Я при перечислении имен легенд советской разведки тихо охреневал — мне ведь с ними бок о бок работать!
Берия отдал приказ:
— Эйтингона ко мне!
Судоплатов незаметно выдохнул и опять обратился к наркому:
— Товарищ нарком, прошу освободить из тюрем и вернуть в разведку бывших её сотрудников, которые были уволены из числа тех, кому я полностью доверяю. Среди них Яков Серебрянский, Григорий Хейфец и Леонид Линицкий, освободить нужно почти два десятка человек.
При фамилии Хейфеца я тут же вспомнил мои знания из будущего: нашу шпионскую сеть в США. Еще в ходе войны перед агентами НКВД была поставлена задача добывания секретов атомной бомбы, над которой работали в США. Одним из главных организаторов этой операции был Гриммель Маркович Хейфец. Он стал советским агентом в 1922, шпионил в Турции, Италии, Франции, США. Ему повезло: когда он был отозван в Москву и Ежов приказал его арестовать, этот приказ почему-то не был выполнен. И в 1941 году Хейфеца направили в США, он создал здесь разветвленную агентурную сеть, очень пригодившуюся для проникновения в урановый проект. Хейфец действовал в Сан-Франциско и сумел завязать связи в кругах ученых-атомщиков. Главным помощником Хейфеца в этом был Семен Михайлович Семенов (Самуил Таубман), рижский еврей, еще в 1937 году завербованный в Латвии. Затем он был переброшен в США, окончил Массачусетский технологический институт и был в сущности единственным кадровым агентом, который профессионально разбирался в научных проблемах. Остальных специалистов он и Хейфец завербовали уже в Штатах. В их сеть входила группа «Волонтеры» — супруги Моррис и Леонтина Коэн, Юлиус и Этель Розенберг. Благодаря этим людям уже через 12 дней после сборки первой атомной бомбы, в Москве было получено детальное описание ее устройства!
Берия задал один-единственный вопрос:
— Вы уверены, что они нам нужны?
— Совершенно уверен, — ответил Судоплатов.
— Тогда свяжитесь с Богданом Кобуловым, пусть освободит их. И немедленно их используйте.
Дверь открылась и в комнату стремительно вошёл высокий, полный брюнет. Он заговорил звучным баритоном, поздоровавшись с наркомом, затем протянул ладонь для рукопожатия Судоплатову и подошёл ко мне крупными, быстрыми шагами и, взглянув в упор, покровительственно улыбнулся. Эйтингон протянул и мне руку и я ответил на его сильное мужское рукопожатие. Его широкий лоб уходил двумя острыми углами в редкие, тёмные волосы. Седина на висках. Узкий, плотно сжатый рот. Крутой, упрямый подбородок.
Берия кивнул на Судоплатова:
— Наум Исаакович, вы переводитесь в новое управление СМЕРШ. Как и товарищ Сергеев будете назначены моим приказом одним из заместителей начальника СМЕРШа товарища Судоплатова. Кажется с кадрами для своего управления Павел Анатольевич уже определился. У начальника Административно-хозяйственного управления получите ордера и ключи от квартир для сотрудников управления. Кстати, товарищ Сергеев, ваш ордер уже вас ждет. Прекрасная трехкомнатная квартира на четвертом этаже восьмиэтажного восьми-подъездного кирпичного жилого дома на улице Горького, построенного в этом году для проживания наших сотрудников. Вся необходимая мебель и постельные принадлежности имеются. Один подъезд уже сдан, в остальных идет отделка. Всех сотрудников вашего управления туда и поселим. И на работу и с работы будет проще добираться: используете автобусы, которые вы просите для ОБР. Товарищ Меркулов освободил кабинет, можете, Павел Анатольевич сразу его и занять и провести планерку со своими заместителями. Товарищ Сергеев, завтра с утра вас ждет награждение в Кремле. В восемь утра за вами к новому дому подъедет ваш водитель. Вопросы есть? Тогда все свободны, у меня совещание через несколько минут.
Мы прошли в кабинет Первого заместителя наркома и Судоплатов указал нам на приставной стол и из своего портфеля достал бумаги:
— Садитесь, товарищи! Для начала Наум Исаакович ознакомьтесь с протоколами допросов взятых товарищем Сергеевым в Тересполе в плен сотрудников абвера.
Эйтингон с удивлением покосился на меня и хмыкнул:
— Вот как! Уже разрешили брать языков прямо на сопредельной территории пребывания наших союзников? Поздравляю, известно чем будут награждать?
