Команда ступила в лабиринт — и тут же всё вокруг изменилось. Стены, выложенные зеркалами, отражали не просто образы героев, а их страхи, преувеличенные и доведённые до абсурда. Зеркала мерцали, словно подмигивая, а отражения шевелились независимо от самих героев.

— Ого, — Лина отшатнулась от своего отражения: там стояла она, но с десятком рук, каждая из которых держала по таймеру с обратным отсчётом. — Это что, я так выгляжу в моменты паники? Да я же похожа на ходячий будильник!

— А у меня, — Грум почесал затылок, рассыпав пуговицы, — целых три метлы и мешок, полный инструкций «Как не потеряться в лабиринте». И все они противоречат друг другу! Одна говорит «иди налево», другая — «стой на месте», третья — «танцуй джигу»!

Флик подлетел к своему зеркалу и ахнул:

— У меня… у меня нет радужного тумана! Совсем! И крылья стали обычными, как у воробья. Без магии я просто летающий воробей с амбициями!

Яша покатился к зеркалу, и его отражение тут же процитировало:

— Пункт 999: «В случае столкновения со страхом рекомендуется притвориться, что его нет». Но я не могу притвориться, потому что… я же вижу его! И он видит меня!

Лина огляделась. Зеркала вокруг показывали всё более нелепые версии их страхов:

У Лины — бесконечный список невыполненных задач, который рос быстрее, чем она успевала читать; один пункт гласил «погладить кота, который живёт в параллельной вселенной»;

У Грума — пуговица, которая никак не хотела пришиваться, сколько бы раз он ни пытался; она подпрыгивала и кричала: «Я свободная пуговица! Я не подчиняюсь!»;

У Флика — мир без магии, где все летают только на самолётах; он видел себя, уныло стоящего в очереди на регистрацию рейса «Куда‑нибудь»;

У Яши — Устав Курьерской Службы, страницы которого постоянно менялись местами; одна страница утверждала, что «все правила отменены», а другая — что «за отмену правил полагается штраф».

— Так, — Лина сжала кулаки. — Если это лабиринт отражений, то, может, нам нужно не бежать от страхов, а… принять их? С юмором?

— То есть посмеяться над ними? — Флик нервно хихикнул. — Но как? Мой страх без магии совсем не смешной!

— Зато очень абсурдный, — подмигнула Лина. — Представь: ты летишь на самолёте, а вокруг все смотрят на тебя с восхищением: «Смотри, смотри, волшебник летит!»

Флик на мгновение задумался, потом рассмеялся:

— Да, звучит глупо. И даже немного гордо! Ха-ха!

— Точно! — подхватила Лина. — Грум, а твой страх с пуговицей? Ну подумай: кто ещё может похвастаться пуговицей, которая умеет убегать? Это же почти магический артефакт!

Грум посмотрел на своё отражение, где пуговица прыгала по столу, как живой зверёк, и неожиданно улыбнулся:

— Да, это… это даже круто. Как питомец! Пуговица‑бунтовщик. Надо дать ей имя… Пугги!

— Яша, — Лина повернулась к нему, — а твой Устав, который меняется? Это же не проблема, а суперспособность! Ты можешь найти пункт под любое настроение. Хочешь оптимизма? Вот пункт: «Всё получится, если верить в колёса!» Хочешь реализма? «Колёса иногда спускают, но их можно подкачать».

Яша задумчиво покрутил колёсиками:

— Пункт 1000: «Если правила меняются, значит, ты создаёшь новые». Звучит… обнадеживающе. И даже логично!

Как только герои приняли свои страхи с улыбкой, зеркала начали мерцать. Отражения стали бледнеть, а в одном из зеркал вместо страха Лины появилось изображение выхода — арка, украшенная гирляндами из радужного тумана.

— Смотрите! — Флик указал на неё. — Выход!

Но стоило им направиться к арке, как зеркала снова ожили, показывая новые страхи — на этот раз более зловещие. У Лины отражение превратилось в гигантский таймер, который начал отсчитывать секунды вслух: «Три… два…» У Грума пуговицы вдруг стали расти, угрожая завалить его целиком. Флик увидел себя в костюме авиапилота с табличкой «Магия запрещена». А у Яши Устав начал издавать гудки, как неисправный будильник.

