Да и черт с ним.

— Стремно. Не вижу берега, — пожаловалась девушка, даже не надеясь изловить уплывшее куда-то белье. Но при мысли о том, что кругом только волны, ей действительно становилось жутко, тем более что со стороны горизонта накатывало все сильней и сильней.

— Один момент, — отозвался Саймон. — Один момент…

Впрочем, вид черной полосы песка с глянцевым набрызгом мокрых от приливных волн валунов, ничуть не успокаивал. В какой-то момент Майя ощутила пальцы Хеллстрема, удерживающего ее за талию, даже слишком сильно: он впился едва ли не до костей, но возмутиться она не успела.

Успела лишь увидеть серо-сизую тень, стремительно наползающую на его смеющееся лицо.

На мгновение стало тихо, а потом уши заполнил гулкий звук подводного мира. Еще за миг до этого Саймон успел перехватить ее затылок — ровно настолько, чтобы прижать ее голову к своей груди. Крепко.

И ей не хотелось даже думать о том, сколько песка ей пришлось бы проглотить, если бы Симме не устоял на ногах. Легкие уже распирало: она успела вдохнуть, но, сжавшись от ужаса, выдохнуть тоже успела. Это было так странно — видеть перламутровые пузырьки собственного дыхания в воде…

Хеллстрем улыбался даже сейчас, хотя от напряжения на его шее вздулись жилы.

Еще одно долгое, заполненное шорохами моря, мгновение под водой — в ушах снова засвистел ветер, взламывая грудь, возвращая к жизни и обдавая теплым дыханием Саймона.

— Охренеть, — проговорил он, отбрасывая волосы с лица коротким, но выразительным жестом. — Вот это умыло!

Его губы приобрели лиловый оттенок, а кожа покрылась мурашками. Они оба набрали воды в уши, и обоим эта самая вода казалась непривычно соленой, после почти что пресного залива там, на родине.

От шума и воды немного кружилась голова. Мир, казалось, потерял точку опоры, — и если бы не руки Симме, Майя окончательно потерялась бы в этом смешении неба и моря. По лицу Хеллстрема стекала вода, но он продолжал улыбаться, подставляя его ветру.

Он был прекрасен в моменте.

— Тебе холодно?

— Забей, Майя. Это не важно. Ты… красивая. Очень. Это важнее.

Когда он говорил так, сомнений не возникало. Этому хриплому голосу она верила.

Всегда. Безоговорочно.

Склонив голову на бок, она смотрела в его лицо, пытаясь угадать настроение.

— Я бы поплавал, — издевательски сообщил Саймон. — Но не хочу отпускать тебя.

— Не боишься?

— Неа, даже без доски. Хотя… С доской было бы прикольнее.

— В следующий раз приедешь с доской, Симме.

— В следующий раз поеду в Сконе. Догадываешься, с кем?

— Понятия не имею!

— Врушка…

Прежде, чем пригнуться, подныривая под гребень очередной оглушительной волны, Хеллстрем перехватил ее губы своими.

Майя искренне надеялась, что они вынырнут. Оба.

Его настырность сводила ее с ума.

На берег они возвращались продрогшими, опираясь друг о друга, то и дело соскальзывая назад, в пенную бездну, шумящую на каком-то своем языке. Споткнувшись, Майя упала на колени, подталкиваемая волной, увлекаемая ею вниз и вглубь. Ей хотелось бы рассмеяться над собственной неуклюжестью, но она всерьез боялась нахлебаться воды. В последний момент обхватив ногу Саймона, она прижалась щекой к его бедру, пытаясь сначала отдышаться, а уже потом — встать. Эта миссия казалась ей практически невыполнимой: тело отказывалось подчиняться, будто кто-то вывернул гравитацию на максимум. В ушах звенело, перед глазами маячило…

— Эй! — казалось, прошла вечность до того момента, как Хеллстрем подхватил ее, ставя на ноги чуть впереди себя. Туда, где воды было еще меньше, зато больше — ветра, похожего на разгулявшуюся в чьей-то не слишком ласковой руке плеть. — Майя…

Ей хотелось бы, чтобы он просто забросил ее обессилевшее в конец тело к себе на плечо. Чувствовать тепло его кожи. Слушать звук его дыхания. Снова жить секундой — пока не наступило отрезвляющее, оттого невыносимо мерзкое утро.

Перестать думать о том, что будет, когда они вернутся в Швецию — и просто быть с ним.

Здесь и сейчас, пока он такой прекрасный…

Ее собственный черный лифчик из непритязательного эластика, выброшенный на берег негостеприимной океанической волной, будто бы напоминал о том, что нет ничего невозможного в этом прекрасном и яростном мире.

Наклониться и подобрать его у нее просто не было сил. Кажется, краем глаза Майя видела, что это сделал Саймон.

Проваливаться ступнями в нагретый песок было мучительно и горячо, а головокружение от шумных танцев с океаном все не прекращалось. От этого хотелось только прилечь, растекаясь под солнцем, подобно выброшенной на берег медузе. Ветер свистел в ушах почти что больно. Сейчас короткий путь до темноты грота казался непреодолимым расстоянием.

Оказавшись внутри, Майя поняла, что ей холодно. Так, будто она снова оказалась по пояс в бурлящей воде. Каждое прикосновение вызывало волну плохо скрываемой дрожи, пробегающей вверх, заставляющей зубы отстукивать бодрую тарантеллу. Пытаясь расстегнуть молнию на сумке вялыми пальцами, она пребольно вывернула ноготь, впрочем, не оставляя попыток.

Там, внутри, было полотенце. Большая тонкая махровая почти простыня, в которую можно завернуться от макушки до кончиков пальцев, пытаясь согреться.

Кажется, на эти долгие пару минут отчаянной борьбы за комфорт, она почти забыла о Саймоне. Поэтому его помощь показалась почти неожиданной: присев рядом, он быстро раздернул молнию. Майя не успела понять, когда очутилась в плотном коконе из царапающей, но хоть чуть-чуть согревающей махры. Легкий испуг, прихватывающийся на слишком светлую кожу загар и прохлада делали тело чувствительным.

С перебором.

— Больно, — коротко возмутилась она, отступая все дальше назад и пытаясь освободиться из растирающих ее рук, чтобы просто закутаться и отсидеться в дальнем углу, пока не отпустит это ужасное головокружение. — Саймон, мне больно!

— Тсс, детка. Я знаю… Но зато сейчас будет тепло.

Его ладони были даже очень теплыми, будто он и не покрывался мурашками рядом с ней там, в воде. Его соленая кожа почти что горела, напоминая Майе первый вечер их знакомства. Выпутываясь из его рук, Майя с силой толкнула его в грудь — и тут же обняла за плечи, притягивая обратно.

— Так теплее, — сообщила она серьезным тоном, целуя его в шею и чувствуя, как ускоряется его и без того частый пульс. — Обними меня, пожалуйста…

— Ты же потом меня не остановишь, детка, — проговорил он. Но, тем не менее, обнял. По-хозяйски проходясь руками сверху вниз, поддевая кончиками пальцев ее мокрые плавки и провокационно затягивая их вверх и вверх.

— А когда я хотела, чтобы ты останавливался?