— Я — дочка пастора, вообще-то.

— Ты мне раньше этого не говорила, нет? — поинтересовался Саймон, на мгновение прижимаясь губами к ее коже. — Я что-то не помню…

— Она у тебя верующая?

— Кто? — Хеллстрем уже погрузился в собственные фантазии относительно такого внезапного открытия, потому не сразу сообразил, о чем речь. — А, Трине… Да, и это полный пиздец. Иногда мне кажется, что она, прямо, замуж хочет за своего Иисуса.

— Я совсем не такая, — тихо призналась Майя, впервые не чувствуя легкого привкуса вины, который всегда тянулся за этой короткой фразой. — Отец никогда не был мною доволен…

— Зато тобой доволен Папочка, детка. Не бери в голову — бери в рот. Отцы часто ошибаются. Вот поэтому дети — это не ко мне.

Она хотела ответить традиционным: «не зарекайся», но напоролась на более чем откровенный взгляд. Спорить расхотелось практически мгновенно, зато Майя поймала себя на мысли, что смотрит на него почти с нежностью.

От этого осознания стало сначала жарко, а потом страшно.

«Не хватало мне только влюбиться в него», — подумалось ей в тысячный раз. Хотя что-то подсказывало, что поздно об этом думать.

— Кажется, ты хотел выпить? — непринужденный тон не слишком-то удался, но Хеллстрем принял это более чем снисходительно.

— Хотел. С тобой. Пойдем?

«Только не в кухню!», — мысленно взмолилась Майя. Но вслух спросила только:

— А если Трине узнает?

— И что? Сказать, чтобы я водил блядей к себе домой, ей не позволит врожденное чувство такта, можешь мне поверить. Даже если моя сперма засохнет у нее на наволочке, я всегда буду ее любимым мелким братиком Симме. Меня это устраивает. Ебаный в рот, Майя… Может, хватит уже трепаться? Если хочешь, можешь сгонять в душ, пока я разберусь с пивом, сыром и прочими божьими дарами.

— Покажешь, куда идти?

Вместо ответа он просто прижал ее к стене, продолжая утюжить ее лицо все тем же крайне озабоченным взглядом.

— Ты это серьезно?

Майя кивнула, не сводя с него глаз. Но играть в гляделки он явно не собирался. Наклонившись, Саймон перехватил ее чуть повыше колен, явно намереваясь перебросить через плечо совершенно варварским способом. Зажмурившись, она почувствовала, что взлетает под потолок, и только молча вцепилась в плечи Хеллстрема. Искренне при этом надеясь, что он не выгрузит ее прямо в ванну, словно мешок картофеля. Открыв глаза, когда ее ноги снова коснулись пола, Майя сполна оценила кривую усмешку джокера, прорезавшую его лицо.

— Воду ты, мать твою, включишь сама, — прокомментировал он.

Она поймала его на выдохе, смешивая их дыхания в долгом, практически безвоздушном поцелуе. В каком-то полузабытьи фрекен Нордин слышала, как Саймон гулко приложился головой о кафель.

Возможно, ей даже было его жаль. Но это был один из тех немногих случаев, когда ее откровенно мазало, а отказывать себе совершенно не было сил. Тот случай, когда чертова нежность уже подступала к глазам, забивая остатки разума, игнорируя причисление к сонму блядей Грешника…

Возможно, она смогла бы остановиться и даже успокоиться.

Возможно.

Если бы только он не отвечал ей.

Отлепившись, Майя вытерла рот тыльной стороной ладони, даже не пытаясь отдышаться. Саймон протянул руку, явно намереваясь помочь ей раздеться, но она увернулась. А потом и вовсе с силой толкнула его в грудь, делая дистанцию между ними чуть более значительной.

— Вали отсюда… Пожалуйста, Симме!

Вскинув ладони в примирительном жесте, Саймон удалился спиной вперед, плотно прикрыв за собой дверь. А она еще пару минут просто пялилась на висящие перед ней полотенца. Одно из которых явно принадлежало маленькой девочке, судя по Винни и Пятачку, беззаботно бегущим по ярко-красному махровому полотну.

Бортик чугунной ванны под ее пятой точкой казался ледяной кромкой айсберга.

На засранной кухне ее ждало пиво. И Саймон, устроившийся прямо на подоконнике, скрестив ноги по-турецки и зажав чадящую сигарету в углу рта. Пепел он стряхивал в горшок с засохшим цветком.

— Если хочешь знать, это моя муниципалка. Потому будь как дома, не парься, что ты в гостях. Мою прекрасную сестрицу турнул ее муженек, потому она обретается здесь уже месяцев десять… — затянувшись в очередной раз, он искоса посмотрел на Майю, на голове которой красовалось детское полотенце. — Все, что она умеет делать — рожать детей. И профессионально ебать мозг на тему Второго пришествия. Разумеется, я въебал этому мудаку, который мой зять. От души. Но в чем-то я его понимаю.

— Зачем ты меня сюда притащил?

— Показать свое родословие, конечно же! Слухи о том, что я много зарабатываю рок-музыкой изрядно преувеличены. Тащиться отсюда в Сольна на такси дорого, а по метро — долго, если твоя жопа только-только вернула себе первоначальную форму после перелета. Сечешь? Спать здесь дешевле, чем в отеле аэропорта. Я всегда так делаю, если этой засранки нет дома. И ебал я всех этих рыбок, птичек и кустики из IKEA! Мне показалось, или ты тоже не против прилечь? Сидела в кафе такая вся гордая и замерзшая, пиздец просто!

Пиво было холодным, слова Саймона — резкими. Но Майя слышала в этом что-то свое. Что-то, отчего ей хотелось улыбнуться, хотя она понимала, как это его взбесит.

— Тебе не показалось. Я действительно очень устала.

— Если не хочешь — можешь валить к себе в Седермальм, в эту ебаную клоаку!

— Хочу. Не заводись…

— Тогда пей пиво, ешь мясо и не задавай дурацких вопросов!

Ответ пришел сам собой, практически мгновенно.

— Нахлобучивает? Давно не спишь?

Его пальцы под ее ладонью были ледяными — от пива. А вот лоб наверняка был горячим, как у лихорадочного больного.

Старая песня.

— Дня два. Не помню… Посиди со мной, я хочу просто расслабиться. Совсем сниматься — не вариант. Мне все эти перекумары даром не нужны.

— Саймон…

— Блядь, ну ты издеваешься?! Неужели так сложно…

— Симме, — тут же исправилась она, не дожидаясь окончания тирады. — Мой прекрасный Симме, не жести, пожалуйста. Я все сделаю так, как ты захочешь. Мы посидим, потом полежим…

— … а потом ты поедешь ко мне. А еще мы будем трахаться. Молча, безо всех этих злоебучих разговоров.

— Если хочешь — поеду.

Ощущение его цепких пальцев на подбородке было таким знакомым, что казалось почти приятным, несмотря на жесткость захвата.