Существовала веская причина, по которой полиция продолжала придерживаться традиционных методов ведения следствия. Эта причина – опыт, копившийся десятилетиями. В прошлом полиция не единожды добивалась блестящих результатов, и, на взгляд большинства детективов, не было причины что-то менять. Однако проблема заключалась как раз в том, что наступили новые времена. Совершались преступления, в прошлом немыслимые, а значит, в обновлении нуждались и методы следствия.
Мысли Квон Ирёна занимала прежде всего крайняя жестокость серийного убийцы. Сцены преступлений, стоявшие перед глазами профайлера, говорили не о мести, не о желании наживы, а о чем-то совсем другом. Квон Ирён отметил уровень жестокости, несопоставимый с прошлыми делами, и в профайле, втором в своей карьере, который составлял в октябре 2003 года. Его доклад был представлен возглавлявшему расследование начальнику департамента уголовного розыска Ким Ёнхва. Главный вывод, к которому пришел Квон Ирён, заключался в том, что полиция, скорее всего, столкнулась с убийцей, действовавшим без определенного мотива. Будущее показало, что предварительный анализ Квон Ирёна во многом точно соответствовал действительности.
Основные положения доклада сводились к следующему:
Профайл подозреваемого
Портрет:
– Шизоид; человек, страдающий расстройством личности (наиболее вероятны пограничное расстройство личности, расстройство импульсного контроля, диссоциальное расстройство, шизоидное расстройство со склонностью к агрессии).
– Так как агрессия настолько велика, что выплескивается вовне, в высшей степени вероятны предыдущие семейные конфликты. Скорее всего, подозреваемый проходил обследование и лечение в специализированных клиниках.
Поведенческий анализ:
– Преступник не стремится завладеть материальными ценностями жертв. Судя по всему, нападения совершаются не ради обогащения, а ради выплеска жестокости.
– Преступник не запугивает жертв, а убивает их сразу же. Если бы его целью были ограбления, то в случае с нападением в Хехвадоне логично было бы настоять на открытии сейфа [360] и только потом избавиться от свидетелей.
– Действия преступника не говорят о задержке в умственном развитии или временных затмениях рассудка, так как в каждом случае просматривается существование плана нападения. Поэтому следствию необходимо сосредоточиться на подозреваемых с расстройством личности и склонностью к агрессии.
С середины декабря 2003 года Квон Ирён и Ю Вансок на протяжении месяца ежедневно выезжали в Хехвадон: время, пока убийца пережидал, необходимо было использовать для поиска новых ключей. Квон Ирён продолжал дополнять профайл, основу которого как раз составляет анализ места преступления. Его целью была реконструкция произошедшего. Все четыре нападения были совершены между одиннадцатью часами утра и двумя часами дня, поэтому именно в этот временной промежуток напарники день за днем возвращались на место четвертого убийства.
Шагая по Хехвадону, Квон Ирён обращал внимание на все возможные детали: расположение столбов электропередачи, высоту и цвет каменных оград, ассортимент уличных торговцев и даже сам воздух в этом квартале. Профайлер подсчитывал, сколько прохожих встречалось ему на пути, и, анализируя их внешний вид, пытался понять, почему они здесь оказались. Как вода принимает форму сосуда, в который ее наливают, так и образ мышления человека подвержен изменениям в зависимости от того, где находится человек.
Квон Ирён и Ю Вансок заметили, что за исключением Кугидона в каждом квартале, где было совершено убийство, недалеко от дома пострадавших находилась церковь. Квон Ирён предположил, что это имеет особое значение для преступника. Его догадка подтвердилась после ареста подозреваемого.
Однако в те зимние дни ни в расследовании, ни в профилировании не случилось прорыва. Для Квон Ирёна, без малого четыре года назад получившего должность профайлера, дело серийного убийцы пожилых людей оказалось задачей слишком сложной. «Из-за того что я не мог решить эту задачу, на меня давило чувство вины, – признавался он. – Я изучил книги Дугласа и Тёрви, но на практике не мог проанализировать ни modus operandi, ни почерк преступника».
Если MO – это то, что преступник делает, чтобы совершить преступление, то почерк в некотором смысле – причина его поступков; это то, что удовлетворяет преступника эмоционально [361]. Например, орудие убийства или расположение ран говорят об образе действий преступника (в случае с серийным убийцей пожилых людей к МО также можно отнести дневное время проникновения в дома жертв). А вот тяжесть нанесенных увечий, следы спермы или мочи на месте преступления, если таковые присутствуют, проясняют почерк. Наряду с определением «почерк» Джон Дуглас также использовал выражение «визитная карточка преступника».
По словам Квон Ирёна, ему казалось, что на каждом шагу возникают невидимые преграды. Убийца словно растворился в воздухе. Полицейских докладов о других убийствах пожилых людей не поступало. «Я продолжал каждый день просматривать десятки отчетов о насильственных преступлениях. Мне не давали покоя мысли об убийце: где он, чем сейчас занят?» Профайлер сравнивал свой неудавшийся поиск с преследованием человека в горах, чьи следы были отчетливо видны на снегу, но внезапно исчезли.
Пресса оказалась обоюдоострым мечом. Исполнился самый мрачный прогноз: прочитав о себе в СМИ, преступник изменил modus operandi.
В полном соответствии с планом Квон Ирёна убийца прекратил нападения после того, как данные о нем были обнародованы через СМИ. Наступил искусственно вызванный период охлаждения [362]. Однако пресса действительно оказалась обоюдоострым мечом. Как выяснилось позже, исполнился самый мрачный прогноз: преступник на самом деле изменил modus operandi. Прекратив нападения на пожилых людей в их домах, преступник переключился на проституток, которых приводил в свое жилище и убивал.
«Позже, вернувшись к отчетам, я увидел, что убийства проституток начались после того, как прекратились проникновения в дома пожилых людей. Но в то время эта связь была совсем неочевидна. Я не мог знать наверняка, что МО преступника изменился, и тем более не мог знать, как именно стал действовать убийца, ведь совершалось большое количество насильственных преступлений. Доказательства появились после того, как ДНК пожилых жертв были обнаружены на том же орудии убийства, которым преступник убивал проституток. Я не справился с этим делом».
Квон Ирён был практически одержим неразрешимой задачей вплоть до 15 июля 2004 года, когда произошло задержание. К тому времени расследование прошлогодних осенних убийств окончательно застопорилось. И хотя многие предположения из доклада Квон Ирёна подтвердились после ареста преступника, профайлер не чувствовал удовлетворения, так как в нужный момент не смог ни предложить следствию четкого направления, ни ясно обрисовать круг возможных подозреваемых.
Еще до ареста преступника, в первой половине 2004 года, Квон Ирён и Ю Вансок запросили данные о всех пациентах с психическими нарушениями, но изучение огромного массива материалов не помогло существенно сузить круг подозреваемых. Однако напарники находились на верном пути: как стало известно позже, преступник с 1993 по 1995 год действительно проходил лечение в одной из больниц столичного района Кванджин в связи с психическими расстройствами, вызванными эпилепсией.
Ранней весной 2004 года первые полосы газет были заняты публикациями об очередных секретных счетах Чон Тухвана [363] и хвалебными рецензиями на фильм «Сильмидо» [364]: страна продолжала сражаться со своим прошлым. 12 марта парламент проголосовал за начало процедуры импичмента президенту Но Мухёну.
