Кушинг признался, что не только арендовал экипаж, но и поехал на нем в Сэнд-Лейк со своей девушкой (ее имя публично не оглашалось). Однако он настаивал, что они не проехали дальше перекрестка, известного как «Четыре угла», у подножия горы Табортон, примерно в полутора километрах от Тилз-Понд. Двухчасовая поездка – в каждую сторону – или своего рода свидание в карете.

Кушинг сообщил, что вернул экипаж примерно в десять тридцать того же вечера, что подтвердили в конюшне.

Итак, что же произошло дальше? Следователи незамедлительно освободили его от всех подозрений – имя Кушинга едва успело попасть в газеты.

Кто же такой Уильям Кушинг? И почему детективы и, возможно, пресса так легко отпустили его, тогда как Фрэнк Смит, Уильям Тейлор, Минни Тейлор, Джон Магнер, Анна Лабелль и многие другие были тщательно проверены, допрошены и, как правило, подвергались давлению в поисках убийцы Хейзел?

Кушинг был старшим из четырех братьев и сестер – двух мальчиков и двух девочек – и родился в 1882 году в семье ирландских иммигрантов Патрика и Эллен. Патрик зарабатывал на жизнь тем, что разливал таинственную жидкую смесь, популярную в девятнадцатом веке, известную как «Хокси», названную в честь ее владельца. Секретные ингредиенты напитка были утеряны со временем, но, вероятно, он представлял собой странную комбинацию пива, различных неизвестных трав и экстрактов и небольшого количества шипучки.

Когда Патрик скончался в 1897 году, Уильям стал главой семьи в возрасте пятнадцати лет.

Несколько раз Кушинги переезжали, но всегда селились рядом с каналом Шамплейн, который неофициально делит город на две половины: Северный и Южный Трой. Хотя формально Кушинги жили в нескольких кварталах к северу от канала, демографически они принадлежали к Южному Трою, населенному в основном суровым рабочим людом – металлургами, железнодорожниками и мелкими торговцами.

В Южном Трое мужья возвращались домой усталые и грязные после долгого, изнурительного дня на фабриках и заводах. Их жены находили работу в таких местах, как фабрики воротничков, в качестве домашней прислуги (как Хейзел) или оставались дома, чтобы присматривать за своими семьями. Иногда им приходилось делать и то и другое. Это был сплоченный, замкнутый район, где остерегались посторонних.

Кроме того, это был тот же район, где Хейзел Дрю провела годы своего становления и выросла в красивую молодую женщину.

Уильям Кушинг пошел по стопам отца, работая бутилировщиком, а затем барменом в Южном Трое. В юном возрасте он проявил интерес к политике, которая в Трое, как могло показаться, временами пронизывала все аспекты жизни. Демократическая и Республиканская партии обладали необычайной властью, влияя буквально на все, начиная с того, где вы работали и сколько зарабатывали, и заканчивая тем, попадете ли вы в тюрьму или даже умрете. Каждый должен был выбрать свою сторону, даже если убеждения могли измениться к следующим выборам.

В 1904 году, в возрасте двадцати одного года, Кушинг был назначен делегатом Второго съезда Ассамблеи демократов Одиннадцатого округа. Поскольку Кушинг был ирландского происхождения, вполне понятно, что он тяготел к Демократической партии, которая опиралась в основном на поддержку ирландских католиков и других иммигрантов.

Но через несколько лет взгляды Кушинга изменились и он вступил в Республиканскую партию. В 1907 году Кушинг был избран делегатом от Одиннадцатого округа Троя. В то время Республиканская партия упрочилась не так сильно, как Демократическая, и предоставляла больше возможностей занять значимое положение. Это был, несомненно, привлекательный путь для амбициозных людей, стремящихся сделать карьеру. Таких, например, как ирландец Джарвис О’Брайен. В следующем году Кушинга снова выбрали представителем Одиннадцатого округа. Делегатами в комитет в том году стали также брат Кушинга, Джеймс, и парень по имени Фред Шатцле – тот самый, который забронировал экипаж «Конкорд», доставивший Кушинга в Сэнд-Лейк вечером 7 июля.

