Сама Камушек сосредоточенно орудовала веслом, направляя свою лодку наперерез идущему полным ходом судну. С первого взгляда, приближаться к прущему на такой скорости лайнеру в подобной долбленке выглядело гарантированным суицидом, однако Камушек заверила, что делала такое много раз и, собственно, именно так перемещалась по акватории архипелага.
Но было у такой лодчонки одно громадное преимущество, которое перевешивало все её недостатки — практически полная незаметность. Впередсмотрящие с судна могли их засечь только совсем в упор, потому её и выбрали для этой вылазки. Вскинув оружие, Ур прильнул к прицелу, который использовал как бинокль, и принялся рассматривать надстройки. Судно было переделано в плавучий карцер или что-то подобное и носило следы ожесточенных столкновений. В нескольких местах решетки, закрывавшие галереи палуб, были выломаны. Одну выломанную секцию превратили в широкую штурмовую лестницу. Двери, начиная от трапа и в сторону кормы, вскрыты и свободно болтаются в такт качке. Значит, кто-то прошел так, затем поднялся наверх к рубке и дальше, по всей видимости, двигался внутри надстроек. Движение в самих надстройках отсутствовало.
Уши дернулись, словно локаторы. Стрельба! Внутри судна идет перестрелка. Плохая новость. С одной стороны. С другой, если бы их обоих грохнули, то стрелять смысла бы не было.
Из раструба вентиляции вылез Сыч, отряхнувшись, взбил потрепанное перо и перелетел на марсовую площадку, где обследовал лежавшее на ней тело на предмет его съедобности. Затем склевал блестящую гильзу и, оседлав ограждение, принялся смотреть, что тут еще плохо лежит. Ур проследил за ним и огляделся. Они стремительно приближались к лайнеру. Точнее — он к ним. Камушек притормозила, что-то прикидывая, затем принялась отчаянно грести. Лодочка взлетела на носовую волну и, опасно кренясь, покатилась с неё под борт, пролетающий мимо со скоростью курьерского поезда. Волосы на загривке Ура непроизвольно встали дыбом, но Камушек толчком ног выправила свою лодчонку, которая, ткнувшись носом, развернулась параллельно корпусу, кинула весло на дно и ловко забросила самодельный крюк-кошку на решетку иллюминатора, после чего, упав на колени, схватилась за борта, готовясь к рывку. Веревка натянулась и лодочка поскакала по волнам за судном.
Ур оглянулся, на месте ли Калибр, после чего взобрался по веревке и заглянул в иллюминатор. Через него не было видно практически ничего, а решетка была достаточно частой не только для человека, но и для китта. Но перестрелка шла чуть ли не в пяти метрах от них. Был соблазн взорвать и решетку, и стекло гранатой, однако вваливаться придется в неизвестность, оповестив всех о своем прибытии. И отступать тут особо некуда. Так что лучше идти через верх. Ур спрыгнул обратно и приказал стравливать веревку до трапа.
Подъем по нему был еще одним неприятным моментом, так как если их тут заметят, то все закончится очень и очень плохо. Поэтому взлетали рывком. Первым вошел Ур. Затем — Калибр. Камушек осталась ждать их в лодке. Она отчаянно трусила, но еще больше боялась Ура, так что подписалась на эту миссию почти не глядя. Благо, никаких боевых качеств от неё не требовалось, только доставка. Тем временем Ур с Калибром совершили еще один рывок. Им не нравилось быть зажатыми на узкой галерее почти без укрытий, так что они пробежали её и вырвались на относительный простор прогулочной палубы, откуда полюбовались на следы как старой бойни, так и недавнего столкновения. Убедившись, что выживших не осталось, а проходов вниз тут не имеется, они прыжками поднялись по крану выше, убедились, что и тут ничего интересного нет, залезли по импровизированной лестнице на верхнюю палубу и осмотрелись. Часть тел была старой и уже начала гнить, а часть — совсем свежей. Ур внимательно осмотрел одного и кивнул на него Калибру.
— Знакомая веревка…
— Висельники… Эти тут чего забыли?
— Два обезьяна, работающих на них, предупреждали, что вынуждены будут рассказать, куда делись наши из форта, иначе босс их прикончит.
— Заебись…
— Меня это не сильно беспокоит. Больше интересует, кто вон тот, — Ур указал на труп весьма неплохо снаряженного наемника, лежавшего в дверях, — потому как это явно не местные.
