Лина влетела в офис «Межпространственной службы доставки „Быстрее света, дешевле ветра“» так стремительно, что чуть не снесла дверь с петель. Та, впрочем, отреагировала достойно — подпрыгнула на петлях, подмигнула Лине стеклянным окошком и демонстративно захлопнулась у неё перед носом.

— Ну ладно, — пробормотала Лина, поправляя сбившуюся набок курьерскую фуражку и отряхивая куртку от магической пыли, которая, похоже, решила осесть именно на ней. — Попробуем ещё раз.

Она деликатно постучала. Дверь тут же распахнулась, словно и не было только что бунта, — да ещё и слегка поклонилась, будто извиняясь. Изнутри доносился привычный гул: треск магических сканеров, перекличка посылок (одна басом требовала «Немедленно отправить меня в измерение № 7!»), чей‑то отчаянный вопль «Кто опять поставил портал на склад?!» и непрекращающееся тиканье часов, которые, по слухам, отсчитывали время в трёх разных измерениях одновременно.

Начальник отдела, господин Криворуков, возвышался за стойкой, как скала посреди хаоса. Его усы, закрученные в спираль, нервно подрагивали — верный признак надвигающейся бури. На столе перед ним громоздились стопки бланков, некоторые из которых пытались улететь, но были прикованы к поверхности магическими скрепками.

— Лина! — прогремел он, едва завидев опоздавшую курьершу. — Опять опаздываешь?

— Зато я здесь! — бодро отрапортовала Лина, пытаясь отдышаться и незаметно отряхнуть брюки от следов недавнего падения в мини‑портал на углу улицы. — Живая, здоровая и готовая к подвигам.

— Подвиги оставь для баллад, — буркнул Криворуков. — У тебя уже три просроченных доставки. И не смотри на меня так! Я не верю в «магические помехи», «внезапные порталы» и «посылку, которая убежала».

Он ткнул пальцем в сторону стеллажа, где беспокойно подрагивала какая‑то коробка. Лина подошла ближе — и в тот же миг коробка уменьшилась до размеров спичечного коробка, а затем раздулась до габаритов небольшого дивана.

— О, — сказала Лина. — Опять эта.

Коробка, будто услышав комплимент, подпрыгнула и попыталась улизнуть со стеллажа. Лина ловко подхватила её на лету. В тот же момент коробка снова сменила размер — теперь она была с футбольный мяч.

— Видите? — Лина продемонстрировала посылку начальнику. — Она просто… нестабильная.

— Она просто должна быть доставлена! — рявкнул Криворуков так, что усы встали торчком, а несколько бланков всё‑таки вырвались на свободу и закружились над столом. — И если ты опять потеряешь её, будешь разносить зелья старости гномам‑долгожителям! Они, между прочим, живут по триста лет и требуют доставки каждые три дня. Представь себе график!

Лина содрогнулась. Гномы‑долгожители славились своей педантичностью и любовью к спорам о сроках. Она однажды случайно опоздала на пять минут — и получила трёхчасовую лекцию о важности пунктуальности, подкреплённую цитатами из «Устава доставки межпространственных отправлений» в редакции 1342 года.

— Всё будет в порядке, — заверила она. — Я её точно доставлю. Куда?

Криворуков вздохнул, достал из ящика бланк и протянул ей. Адрес на нём мерцал и переливался, меняя буквы прямо на глазах: сначала было «Улица Радужных Единорогов, дом 7», потом «Где‑то там, около того», а теперь и вовсе гласило «Спросите у того, кто знает».

— Замечательно, — пробормотала Лина.

— И вот ещё, — Криворуков порылся в ящике и извлёк увесистый пакет. Тот был обмотан лентами с предупреждающими знаками и увешан бирками. Самая крупная гласила: «Крайне срочно! Не вскрывать! Не терять! Не ронять! (И не смотреть внутрь — это опасно для психики)».

— Это… что? — осторожно спросила Лина.

— Особая посылка, — торжественно объявил Криворуков. — Должна быть доставлена сегодня до заката. И смотри мне, Лина! Никаких происшествий! Никаких порталов! И чтобы ни одна бирка не отвалилась!

Пакет в её руках слегка завибрировал, будто соглашаясь с условиями. Или угрожая.

— Поняла, — вздохнула Лина, прижимая посылку к груди. Та тут же попыталась увеличиться в размерах, но Лина крепко держала её. — Никаких происшествий. Никаких порталов. Никаких… — она покосилась на пакет, — …сюрпризов.

— Вот и отлично, — кивнул Криворуков. — А теперь — бегом! Время идёт! В трёх измерениях сразу!

Лина развернулась и поспешила к выходу. Дверь, словно почувствовав её решимость, послушно распахнулась и даже слегка подтолкнула в спину — то ли в знак поддержки, то ли просто чтобы поскорее избавиться от проблем.

Выбежав на улицу, Лина остановилась перевести дух и посмотрела на посылку. Адрес на ней уже успел смениться на «Там, куда ноги сами идут».

«Ну что ж, — подумала Лина, шагая по улице мимо вывески „Межпространственная служба доставки“ и стараясь не замечать, как адрес на посылке снова начал меняться, а пакет тихонько булькнул, будто хихикнул. — Обычный день курьерши. Ничего необычного. Просто ещё одна доставка. И никакой опасности. Наверное».

В этот момент из‑за угла выскочил почтовый вихрь и попытался сорвать с неё фуражку. Лина увернулась, прижала посылку покрепче и ускорила шаг.

— Ладно, — пробормотала она. — Может, день и не такой обычный. Но мы справимся. Правда, посылка?

Посылка булькнула в ответ — то ли согласилась, то ли просто предупредила, что сюрпризы ещё впереди.

Лина шла по улице, крепко прижимая к груди особую посылку. Та тихонько булькала, будто насмехалась над её решимостью — и, что хуже всего, бульканье звучало всё более самодовольно. Время от времени Лина косилась на адрес — и каждый раз он выглядел иначе.

Пять минут назад было «Площадь Семи Врат, дом 3». Теперь — «Где‑то за углом, спроси у того, кто не знает». Ещё через минуту — «На пересечении снов и яви, третий поворот налево после полуночи».

— Да что ж ты такое?! — возмутилась Лина, встряхнув посылку. — Ты вообще знаешь, сколько у меня просроченных доставок? Три! И если я не справлюсь с тобой, Криворуков отправит меня разносить зелья старости гномам‑долгожителям. А они, между прочим, требуют расписки в трёх экземплярах и любят спорить о трактовке «Устава доставки межпространственных отправлений» в редакции 1342 года!

Посылка в ответ булькнула громче и подмигнула одной из предупредительных бирок — той самой, что гласила «Опасно для психики».

— Ладно, — вздохнула Лина. — Раз ты так, будем действовать по плану Б.

План Б, как обычно, состоял из импровизации. Лина остановилась у ближайшего почтового ящика — старого, потрёпанного, с облупившейся краской и табличкой «Не беспокоить: в отпуске» — и решительно ткнула в него пальцем:

— Принимай посылку!

Ящик, до этого мирно дремавший, вздрогнул и открыл прорезь, которая оказалась ртом:

— Чего?! — хрипловато произнёс он. — Девушка, вы вообще в курсе, который час? У меня выходной!

Лина опешила.

— Но… это же почтовый ящик! Ты обязан принимать посылки!

— Обязан? — ящик фыркнул, и из прорези вырвался клуб дыма. — Я обязан отдыхать. У меня график: с десяти до четырнадцати — сон, с четырнадцати до шестнадцати — чай с печеньем, с шестнадцати до восемнадцати — созерцание облаков. И вообще, у меня отпускные накопились!

— Но это особая посылка! Крайне срочная! — Лина потрясла пакетом перед носом ящика. — Видишь бирки? «Не вскрывать», «Не терять», «Опасно для психики»…

— Вижу, вижу, — ящик прищурился (если прорезь можно было так назвать). — И что? У меня тоже есть бирки. Вот, гляди: «Не беспокоить», «Выходной», «Я устал, я ухожу».

Лина сжала кулаки.

— Слушай, — она понизила голос, — я понимаю, отдых — дело святое. Но если я не доставлю эту штуку до заката, меня уволят из курьеров. А если меня уволят, придётся разносить зелья гномам‑долгожителям — и тогда всё пойдёт коту под хвост. Понимаешь? Ты хочешь жить в мире, где почта сама себя разносит? Где письма пишут себя сами? Где посылки решают, кому их доставлять, а кому нет?