Вот через любовницу и удалось сделать предложение самому Оппенгеймеру, который дал согласие не переезд в СССР, уведомив об этом своих друзей-ученых и пригласив их с собой заниматься наукой вместе с ним. Так что в Москву помимо РОберта прибудут Энрико Ферми и еще пара молодых но перспективных физиков. Так же Зарубин просил нашу агентуру в Дании выйти на связь с Нильсом Бором и, передав ему письмо Оппенгеймера, убедить его принять участие в исследованиях в Москве. Главное было убедить ученого в реальной опасности ареста Бора в связи с его полу-еврейским происхождением после апрельской оккупации немцами Дании. А заодно Бор сможет в случае согласия убедить других учёных-эмигрантов, которые переехали в Копенгаген из Германии, спасаясь от нацизма.

Из Берлина с началом работы Александра Короткова, в первую очередь восстановившего связь с гауптштурмфюрером Вилли Леманом, пошла информация. Начался новый этап в разведдеятельности Лемана, который в это время по линии гестапо ежедневно плотно работал с начальником контрразведки в IV управлении РСХА Шелленбергом. Леман к тому времени занимал должность криминал-инспектора гестапо. В ранге окружного криминал-секретаря Леман отвечал за обеспечение защиты военных предприятий от иностранного шпионажа. Леман передал, что оккупировав Бельгию, немцы на урано-перерабатывающей фабрике в Оолене захватили запас радия, около 120 граммов, стоивший тогда около 1,8 миллиона долларов, причем по его данным, для получения каждого грамма радия требовалась переработка около четырех тонн урановой смолки. Так же немцам достались около 1200 тонн уранового концентрата.

Среди материалов, раздобытых Леманом после восстановления связи, было большое число документов, свидетельствовавших о том, что Германия начала подготовку к войне против СССР. В этот период «Брайтенбах» передал в Москву информацию о позиционных районах строительства укреплений вдоль границы с СССР, о действиях подразделений абвера на советском направлении, сведения о контингенте и деятельности школ по подготовке разведчиков для заброса в СССР. Помимо всего Леман передал информацию о рассмотрении вторжения весной следующего года в Югославию и Грецию.

Также задействованное антифашистское подполье начало искать подходы к немецким физикам. Они выяснили, что сенью 1939 года ведущие немецкие ученые-физики под руководством Эриха Шумана (близкого родственника известного композитора) были объединены в «Урановое общество» при управлении армейских вооружений, куда, в частности, вошли Вернер Гейзенберг, Карл-Фридрих фон Вайцзекер, Пауль Гратек, Отто Ган, Вильгельм Грот и другие. Научным центром атомных исследований стал Берлинский физический институт Общества кайзера Вильгельма, а его ректором назначили профессора Гейзенберга. К участию в научных разработках были подключены физико-химические институты Гамбургского, Лейпцигского, Грейфсвальдского, Гейдельбергского и Ростокского университетов. Самыми влиятельными участниками проекта были Шуман, Авраам Эсау, Вальтер Герлах, и Курт Дибнер. Леман прояснил, что с помощью Карла-Фридриха Бонхёффера, чей шурин Ганс фон Донаньи занимал влиятельную должность в абвере, удается подогревать интерес к разработкам ядерного оружия. Леман сам предложил пользуясь своими возможностями в гестапо аккуратно направить своих коллег на поиск ведьм среди разработчиков ядерной программы. Отыскав еврейские корни, можно было с легкостью отправить их в концлагеря, тем самым притормозив исследования.

А подполье вместе с Коротковым помимо всего разрабатывали операцию по устранению физиков в случае невозможности их похищения. Удалось убедить Хоутерманса нелегально вернуться обратно в СССР, заодно обиженный на арест НКВД физик предложил вместе с ним бежать коллеге Фрицу Райхе и тот дал свое согласие. Теперь Коротков занят их переправкой на наше судно, которое доставит в Германский порт зерно.

Я же, пользуясь своим знанием о том, что в сентябре и октябре 1940 года 1250 тонн урановой руды из шахт Шинколобве в Бельгийском Конго будут перевезены через порт Лобато в Анголе в Нью-Йорк и складированы в пакгаузе на острове Стэйтон Айленд, решил преподнести этот факт как результат организации присмотра за рудниками в Конго.

Для этого я официально получил справки о мировых запасах руды урана и переговорил с Судоплатовым:

— Павел! Я вник немного в тему с ядерной физики и выяснил, что для исследований потребуется большое число урановой руды. Одно из месторождений находится в Конго. Весь уран в Бельгию на обогатительную фабрику концерна «Юнион миньер» поступал именно из шахт Шинколобве в Бельгийском Конго. Нужно организовать наблюдение за шахтами и портами, из которых руду могут вывезти. А мы должны знать куда эта руда будет отправлена. Может быть корабль с рудой взять на абордаж.

Судоплатов усмехнулся:

— Идеи просто сыпятся из тебя как из рога изобилия! Ты прав, урановые шахты действительно нельзя оставить без контроля. Если сможем перехватить груз урана, то сделаем большое дело!

Я решил ковать пока горячо:

— Пообщавшись с назначенным руководителем нашего ядерного проекта товарищем Курчатовым, я уяснил, что урановая руда радиоактивна и на нее реагирую счетчики Гейгера. Я попросил ученых спроектировать и собрать несколько гаммарадиометров для установки их в самолеты. Товарищ Курчатов согласился со мной, что стоит попробовать вести поиски урановой руды облетом территории и проверить результативность метода можно в Узбекской республике на старых урановых рудниках. Они сейчас заброшены из-за высокого уровня грунтовых вод.

Судоплатов даже присвистнул:

— Ого! Если ты, Алексей, окажешься прав, готовься к выдвижению на получение Сталинской премии! Первая степень принесет тебе сто тысяч, вторая — пятьдесят! С легкостью сможешь себе позволить купить личный ЗИС — Сто один А за тридцать две тысячи рублей.

Я усмехнулся и ткнул пальцем в последнюю шифровку Короткова:

— Если в следующем году немцы планируют войнушку в на Балканах, то предлагаю сделать ее наиболее опасной для Вермахта! Немцы должны понести максимальные потери, причем не только в людях, но и в технике и ресурсах. Необходимо немедленно привлечь к операции не только тех югославов, которые работают в Коминтерне, но и по надуманным доносам сидят в лагерях. Всех их за до весны подготовить в специальных учебных лагерях, где они получат знания диверсий и партизанской войны. Кстати, я придумал одно устройство, которое без всякой взрывчатки отправит весь военный эшелон под откос. — я развернул лист ватмана, на котором набросал эскиз клина Шавгулидзе. — Устройство состоит из металлической накладки, которую легко закрепить на рельсе большими болтами, и фигуры, напоминающей миниатюрный трамплинчик. Принцип действия: колесо паровоза, попадая на клин, уводится в сторону и соскальзывает с рельса. После этого поезд уже не спасти. Изготовить это приспособление кузнечной сваркой нескольких простых металлических частей, на установку потребуется всего несколько минут. Если каждый такой клин отправит на криволинейном участке железнодорожного пути хотя бы один военный состав, по экономике Германии будет нанесен колоссальный удар.

Судоплатов кивнул:

— Немедленно нужно изготовить несколько образцов и опробовать на практике.

Я продолжил: Нам необходимо организовать с помощью Коминтерновцев координацию между военными Югославии и Греции. В планах югославского генштаба изначально заложена идея: если придётся отступать, уйти в южную часть страны, а при необходимости — в Северную Грецию, чтобы вместе с греками и британцами создать устойчивый Салоникский фронт (как в первую мировую). Однако из-за разобщенных действий армий двух стран этот план окажется пшиком. Если бы удалось наладить чёткое взаимодействие, например создать общий фронт для сдерживания немцев, которые наверняка попытаются отрезать Югославию от Греции, — это могло бы замедлить продвижение немцев. — я то знал, что синхронизировать действия в РИ не удалось: югославское командование просило британцев перебросить войска в долину реки Струмы для отражения удара на Салоники, но ответа не последовало. В реальности у греческого командования не было стратегических резервов, а значительная часть войск находилась в Албании. — Если бы заранее убедить греков перебросить силы к границе с Болгарией и наладить связь между ее подразделениями, это могло бы замедлить немецкий прорыв. Также нужно убедить греков использовать естественные рубежи, горы и реки, для создания эшелонированной обороны. Это тоже дало бы время на контратаки греческих коммунистов. Обязательно сделать ставку на партизанскую войну и диверсии и активнее развивать подполье: нарушать линии снабжения, атаковать тыловые колонны, саботировать связь. Уничтожение или повреждение ключевых мостов, железнодорожных узлов, складов в прифронтовой зоне ещё до подхода основных сил врага могло бы нарушить график наступления и вынудить немцев тратить время на восстановление инфраструктуры. Кстати, на Балканы нужно направить и часть наших командиров для обкатки их в условиях партизанской войны. Все это предстоит им потом повторить уже на нашей территории. Греки наверняка не ждут угрозу обхода с тыла через югославскую территорию, что позволит немцам быстро отрезать части греческой армии. — я замолчал, вспомнив, что 20 апреля генерал Цолакоглу подпишет с командиром дивизии СС «Адольф Гитлер» генералом Дитрихом соглашение о перемирии между Грецией и Германией, что приведет к капитуляции Греции. Уж этого допустить нельзя, но и найти группу для устранения греческого генерала придется в тайне от всех. Значит мне предстоит такой группой обзавестись! — Да, вот еще что: необходимо помочь югославам противотанковыми пушками и минами! Чем больше танков будет уничтожено на Балканах, тем меньше их припрется к нам.