Двадцатидевятилетний Фред Шатцле был на четыре года старше Кушинга, но родился и вырос на одной улице со своим другом, в том же районе Южного Троя, где он работал бальзамировщиком. Как и Кушинг, Шатцле занимался политикой с раннего возраста и уже в двадцать три года был республиканским инспектором по выборам.

У его родителей, Герхарда и Элизабет, иммигрантов из Германии, было трое сыновей: Фред, его старший брат Джордж и их младший брат Джозеф. Мальчики Шатцле, казалось, с детства прониклись духом Южного Троя и частенько оказывались в не самых благоприятных ситуациях.

В 1908 году Фред Шатцле работал в похоронном бюро Нилона, также в Южном Трое. Менее чем через год после убийства Хейзел Шатцле снова попал в газеты, когда обнаружил тело своего работодателя Томаса Х. Нилона, который был дважды ранен в грудь в своем кабинете в похоронном бюро. Следователи сочинили сложную версию, согласно которой Нилон каким-то образом пытался покончить с собой. Не сумев этого сделать, он, пошатываясь, подошел к телефону – трубку нашли свисающей с крючка на месте преступления – и наконец, преисполнившись раскаянием, вызвал доктора. Его семья прониклась убеждением, что он был убит.

В 1943 году, через много лет после того, как убийство Хейзел кануло в Лету, Джорджа Шатцле, работавшего в правительственном учреждении, отвечавшем за талоны на бензин, арестовали по обвинению в злоупотреблении служебным положением с целью незаконной продажи и передачи таких талонов.

Во время убийства Хейзел Шатцле и его жена Тереза владели летним домиком в Табортоне, а значит, он вполне мог быть хорошо знаком с местностью, включая окрестности Тилз-Понд. До своего таинственного исчезновения Чарльз Рэнки сказал следователям, что видел человека, который соответствовал описанию возницы, данному Хоффеями. Мог ли этот человек быть Кушингом, разведывавшим местность вместе с Шатцле?

Возможно ли, что Кушинг и Шатцле были теми двумя мужчинами, которых Хоффеи видели той ночью у пруда?

Или, перефразируя вопрос: возможно ли, что там были не они?

Согласно тому описанию, которое дали Хоффеи, мужчина в экипаже был худощавого телосложения, со светлыми волосами, около метра семидесяти ростом. Миссис Хоффей думала, что у него были усы песочного цвета и кепка на голове. Хотя он сидел повернувшись лицом к пруду и ему вряд ли было больше двадцати пяти.

Возраст подходящий, но вот о внешности Кушинга, к сожалению, известно мало.

Единственная существующая фотография, на которой, насколько известно, он присутствует, это темный, размытый снимок толпы во время парада на республиканском митинге в 1911 году.

Хотя Хоффеи сказали детективам, что, по их мнению, они смогут опознать этого человека, если увидят его снова, им так и не показали ни Кушинга, ни Шатцле.

Почему нет?

Возможно, наиболее важное доказательство того, что внешность Кушинга соответствовала описанию мужчины, которого Хоффеи видели возле пруда, содержится в статье, подробно описывающей заявление Кушинга о поездке в Сэнд-Лейк с девушкой. Хотя это алиби, по-видимому, оправдывало его, статья также подтверждала, что внешность Кушинга действительно соответствовала описанию, данному Хоффеями.

Вполне возможно, что репортеры и фотографы хорошо рассмотрели Кушинга во время расследования – в то время они просто не поняли значения того, что видели.

21 июля, на следующее утро после того, как детективы Уильям Пауэрс и Луис Ансер поговорили с Хоффеями о двух незнакомцах и экипаже «Конкорд» возле пруда, следователи провели неизвестного мужчину в здание суда округа Ренсселер – для интервью с окружным прокурором. О’Брайен и этот «таинственный человек» больше часа просидели взаперти в кабинете. Даже после того, как репортеры обнаружили мужчину, выходящего тайком через боковую дверь, О’Брайен отказался раскрыть его личность или рассказать, о чем он и детектив Кей говорили с незнакомцем. Большинство газет, освещавших дело об убийстве Хейзел, проигнорировали эту историю, но репортер «Олбани таймс Юнион», который видел, как неизвестный выбежал из офиса О’Брайена, описал его как мужчину «среднего роста» с «песочными усами», повторив описание возницы, данное Либби Хоффей.