— О нет, — Лина закусила губу. — Кажется, одного раза мало. И, похоже, лабиринт решил поиграть с нами всерьёз.

В этот момент Лина споткнулась о выступающий камень и упала прямо на пол. В тот же миг лабиринт дрогнул, зеркала зазвенели, а перед ней открылась новая арка — настоящая, не отражённая. Но вместо выхода за ней оказался… ещё один лабиринт, только теперь зеркала показывали не страхи, а смешные моменты из их путешествия: как Грум рассыпал пуговицы в самый неподходящий момент, как Флик случайно окрасил все письма в розовый цвет, как Яша застрял в двери из‑за слишком быстрого вращения колёсиков.

— Ещё один лабиринт? — Грум вздохнул. — И почему я не удивлён?

— Потому что это же Лабиринт Отражений, — улыбнулась Лина, поднимаясь. — Он не хочет нас запутать. Он хочет, чтобы мы увидели себя со стороны. И посмеялись над собой.

— Тогда давайте посмеёмся, — Флик выпустил крошечное облачко тумана, которое тут же превратилось в смеющуюся рожицу. — Смотрите: вот я, падаю в лужу радужного тумана и становлюсь фиолетовым!

— А вот я, — подхватил Грум, — пытаюсь поймать пуговицу, а она танцует чечётку на моём сапоге!

— А я, — добавил Яша, — цитирую Устав, а он отвечает мне: «Пункт 1007: иногда лучше помолчать и послушать друзей».

Зеркала засияли ярче, отражения начали меняться — теперь они показывали не страхи и не смешные моменты, а образы их дружбы: как они помогают друг другу, смеются вместе, находят выход из самых нелепых ситуаций. Арка за их спинами начала мерцать, а стены лабиринта растворяться в свете.

— Выход! — радостно воскликнул Грум. — Ты нашла его, упав! И посмеявшись!

— То есть, — Лина поднялась, отряхивая колени, — чтобы найти выход в лабиринте отражений, нужно перестать искать его слишком усердно? И иногда просто… упасть? Или споткнуться? Или рассмеяться в лицо страху?

— Или довериться случаю, — добавил Яша. — Пункт 1003: «Лучший путь — тот, который находит тебя сам». Но теперь я понимаю: этот путь — мы сами.

— А ещё не бояться выглядеть глупо, — подмигнул Флик. — Потому что именно так мы и победили страхи: посмеялись над ними. И над собой.

Они шагнули в арку. За спиной зеркала тихо рассыпались в пыль, а лабиринт начал растворяться.

«Вот и ещё один урок, — подумала Лина, оглядываясь на исчезающие стены. — Иногда лучшее решение — не бороться, а отпустить. И, возможно, споткнуться в правильном месте в правильное время. А ещё — не забывать, что даже страхи могут быть смешными, если посмотреть на них под другим углом. И что самое главное — рядом есть те, кто поможет рассмеяться даже в самый тёмный час».

— Ну что, команда, — Лина улыбнулась друзьям. — Кажется, мы почти у цели. И теперь я точно знаю: Дверь Никуда откроется не тем, кто её ищет, а тем, кто готов к ней прийти. С улыбкой, с друзьями рядом и без лишнего пафоса. Потому что настоящий путь — это не место, а то, как ты идёшь. И с кем.

— И с какой пуговицей в кармане, — добавил Грум, бережно пряча Пугги.

— И с каким запасом радужного тумана, — подмигнул Флик, выпуская крошечную искру.

— И с каким Уставом в голове, — улыбнулся Яша. — Хотя, кажется, теперь он будет короче и веселее.

Команда рассмеялась и шагнула вперёд, навстречу новому испытанию, зная, что смех и дружба — их самое надёжное оружие в этом причудливом мире.

Команда остановилась перед Дверью Никуда. Прямо перед ней, словно сотканный из тумана, стоял молчаливый призрак. В руках он держал огромную книгу в кожаном переплёте, страницы которой перелистывались сами собой — иногда быстро, как в ураган, иногда медленно, будто раздумывая.

— Ну вот и всё, — выдохнула Лина. — Осталось только войти. И, надеюсь, не влететь носом в стену.

Призрак медленно поднял голову. Его глаза, похожие на две пустые страницы, уставились на героев. Он открыл книгу, провёл пальцем по строкам и произнёс глухим, но отчётливым голосом: