— Приехали, где ты видела рок-стара без косухи? — возмутился Полссон, все еще удерживая ее. — Хотя… Помню-помню, ты видела рок-стара вообще без всего. А гитару я отправил сюда заранее.

— Очень смешно! Еще скажи, что вы сегодня будете что-то играть как Rush of Terror.

— Нет, бля. Как Roxette, — усмехнулся он. — Всяко, таков был план. Как тебе Саймон? У него про гитару не догадалась спросить?

— Иди к черту, Марси, — ласково попросила Майя, упираясь ладонями в его грудь, обтянутую узнаваемым даже на ощупь немного колючим хлопком Fruit of the Loom. Очередной кастомизированный им собственноручно бэндмерч, живописно облегающий широкую грудь. На этот раз старинная туровая футболка The 69 Eyes, — почти классика — расписанная плевками отбеливателя и акриловых красок.

— Просто скажи, что он выглядит как утырок с этим его блондом — и я отвяну от тебя. Но, боюсь, ненадолго.

— О да, определенно, выглядит он как утырок, Марси…

Рассмеявшись, Полссон отпустил ее, сдавая назад, не глядя. Странно, что Майя никогда раньше не видела его здесь, потому что он вел себя как завсегдатай, хорошо ориентирующийся в заведении. Собственно, Rush of Terror пару раз выступали в «Сквизере», но ни разу — в ее рабочие смены.

Будто это было в какой-то прошлой, не имеющей к самой Майе никакого отношения, жизни.

С момента их знакомства она чувствовала особое дружеское расположение Микке, да и сама была вполне к нему расположена. Она могла бы закончить любую из его фраз, а он носился с ней, как с младшей сестрой, хотя это и не мешало ему постоянно стебать Саймона в ее присутствии. Когда Майя повадилась называть его «бро», Хеллстрем только съязвил что-то мало уместное по поводу инцеста. На что Полссон тут же схохмил что-то вроде: «Мы не на Фарерах, ради всего святого. Не опошляй наш броманс своими гнусными инсинуациями», явно намекая если не на свое рутинное концертное блядство, то на видовое разнообразие континентальной Швеции.

Саймон предсказуемо ревновал ее к своим приятелям, с которыми сам же и познакомил. Но ревность эта была совершенно особого сорта. Он будто не знал, что важнее: хвастаться тем, что у него есть девушка, влюбленная в него по уши, или всячески помечать границы прайда при виде хищников сходной породы. При том, что Ларс никогда не претендовал на внимание Майи, а Микке нравилось видеть, как Саймон злится, ситуация была изначально патовой. Хотя и не без легкой провокационной симпатии между Микке Марсом Полссоном и Майей.

Микке был не только гитаристом, но и красавчиком. Он виртуозно носил капризное, почти кукольное выражение лица, но это ничуть не умаляло его маскулинности. И даже когда он подводил свои серо-зеленые глаза черным лайнером, Марс оставался брутальным шведом. Даже поправься он на десяток кило, джинсы по-прежнему хорошо сели бы на его крепкий зад. Полссон был умен и остроумен, пьянел медленно и безопасно, а его красивое живое лицо могло расположить к себе даже черта. Во всяком случае, он ни разу не получил в нос от Саймона, хотя кому-то попроще тот вполне мог бы проломить голову и за меньший ущерб.

Хеллстрем мог сколько угодно костерить Полссона за глаза, но в его присутствии он казался меньше, будто съеживаясь. Пестрый дракон превращался в недовольную ящерицу, избегая конфликта. Стоило Микке сделать недовольное лицо, между ними как будто вставала незримая тень первого вокалиста Rush of Terror. Слава всем богам, Майе ни разу не пришло в голову озвучить свои наблюдения. Вникая в его работу, она и сама частенько сравнивала Саймона с уже давно покойным Пелле Хольмквистом, которого чаще называли Скальдом, чем по имени. О том, что их постоянно сравнивают и остальные члены группы, Грешник знал — это и бесило, и подхлестывало, не давая расслабиться. Планка у него со старта была высокой.

Скальд был крут.

В нем чувствовалась уверенность в собственной исключительности. А еще — желание свинтить систему больших студий, оставаясь «мальчиком в подвальчике», свободным от лейблов и воротил большого музыкального бизнеса. Типично юношеская жажда свободы и справедливости, насквозь настоящая, оттого заразительная… Стоит ли удивляться, что та самая система свинтила его самого? Накануне подписания своего первого большого контракта, Скальд спрыгнул с моста Вестерброн прямо во время новогоднего фейерверка. Кто-то верил, что это был несчастный случай — на мосту в тот день было полно народу и всякое могло приключиться. Но были и те, кто не сомневался в том, что Пелле ушел из жизни намеренно.

Остался свободным. И молодым — ему было всего-то двадцать четыре.

В том, что это был суицид, не сомневался и близко друживший с ним Микке. Вот только Майя никогда с ним об этом не разговаривала.

Этим летом в Сконе Микке, его младший брат Матти, двухметровый барабанщик, выкрасивший фамильную темную гриву в огненно-рыжий, под стать своей натурально викингской бородище, и уверенно смуглеющая от загара Майя коротали послеполуденное время, играя в преферанс, пока Ларс и Саймон пытались оседлать местные неспешные волны. Примерно тогда фрекен Нордин хорошо изучила повадки обоих Полссонов. Со стороны они все трое казались близкими родственниками, похожими друг на друга. Даже Саймон заметил их внешнее сходство, хотя предпочитал называть его «общей блядской породой». Это его бесило или привлекало? Уже и не вспомнить…

Нырнув в воспоминания, Майя прозевала возвращение «братца» из недр гардероба.

— Хэй, Май! — он перехватил ее сзади за локти, заставляя выдохнуть, и почти поднимая над полом. Это было немного больно, но вполне в стиле его традиционных грубоватых приколов. Ларс, помнится, называл это «крестьянским юмором» и был не так уж не прав на этот счет. — Может, составишь мне компанию сегодня? Мне и Лапуле, — тут же добавил он. И явно намереваясь канючить, предполагая отказ.

— Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я сидела за одним столом с твоим вокалистом, который явно не рад меня видеть?

— Ха! С некоторых пор он с нами на одной квадратной миле не присядет. Теперь он — принц-консорт при королевне, и его место — за столом короля. А мы так… Музыкальное сопровождение, — он рывком развернул Майю к себе лицом, усмехаясь. — Хочешь поболтать об этом? Тогда соглашайся. Мне отчего-то не верится, что ты здесь одна способна у двери маячить.

Майя пожала плечами. Внезапно, идея ей нравилась, хотя это вот «королевна» резануло так же больно, как и недавнее «детка», сказанное не ей. Что ж, все ее титулы легко перешли к другой, вместе с главным призом.

— Я могу попросить Стину, чтобы она…

— Попроси, сделай милость. Я теперь слишком много времени провожу дома, отчего мне кажется, что я не альбом свожу, а вынашиваю ребенка, притом, мертвого. Мои трубы горят — не передать, как!

Если бы всю весну и половину лета Майя не варилась в пестрой закулисной жизни Rush of Terror, периодически проводя время в их пассивно-агрессивной лохматой компании, она могла бы и усомниться в правдивости его слов. Сплавив Микке в бар, наконец, девушка пообещала подойти чуть позже и действительно поставила вместо себя Стину.

Если сегодня здесь ожидается юбилей какого-то короля, то она предпочла бы не принимать у него пальто, да простит ее Йохан.