Кларк провел перекрестный допрос офицера Скиннера, заставив его повторить многое из того, что он уже рассказал, но более подробно: присяжные не узнали ничего нового и занервничали.

Хэлпин сказал судье Тайнану, что потерпевшую по этому делу необходимо привезти из другого города и сегодня она не будет доступна.

Судья сказал, что все понял, поздравил Рэя Кларка с таким быстрым вхождением в дело и распустил присяжных до половины одиннадцатого следующего утра.

Хэлпин снова представил сделанные коронером фотографии травм шеи Дженни Винкоу. Рэй Кларк энергично возразил в первую очередь против того, что это снимки крупным планом, – что делало их «вдвое ужаснее, чем обычно».

Тайнан не согласился. Это снимки ранений из морга и их представление необходимо разрешить, потому что прокурор пытается показать сходство почерка в убийствах с помощью ножа.

После нападения на Уитни Беннетт в июле 1985 года Фрэнк Салерно сошелся с семьей Беннеттов, сделавшись близким другом отца Уитни, Стива.

Фрэнк думал о доле Уитни: она пережила кошмарные испытания, но редко жаловалась и часто улыбалась, хотя ей следовало плакать. С момента нападения она перенесла четыре операции по восстановлению и устранению нанесенных Охотником травм.

С Уитни в здание суда пришел Стив Беннетт, Фрэнк и Гил оставались с ними в офисе окружного прокурора до момента дачи показаний. Уитни нервничала из-за дачи показаний, она знала, что миллионы людей будут ловить каждое ее слово, и ей не нравилось находиться в одном помещении с Ричардом Рамиресом. Она считала его воплощением зла, человеком, обладающим демонической силой из самых глубин ада.

Фрэнк относился к Уитни почти как к приемной дочери. Он защищал ее, не отходил от нее и уверял, что все скоро закончится.

Младший сын Фрэнка, Майк, ушел с работы, чтобы быть в зале суда, когда его отец должен был давать показания. Майк был метр восемьдесят ростом, мускулистый, хорошо сложенный, с темными волосами и большими темными глазами. Он был красивым мужчиной, унаследовавшим отцовскую уверенность в себе. Майк очень гордился отцом и хотел посмотреть, как он дает показания. Он знал, что отца особенно тронула судьба Уитни и выпавшие на ее долю испытания.

– Штат вызывает Уитни Беннетт, – продолжил Хэлпин.

Уитни вошла в зал суда и заняла позицию. Она была уже не подростком, а красивой молодой женщиной с каштановыми волосами и большими голубыми глазами. Она видела Фрэнка Салерно. Он успокаивающе улыбнулся.

Хэлпин попросил ее описать присяжным ночь 4 июля, когда на нее напали. Она рассказала о вечеринке, на которой была, как вернулась домой очень поздно и пошла спать. Следующее ее воспоминание, – как она проснулась на животе в луже крови с сильнейшей болью в голове и руках. Она вообще не помнила, чтобы на нее нападали. Она показала, что встала и добралась до коридора, где упала в обморок и крикнула отца. Она сказала, что смутно помнит, как он пришел ей на помощь, а «Скорая» отвезла ее в больницу, где она пробыла восемь дней.

– И вы продолжали лечиться после этого?

– Да.

– Как долго?

– Примерно два с половиной года.

– Что сейчас? У вас все остались проблемы со здоровьем?

– Иногда я хожу на проверку глаз и на косметические операции. Я все еще посещаю пластического хирурга. (Кость, окружающая ее левую глазницу, была сломана, и ее пришлось восстанавливать.)

– Какие операции вам сделали?

– У меня операция на руке, лице и голове.

Хэлпин попросил Уитни воссоздать нападение для присяжных, используя фотографии с места преступления окровавленного розового одеяла со следом «Авиа», комода в ее спальне, куда, по ее словам, она положила украшения, украденные у нее тем утром, и банки «Кока-Колы», которую она унесла в спальню.

Хэлпин закончил и передал ее Кларку, который спросил Уитни, заметила ли она что-нибудь необычное, когда она ехала домой с вечеринки, подразумевая, что нападавший следил за ее домом, а не случайно проник в окно, как утверждает обвинение. Она повторила, что за ней никто не следил. Она превышала скорость, потому что опаздывала, и пристально смотрела в зеркало заднего вида.