— Люди Чойса?
— Вряд ли. Люди Чойса были вооружены стволами сорок пятого калибра. А у этого Сиг МКМС под девять на двадцать пять. Стоит бешеных денег. И Астра трехсотой модели тридцать второго калибра. Это мне надо! — Ур принялся собирать магазины. — И гранаты! Вот что мне в обезьянинах нравится, так это их увесистые мощные гранаты! Тяжелые только, падла!
— Может это люди «хорошего человека»? Про которого Манааки говорил?
— Скорее всего. Так, с мародерством закончил, двигаемся…
Дойдя до внутренних лестниц, Ур поморщился от вони и прикинул, куда им надо двигаться. Стрельба доносилась откуда-то снизу, но следовало сперва проверить мостик. Который, к их удивлению, оказался пуст, хотя внутри были следы боя за контроль над ним. Куда делись победители было непонятно. Ур выбрался на крыло мостика и принялся оглядываться. Затем перебежал на другую сторону.
— Ты чего ищешь?
— Плавсредства. Эти обезьяны должны были на чем-то сюда приплыть…
— Может, они их утопили?
— Маловероят… но…
— Нашел?
— Да, но это не те.
— В смысле? — вместо ответа Ур указал на моторки, которые резали курс судну. — А это еще кто?
— Судя по всему — тоже местные. Но вот кто именно?..
— Предлагаю свалить из рубки, заныкаться и посмотреть, что будет.
— Поддерживаю.
Выбравшись наружу, китты взобрались на марсовую площадку. Осматривать её при абордаже вряд ли кто полезет, и для людей это позиция тупиковая, а китт, при желании, может спрыгнуть и сбежать. Правда, увидевший их Сыч немедленно прилетел посмотреть, что они тут делают, привлекая внимание и демаскируя позицию. Недовольно дернув ушами, Ур попытался его прогнать, однако птица отличалась крайне настырным характером.
— Забей на него, — махнул рукой Калибр, — тут интересное начинается…
— Интересное?
Вместо ответа Калибр указал за корму, где судно полным ходом догонял катер. В оптику были видны следы боя на палубе, но экипаж, видимо, сумел отбить абордаж и теперь выкидывал с палубы тела. С моторок тоже заметили его и пара повернула наперехват. В ответ экипаж катера вытащил ручной пулемет и начал поливать незваных гостей свинцом. С высоты марсовой площадки все это выглядело как маленький театр абсурда, так как было очевидно, что ни у той, ни у другой стороны нет никакого плана и действуют они просто на авось, не разбирая ни кто противник, ни какие у него возможности. «Движение!» — Калибр ткнул Ура, гадавшего, хватит ли у ручного пулемета с магазинным питанием огневой мощи, чтобы остановить абордаж, в бок и указал в сторону кожуха трубы. Ур перевел прицел в ту сторону и увидел человека в какой-то незнакомой ему форме, который, морщась от рева выхлопа, выбрался на площадку наверху, чтобы осмотреться. А затем…
— Багир! — Ур указал в сторону люка, — Я его видел…
— Он там?
— Да.
— Ты уверен?
— Он показался всего на секунду, но я уверен процентов на восемьдесят.
— Орать им бесполезно… Там выхлопной коллектор.
— Пошли… Лично поздороваемся. Успеем до того как абордажники палубы пройдут.
— Уверен?
— Должны. Попробуем даже сюрприз им оставить…
Но абордажная партия двигалась куда быстрее, чем они предполагали, ибо ломилась вперед, наплевав на возможность засады. Ругаясь на себя за то, что не учел бесстрашия тупых, Ур дал команду залечь, надеясь, что их снаряжение достаточно грязное и потрепанное, чтобы не сильно выделяться на фоне валяющихся повсюду тел. Однако взобравшаяся на надстройку по уже протоптанной дорожке толпа вооруженных голодранцев даже не посмотрела в их сторону, так как была сосредоточена на ходовом мостике. Несколько самых шустрых, бежавших впереди всех, нашли «сюрприз» — растяжку из найденных гранат, которая раскидала их по палубе. Идущие следом тоже схватили порцию осколков и, попадав, открыли беспорядочную пальбу. Так как коммуникация среди этого сброда была околонулевая, к ней подключились остальные, решив, что авангард наткнулся на противника.
