Исходя из времени этой встречи и контекста того, что происходило в ходе расследования, весьма вероятно, что неизвестным, с которым О’Брайен разговаривал и которого скрывал от средств массовой информации, был Уильям Кушинг. Возможно, Пауэрс, выследив Кушинга у него дома и решив освободить его от какой-либо ответственности за убийство, доложил О’Брайену, который затем встретился с Кушингом отдельно, чтобы утвердить решение Пауэрса.

Позже тем же утром О’Брайен пригласил Минни Тейлор для еще одного разговора. Официально речь шла о Джоне Магнере, но, судя по времени, не спрашивал ли О’Брайен также об Уильяме Кушинге? По слухам, 21 июня Минни и Хейзел видели катающимися с двумя мужчинами. Женщины планировали повторить это после 4 июля. Были ли те двое мужчин Кушингом и Шатцле?

Кроме того, вечером 15 июля Кей отправился в салун, расположенный на углу Конгресс-стрит и Шестой авеню, чтобы опросить человека, которого пресса назвала просто «Линдерман». Линдерман, как сообщается, мог назвать детективу имена двух мужчин, с которыми Хейзел и Минни планировали встретиться 6 июля, за день до ее исчезновения. Марк Маршалл, наш следователь, просмотрел справочники города Трой и смог идентифицировать этого человека как Джорджа Линдермана, бармена, работавшего в салуне Джона Х. Стиклмайера на Конгресс-стрит, 153.

И Стиклмайер, и Линдерман связаны с расследованием весьма интригующим образом. Джордж Линдерман был женат на Маргарет Тил, дочери Конрада Тила, и в юности жил в Табортоне на верхнем конце Уок-роуд, недалеко от Роллманов и Хоффеев. Джон Стиклмайер был братом Джейкоба, в винном магазине которого Уильям Хоффей упомянул о том, что видел экипаж и двух мужчин в ночь убийства. Оба Стиклмайера активно участвовали в демократической политике и были арестованы в 1894 году за «махинации в ходе выборов».

Салун Стиклмайера находился всего в нескольких кварталах от бара, в котором работал Уильям Кушинг и который принадлежал Генри Моссу, чей брат Луис тоже там работал. Неподалеку, на пересечении Конгресс-стрит и Седьмой улицы, находился пункт забора, откуда были взят запряженный экипаж, заказанный в конюшне Шайна неизвестным мужчиной 6 июля – в тот день, когда Хейзел и Минни предположительно планировали встретиться с двумя известными Линдерману мужчинами. Также в этом районе жили Джозеф и Ева Дрю, и 21 июля Джозеф выступил с заявлением, что Хейзел ездила с мужчиной, который нанял коляску в ливрейной конюшне и вернул ее позже, в ночь убийства. Хотя братья Мосс никогда публично не назывались подозреваемыми, они оба жили в том же районе Южного Троя, на Конгресс-стрит, и определенно входили в круг знакомых Кушинга.

Так разве нельзя, по крайней мере, предположить, что двое мужчин, которые ехали с Хейзел и которых знал Линдерман, были Кушинг и Шатцле?

Из-за разросшегося кустарника Хоффеям было трудно разглядеть второго незнакомца, кравшегося по южному берегу пруда, где через четыре дня будут найдены перчатки и шляпа Хейзел. Они заметили, что он был полнее и старше возницы. Мы знаем из призывных списков Фреда Шатцле во время Первой и Второй мировой войны, что у него были карие глаза, изначально каштановые волосы, поседевшие к началу Второй мировой войны, и светлая кожа. При первой регистрации его записали как человека среднего телосложения, но ко времени второй регистрации некоторые параметры изменились: телосложение – «плотное», рост – метр семьдесят, вес – 80 килограмм.

И, возможно, самое тревожное: какова вероятность того, чтобы Хейзел и Кушинг (и, не исключено, Шатцле тоже) – все из одного района, и все почти наверняка знавшие друг друга – каким-то образом оказались в одном и том же месте в Табортоне, в одно и то же время, в одну и ту же ночь? Простое совпадение?

Если Кушинг и Шатцле на самом деле были теми двумя, которых заметили Хоффеи, почему следователи потратили так мало времени на изучение этих потенциальных подозреваемых, прежде чем пойти по очередному ложному следу?

В течение многих лет после убийства Хейзел Кушинг и Шатцле продолжали активно участвовать в республиканской политике. Всего через несколько недель после того, как расследование завершилось в конце июля, они вместе с братом Кушинга Джеймсом были избраны делегатами от Одиннадцатого округа в Республиканский окружной комитет и, что интересно, регулярно вступали в контакт с другими республиканцами, которые играли заметную роль в расследовании убийства Хейзел.

В 1910 году Кушинг был вновь избран представителем Одиннадцатого округа в Республиканском окружном комитете – на этот раз к нему присоединились Уильям Пауэрс и Гилберт Миллер, которые помогли вытащить тело Хейзел из пруда. Секретарем комитета в том году был Дункан Кей.

Бывший работодатель О’Брайена Джордж Б. Веллингтон был избран постоянным членом комитета. Когда в том же году республиканцы прошли маршем на партийный съезд штата в Саратога-Спрингс, Кушинг и Миллер исполняли обязанности помощников начальника штаба парада, Томаса Хислопа, первого работодателя Хейзел. Верность партии приносила плоды: 1908-й, год убийства Хейзел, стал последним, когда Кушинг работал в салуне. Вскоре его взяли грузоотправителем на фабрику по пошиву воротников и манжет «Фрисби, Кун и Ко» в Трое. «Фрисби, Кун и Ко» была создана и зарегистрирована, чтобы заменить другую, существовавшую на этом же месте и объявившую себя банкротом. Примечательно, что среди директоров фабрики был Джеймс С. Шерман, еще один республиканец, в то время действующий вице-президент Соединенных Штатов.

В 1914 году компания «Фрисби, Кун и Ко» тоже закрылась, став жертвой очередного банкротства и множества грязных обвинений в мошеннических финансовых действиях.

Хотя Кушинг и не был из знатной семьи, он сумел наладить отношения со многими влиятельными людьми того времени в Трое благодаря своему участию в республиканской политике.

Эти отношения развивались и во время его военной службы: он был сержантом в роте Второго полка Гражданского корпуса Троя, ставшего впоследствии Нью-Йоркским полком национальной гвардии. Среди тех в Гражданском корпусе, с кем он общался и чьи приказы исполнял, были двое работодателей Хейзел: майор Томас Хислоп и лейтенант Джон Х. Таппер.

Вопросы и возможные ответы

Если Кушинг и Шатцле действительно ответственны за убийство Хейзел, возникают четыре взаимосвязанных вопроса:

Каким мотивом они руководствовались?

Сознавали ли следователи их вину?

И если да, то почему они не арестовали виновных?

Могли бы влиятельные чиновники, такие как Джарвис О’Брайен, Дункан Кей или Уильям Пауэрс, повлиять на расследование и рискнуть своей карьерой, чтобы защитить двух двадцатилетних республиканских активистов невысокого уровня?

Есть вопросы, на которые нельзя дать однозначный ответ, но мы можем строить предположения, основываясь на накопленных доказательствах.

Одна из возможностей: Кушинг и Шатцле действовали по приказу представителя республиканской элиты Троя.

Возможно, Хейзел столкнулась с одним из своих работодателей или с кем-то, с кем познакомилась через одного из своих работодателей, и этот кто-то решил, что «проблема» должна просто исчезнуть. Девушка из Южного Троя, родившаяся и выросшая в деревне, Хейзел сумела получить доступ в дома некоторых самых влиятельных людей города. Кто знает, какие сплетни и намеки она слышала, когда сновала по дому, занимаясь своими делами и оставаясь незамеченной, в то время как богатые и влиятельные обсуждали свои последние планы и махинации? Она легко могла подслушать то, что никак не предназначалось для ее ушей. И если бы Хейзел попыталась использовать такую информацию в своих интересах, это могло бы привести ее к фатальному концу.

Или у нее могли возникнуть романтические отношения с одним из этих влиятельных лиц, женатым мужчиной, который и хотел разорвать все связи, но боялся того, что Хейзел сделает или скажет в своем отчаянном стремлении сохранить и удержать. Все врачи, присутствовавшие на вскрытии, согласились с тем, что Хейзел не была беременна в момент смерти, но была ли она беременна когда-либо? На этот счет окончательного решения принято не было. Между тем смутьян Уильям Клеменс и некоторые другие представители прессы предположили, что это и стало причиной ее уединения на ферме Тейлора зимой.