Судоплатов кивнул — Товарищи Сергеев и бывший начальник Семнадцатого погранотряда Кузнецов представлены к званию Героя Советского Союза, рядовые красноармейцы, участвующие в рейде на ту сторону — к Красному Знамени.
— Почему бывший начальник отряда? — недоуменно поинтересовался Эйтингон.
— Потому что как я слышал, его повысили до полковника и он назначен заместителем начальника Управления погранвойск Белоруссии. Прежде чем стать моим заместителем, Алексей Андреевич служил в Бресте начальником управления Брестской области и стал инициатором этого рейда.
— Да товарищ Цанава бы этого ему не позволил, или же товарищ Берия согласовал?
— Согласовал товарищ Пономаренко, которого за это так же переводят в ЦэКа. Судоплатов поднял вверх указательный палец, — Алексей Андреевич, пока мой второй заместитель знакомится с результатами вашего подвига, мы разработаем структуру нашего управления, определим цели и задачи всех подразделений. Да, ты всерьез решил развестись с своей женой? Если тебе удастся это и ты после развода останешься в нашей системе, я уж не говорю о занимаемой должности, то тебе круто повезет!
Я машинально кивнул. В мою пользу пришелся тот факт, что развестись я решил с еврейкой, к которым у вождя было офигенное недоверие. Я невольно припомнил евреек, вышедших замуж за видных деятелей Советской власти, о которых я знал. Так молодая эсерка Голда Горбман в отличие от жены Кирова согласилась принять православие, и выбрала имя Екатерина. В архангельской ссылке она обвенчалась в церкви с рабочим парнем Климом Ворошиловым. Правда, на родине Голду заочно по древним иудейским канонам подвергли проклятью. В присутствии всего населения местечка на еврейском кладбище соорудили небольшой холмик из земли. Символическую могилку. Местный раввин прочитал проклятье, а несчастные опозоренные родители Голды помянули у могилки свою потерянную для иудаизма дочь. Тем не менее из воспоминаний Ворошилова, прочтенных мною в будущем, для Климента Ефремовича Голда-Екатерина была не потерей, в замечательной находкой. Их по всем признакам счастливый полувековой брак оказался на редкость гармоничным. Своих детей у них не было. Зато они вырастили пятерых приемных. В том числе дочь и сына Михаила Фрунзе. Татьяну и Тимура.она была женщиной невероятной скромности, немногословной. Всегда оставалась в тени своего популярного супруга.
Когда дюжие ребята Берии заявились арестовывать Екатерину Давидовну, супругу маршала, Ворошилов, к её счастью, оказался рядом. Один из очевидцев инцидента потом написал в своих мемуарах: «Не успели мы войти в комнату, как герой гражданской войны достал револьвер и несколько раз пальнул в потолок. Бойцы растерялись. Запросили Сталина. Тот долго сопел в трубку. Потом грубо выругался, и проронил: 'А, черт с ней! Пусть живёт».
В семью Сталина евреи тоже затесались. Точнее еврейка. Женой его сына Якова Джугашвили была танцовщица Юлия Мельцер, чей первый муж был крупным начальником НКВД. Когда Яков оказался в фашистском плену, Сталин отдал Берии распоряжение: «Эту одесскую еврейку срочно в Красноярский край. Пусть узнает, что есть ещё и сибирское солнце» Лаврентий Павлович толково добавил, что неплохо бы в одиночную камеру. А то того и гляди, разнесёт по тюрьме слухи о Якове.
В дневнике Марии Сванидзе, жены брата первой жены Сталина — Екатерины, появилась 17 ноября 1935 года такая запись: «Яша вторично вступил в брак с Юлией Исааковной Бессараб. Она хорошенькая женщина лет 30—32, кокетливая. Яша у нее 3-ий или 4-ый муж. Она старше его. Не знаю, как отнесется к этому И.» Под И. имелся в виду Иосиф Сталин.
Самое странное, что вождь начал репрессии не с космополитов, а с космополиток. Он приказал арестовать всех еврейских жён своих ближайших соратников. В застенки МГБ была брошена жена члена Политбюро ЦК Андрея Андреева Дора Моисеевна Хазан. Даже своего личного секретаря Поскребышева Сталин не помиловал. Его жену Брониславу Соломоновну отправил в ГУЛАГ, где она и сгинула.
