— Шо у пана Ура нюх як у собаки, в хорошему смыли того слова, бо у него и слух как незнамо шо… Но ви помъятаете, як пахла та рыба, — Михай понизил голос до шепота, — Ну та, яку они тады квасили? Краска зо стен облизла от запаха… А они её смакували! Мабыть вин ща сидить, нухает это все, и у ньего слюнки текут?

— Думаэшь? — Багир с сомнением посмотрел на Ура, затем что-то вспомнил, скривился и кивнул. — Ладно! Пайду искат. Просто из уважэний к тэбе пайду! А ты пока туда хады. Там нэ должно пахнут.

«Там» оказалось мостиком. Марио тоже радостно обнял Михая, после чего гостеприимно обвел помещение рукой.

— Располагайтесь, синьор! Окна повышибали, так что морская свежесть гарантирована!

— Благодарствую, пан. Теж рад вас видеть…

— Синьор Ур немного ввел нас в курс дел, но может вы расскажете подробнее, что происходит? Он говорил, что Доктор с Бардьей в какой-то деревне. То есть, они тоже сбежали?

— Так, пан, все так. Втикли як мыши з амбару, тильке писк стояв. Дохтура они вообще не спиймалы. И киттов тож. Як я втикав, вы видели.

— О да… Местные были очень удивлены тем, что вы можете отбрасывать руку…

— Та не то слово! — Михай потрогал протез. — Вот хто б казав ране, шо сподручно буде руки лишиться — в очи бы плюнув! А ты ж дывись, як все обернулося!

— Согласен… И что было дальше?

— Цирк з конями! Пан Ур выследив того содомиту, хто за все это платив, та пристрелил его, та и друзей его нахрен. Потим меня на то место привел, та я машину з ихними телами до моря отогнав и там втопив. Тела, не машину. Машина дюже полезной оказалася, та и нашли мы там кой-че, о чем я вам потим расповедаю. Вы, кстати, как до моей речи? Не удивлены?

— Чем?

— Та ничем… Просто хвилююсь шо у мени от волнения язык заплетався може. Но коли ни вы, ни пан Багир ничого странного не помечаете, то оно и добре, — Михай разочарованно вздохнул. — Так за шо я говорити-то начав?

— Машина. Вы отогнали её к морю и утопили тела. Этот Чойс, про которого обмолвился синьор Ур! Точнее о его людях! Но и о нем тоже. Точнее, о том, что о нем больше не услышат!

— Так, пан, вы тильке тише орите, а то мало ли! Людина, судя по котлам та машине важлива була, так шо пропав и пропав. Вы про то ничого не знаете, я про то ничого не знаю, а коли пан Ур за то шо-то знает, вот пусть с ним за это и гутарят.

— Хорошо, синьор, довольно мудро. Ну так что там было с машиной?

— Приговорили мы её швидко, однакож послужити нам вона успела. Уехали мы на ей на инший конец острова, нашли там бункер брошеный та разбитую артиллерийскую батарею. И решили там затихариться. И тильке, понимаешь, обжились, как дотуда якись рыбачки, а то еще кто приплыли. И машину заприметили. Я з неё всякое в хозяйстве полезное поснимав, но кузов остався. Калибр хотел их по тихой того, та Сыч, падла, их спугнув.

— Они его испугались?

— Та кто ж не спугався бы? Особливо в темноти. Окремь того, оказалося, шо на цию батарею дорожка протоптана. Местные там снаряди неразорвавшиеся копали та взрывчатку плавили.

— Как на Сараманке?

— Так, тильке масштабы не те. Хоша снарядив насобирали изрядно. Мы хотели людей Кабанова, коли тем про машину кажуть, и вони сюда заявяться, под взрыв цей кучи заманити. Там и шестидюймови, и осмьи, и така куча, шо пиздец бы всем приснився.

— Хотели? У вас не вышло?

— Ну не все так сталося, як гадалося… Но як сталося, так даже краще!

— О! Звучит интересно.

— А то! — Михай, довольный, что есть кому похвастать, приосанился. — Я думав цих дурней на гроши приманити. До золота все падки. Тильке Сыч знову все спортил!

— Вы забыли, что он тоже падок на блестящее?

— Та, по чести казати, мы там бохато фигни не учли. Тильке и супротив нас не теж шоб гэнии были. В общем, я попытався монеты на место подкинути, а Сыч принявся их знову таскати. И кабановска людина его заприметила! И шо вин золото таскае — теж. А Cыч от них в руины батареи сховався. Ну, те и решили его выкурити!

— Выкурить? То есть развести костер? Рядом с кучей снарядов? — Марио вскинул бровь, дивясь такой беспечности. — Да, действительно не гении…

— О, пан! То вы про них ще лестно думаете! Вони не просто вогня запалили! Вони туды снарядив закатили! Шоб дыру, куды Сыч втикал, расширити!

— Снаряд⁈

— Снаряди! Один осмидюймовый туды заткнули и, видать шоб зовсим надежно було, ще и шестидюймових напхали та встали на все это дивитися…

— Погодите, синьор, — Марио поднял руку, призывая прервать рассказ, — вы хотите сказать, что они мало того, что запихали в костер восьмидюймовый снаряд, несколько шестидюймовых, но еще и встали на это смотреть? Я же правильно понял, что значить: «Дивиться»?

— Усе верно, пан. Встали метрах в трехстах, а то и ближе, та дивилися. А кто и на дерево влиз, бо не видати из-за спин. Я як поняв, шо ции дурни зробить собираются, со всех ног припустив, та и то еле стикав. Вот така каменюка прам перед мною з небу я-а-ак ебнется! Прям вот где цей штурвал расстоянне було!

— А люди Кабанова? Там вообще кто-то выжил?

— Ну, хто-то выжив… Хто подальше стояв. Но бильшу часть к хуям сдуло! Приплыли на пьяти човнах, а отбыли на одном. Ще один побитими загрузили. Три, стало быти, в нашу прибыль пришло!

— На две лодки выживших и раненых после такого — удача! Дуракам везет. Но погодите синьор! Вы не рассказали, как это пережила птица? Она тоже удрала?

— Видать. Сам я то не бачив, бо драпав як гусь от повару. Но як можете видати, живий, падло!

Вошел Багир, который отыскал где-то маску от дыхательного прибора, вроде того, что имелись на «Интернационале» на случай срабатывания системы тушения, и прикрутил вместо громоздкого штатного фильтра собранную наспех конструкцию полегче.

— Папробуй, да! Работаэт!

— Благодарю, пан… — Михай надел маску и высунулся в коридор. — Трохи где-то тяне, но уже не так, як було! Ну, покажте, шо тут е!

— Но вы так и не рассказали все до конца синьор! — воскликнул Марио. — Только самое интересное началось!

— Вот в тим и дило! Я ж и пану Багиру хочу рассказать теж! Так шо сча подивлюся, шо он там мине показати хоче, я, тем часом, ему расповидаю то же, шо и вам, а потим соберемся та и закинчу.

— Хорошо! Только будьте осторожны! Ур говорит, что из головы одного из убитых выползла какая-то тварь и убежала вниз.

— Шо?

— Спросите у него сами — я не все понял.

…

Место, про которое говорила Камушек, располагалось в глубине довольно большого скопления островов, представлявших из себя сплошные обрывистые скалы. Такое частенько встречалось в глубине архипелагов, где шторма не могли выгладить рухнувшие обломки и намыть широкие песчаные пляжи, с которых, как с плацдармов, растительность начинала штурм камней. А то, что смогло зацепиться, не представляло интереса ни для кого кроме чаек, использующих подобные, лишенные наземных угроз места для гнездовий. Но сезон гнездования закончился, птенцы уже встали на крыло и теперь ударными темпами набирали массу вблизи большой воды, где громадные косяки рыб могли утолить их бездонный аппетит. Тут же от них остались только белые пятна помета на темных камнях.

Ранее за залежи подобного «добра», называемого гуано, используемого как удобрение, а, главное, сырье для производства пороха и тротила, разворачивались самые настоящие сражения. А добыча его, зачастую с использованием рабского труда, уносила сотни тысяч жизней, принося взамен миллионы владельцам вонючих месторождений. Но достижения химической промышленности сделали их ненужными, так что на данный момент густо загаженные скалы вряд ли представляли интерес для местных. Да и для не местных тоже. Как сюда занесло Камушка можно было только гадать, но место и правда выглядело удачным.

Выбрав место поукромнее и отдав якоря, Ур скомандовал всем выгружаться на второй катер.