Кларк, казалось, был полон решимости доказать, что за Уитни следили, и спросил ее, выходит ли ее окно на улицу, и было ли оно открыто, подразумевая, что кто-то мог видеть ее через него, хотя окно находилось над окружающим пейзажем. Он спросил, обычно ли она держит окно открытым с откинутой занавеской. Она сказала, что перед этим открывала окно, чтобы сказать отцу, что ему звонили, и не закрыла его.

Вопросы Кларка не подорвали показания Уитни, и он закончил, не ослабив аргументов Хэлпина. Он знал, что след «Авиа» на одеяле связывает это преступление с другими, и не мог изменить этот факт.

Судья Тайнан поблагодарил Уитни, она покинула трибуну и направилась к выходу. Когда она проходила по залу суда, сын Фрэнка Майк пристально смотрел на нее, восхищаясь ее храбростью и испытывая к ней огромную симпатию. Он думал, что Уитни обладала внутренней красотой и нежностью, что было редкостью.

Хэлпин вызвал на трибуну Стива Беннетта. Стив был высоким мужчиной с ясными, четкими чертами лица. Сидя на возвышении, он посмотрел на Ричарда, который уставился на желтый блокнот на столе перед собой.

Беннетт сказал присяжным, что в ту ночь они с друзьями сидели под открытым небом и смотрели фейерверк над долиной Сан-Габриэль. Он не был уверен, запер ли он входную дверь. Он описал, как лег спать и проснулся от криков Уитни, обнаружив, что она избита до неузнаваемости. Монтировка была на полу в комнате дочери, когда он пошел за подушкой, чтобы положить ей под голову…

Хэлпин сказал суду, что переходит к следующему пункту обвинения, поскольку свидетелей по делу Беннетт больше нет. Затем, поглядев на Фрэнка Салерно, передумал и сказал, что следующим будет Фрэнк.

Кларк встал и сказал, что он не готов продолжать, потому что специальный судебный распорядитель все еще испытывает трудности с получением образцов доказательств из прокуратуры. Он потребовал проведения слушания на основании документов, которые защита представила суду и прокуратуре накануне. Судья Тайнан назначил двадцать четвертое для заслушивания этого ходатайства, и Хэлпин сказал, что до тех пор не будет готов дискутировать. Тайнан сказал ему, что распустит присяжных до полвторого, чтобы он мог изучить ходатайство сейчас.

Когда суд возобновился, Тайнан объявил, что получил записку от присяжной № 11, Марии Сантос, в которой говорилось, что Стив Беннетт был сотрудником газовой компании Южной Калифорнии, в которой она тоже работала. Судья Тайнан подозвал Хэлпина, команду защиты и присяжную Сантос к себе.

Она сказала, что видела Беннетта в кафетерии компании, но лично с ним не знакома и никогда с ним не разговаривала. На вопрос судьи Тайнан она сказала, что это никак не повлияет на ее суждение или решения. Тайнан проблем не видел, не возражали также ни Кларк, ни Хэлпин. Каррильо и Салерно беспокоились, что Мария Сантос будет дисквалифицирована, а ее место займет запасная присяжная Синтия Хейден. Они не хотели, чтобы она вошла в состав жюри. Они часто замечали, что она глаз не спускает с Рамиреса, от чего им было не по себе. Зная о проблемах, связанных с возможными апелляциями, судья Тайнан согласился, что об этом событии следует рассказать Ричарду.

Хэлпин не хотел находиться рядом с Рамиресом во время беседы между судьей и адвокатами и сказал об этом.

– Что ж, вернитесь на свои места, – предложил судья.

Хэлпин знал, что Ричард его ненавидит. По его мнению, Ричард мог прыгнуть на него и попытаться перекусить ему горло. Он ни на йоту ему не доверял. Согласно Хэлпину, Рамирес был опасен и непредсказуем, как гремучая змея.

Ричарда привели в кандалах из-за загородки, чтобы он сел за стол защиты. Кларк наклонился и рассказал ему о том, что Сантос работает в той же компании, что и Беннетт. Ричард нахмурил брови. Он спросил Кларка и Эрнандеса, что они думают, и они оба ответили, что у них нет проблем с тем, что она все еще служит в той же компании. Кларк думал, что согласится с их мнением, но Ричард смотрел на это иначе, чем команда его защитников. Он заявил, что знай он, что она работает в компании, которой руководит Стив Беннетт, он сказал бы, что не хочет ее видеть с самого начала.