Майя почти неосознанно провела кончиками пальцев по его губам, ощупью впитывая его улыбку, которая никуда не девалась.

— Прости, Симме. Не даю тебе спать…

— В который раз уже, — тихо отозвался он, мягко отталкивая ее пальцы. — Но, однохуйственно, я лежу. Видимо, с меня хватит.

— Спасибо.

— За что на этот раз?

— За все, — опрометчиво быстро сказала она, и тут же поправилась. — Ты знаешь, за что.

— Брось… Хуйня это все. Стоило притащить тебя сюда уже просто потому, что в Сконе снег окончательно сойдет еще нескоро.

— Чего ради, я все никак в толк не возьму?

— Ну… Хотелось увидеть тебя в мини-юбке. Это почти вся правда по этой теме.

— Ты, наверное, копилку разбил.

Саймон фыркнул почти что ей в ухо, и Майя почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками.

— Ты, наверное, меня подъебываешь. На этот раз я буду добрым, окей. Но если ты еще раз надумаешь пересчитать мои деньги, я пересчитаю твои ребра. Или зубы. Запомни, а лучше — запиши.

— Спасибо тебе…

— Да за что, блядь?! — гортанная хрипотца его нервного голоса отдалась где-то в дремотной пустоте, завладевавшей ее сознанием. — Меня растаскивает от мысли, что ты валяешься рядом. Даже если мы собираемся просто спать…

Ее тоже растаскивало. Ей хотелось чувствовать его пальцы в своих волосах и спать — одновременно. Но Майя только улыбнулась, хотя и понимала, что он этого не увидит.

— Мы и собираемся просто спать, Саймон, — эхом повторила она, сдаваясь и не возвращаясь больше к теме благодарностей.

Она не могла сказать этого прямо. Может, потому, что не до конца и сама понимала то, что чувствовала. Оставив попытки облечь чувства в слова, Майя закрыла глаза. Размеренный шум дыхания Саймона где-то над ухом казался ей шелестом прибойной волны.

Вдох. Выдох…

Майя Нордин проснулась в пустой постели с больной головой и полным непониманием того, где же она находится. В комнате было не просто прохладно — почти холодно, и даже глубокая вмятина на соседней подушке пахла зимой.

Значит, Симме покинул этот элизиум достаточно давно.

Коснувшись ногами гладкого холодного пола, она поежилась, натягивая покрывало до самого подбородка. Надо бы надеть что-то и спуститься вниз, да так, чтобы не убиться, поскользнувшись на гладких деревянных ступенях. Привычно натянув футболку Саймона — вышло что-то вроде короткого домашнего платья, — фрекен Нордин отправилась на поиски.

В коридоре было тихо и темно, но отблески света давали надежду на то, что в чужой квартире она все-таки не одна. Саймон обнаружился в гостиной: он смотрел телевизор, пристроив ноги на низкий журнальный столик. Именно смотрел, поскольку кадры мелькали совершенно беззвучно. Какой-то фильм, смутно показавшийся Майе знакомым.

Пару мгновений Хеллстрем не обращал внимания на присутствие девушки, прикладываясь к банке с пивом.

— Не хотел будить, — бросил он, не оборачиваясь. — Эту киношку я смотрел лет десять назад. Прикольно…

Обойдя диван, фрекен Нордин положила холодные ладони на плечи Саймона, будто хотела почувствовать его присутствие рядом. Чтобы не поцеловать его в бледно-голубую макушку, ей пришлось закусить губу. Вместо этого она чуть взъерошила ему волосы.

— Ты сам-то спал?

— Ага… И еще буду. Потом.

— Есть хочешь?

— Поссать хочу.

— Поняла.

— Надеюсь… А то с мамочкой у меня действительно все сложно, — напомнил Саймон о давнишнем разговоре. — Так что давай без этого, ладно?

— А ты злопамятный…

Обернувшись, он посмотрел на нее снизу-вверх, будто в очередной раз прикидывая, стоит говорить или нет. Фыркнув, снова отвернулся к экрану.

— Я просто трезвый. Ну, почти.

— И что?

— И все. Тогда я был пьян и обдолбан. И наподдал кое-кому сильнее, чем следовало. Ты же помнишь это?

Майя помнила, да. Ребра ныли еще пару-тройку дней, но эта боль была куда меньше, чем отчаяние из-за их странного расставания, из-за которого, казалось, было больно даже дышать.

— Что ты хочешь услышать? — поинтересовалась она, запуская пальцы в его волосы.

Влажные. Значит, был в душе.

— Как ты соврешь, сказав, что простила меня, конечно же. Но это ни разу не обязательно.

— Я люблю, когда ты жестишь…

— Сокровище мое… — он накрыл ее ладони своими, притягивая ближе. — Иногда я становлюсь полным долбоебом. Это ты понимаешь?

— Наверное, Симме.

— Пиздец, а…

— У меня зависимость, Хеллстрем. От твоего запаха, твоего сиплого голоса и твоих загонов.

— Ага… — он снова фыркнул, но не отпустил ее рук. — Опасная зависимость у тебя, дурочка…

— Твоя дурочка, Саймон. Беда, да?

— Мне нравится. Не парься. Сипеть и загоняться я буду еще долго — чокнуться со мной успеешь.

— Я не вижу границ, как и ты.

— Вообще, это плохо. Но прямо сейчас — заебца. Пиво будешь?

— Буду, — согласилась она на его предложение, надеясь, что он не перебросит ее на диван вот так запросто, прямо через голову. Но он просто позволил ей сесть рядом, вскрывая для нее пивную жестянку, давая прямо в руки и тут же заключая Майю в свои медвежьи объятия, прижимая к своей голой груди и норовя залить свое пиво ей в ухо. Но на это маленькое неудобство было плевать обоим.

Пиво закончилось достаточно быстро, как и фильм. Выключив бесполезный, в принципе, ящик, Саймон потянулся к бару.

Не имея ни малейшего представления о том, что именно он вынет оттуда, Майя внутренне задавалась только одним вопросом: была ли эта бутылка здесь до ее пробуждения, или Хеллстрем уже успел прошвырнуться в ближайший алкомаркет?

Впрочем, и этот вопрос был риторическим — озвучивать не стоило.

— Сколько у нас времени? — спросила она вместо этого, снова оказавшись в объятиях Саймона, поставившего на столик перед ней початую бутылку джина. Едва уловимый запах можжевеловой водки щекотал ноздри, а затянувшаяся пауза — нервы.

— Ты о чем, детка?

— Мне кажется, — она чувствовала, что речь немного плывет, после того как вакуум в желудке умножился на бодрящий потенциал алкоголя, — что ты тоже скучаешь по Швеции.