— И что делать?

— Ничего. Посвети мне, лучше, вот сюда. Эта резьба — самая подробная и тщательно проработанная из всего, что мы тут встречали. Сил на нее не пожалели.

— Важное место?

— Не только место, но и информация, которую они очень хотели сохранить.

— Если хотят сохранить — обычно прячут.

— Больше всего спрятано на самом виду. Свети и не дергайся.

…

…дело в том, что корабль может плыть, даже когда не идет. Потому что это означает просто его состояние, когда он держится на воде и не тонет. «Сохраняет плавучесть», если уж совсем точно. И поскольку производные от «плыть» у нас уже используются для обозначения определенного состояния, использовать их же для обозначения любых других недопустимо, так как может привести к путанице в критической ситуации! — зычный голос Капитана эхом метался под сводами подземной крепости, разгоняя вековую тишину. — Так что для обозначения того, что корабль целенаправленно и управляемо перемещается с использованием некого движителя, используется термин «Идти» и его производные. Равно как различается просто отсутствие целенаправленного движения — «Дрейф» и «Стояние» — то есть, использование неких средств, вроде якоря и швартовых, для фиксации корабля в определенной точке. Понимаешь?

— Ага! — занятая готовкой Барабашка энергично кивнула. — Мне нравится, что у вас все слова, которыми вы говорите, знакомые. Почти.

— Ну, дык… Но на всякий случай, в качестве примера представим вот такой доклад: «Товарищ капитан! Мы получили пробоину! Корабль сохраняет плавучесть, но потерял ход!» То есть, имеется максимальная четкость и понятность! Хоть и ситуация в целом херовая… Теперь попробуй представить, как бы выглядел данный доклад, смешивай мы термины. «Плавучесть сохраняем, но плыть не можем?» — это даже звучит непотребно. А уж если через переговорное устройство, так вообще не пойми чего, — Капитан резко повернулся. — А ну, стоять!.. Твою мать!!! Кто там ходит?!!

— Свои! — отозвался Дитрих, впечатленный тем, что, увлеченно читая лекцию в полный голос, Капитан умудрился заметить их приближение. — Парсон тут?

— Не… Еще не объявлялся. Может, зря мы его так — в лоб? А что, если испугался и передумал?

— Это будет хороший знак.

— Серьезно?

— Да. Это значит, что личность Парсона все еще имеет решающий голос.

— Другие, думаешь, страха не имеют?

— Нет. Если тело захватил Метаморф, его это не испугает.

— А если эти? «Хуесосиси»?

— С ними не все понятно, однако с большой долей вероятности это приведет просто к ускорению плана, а не его отмене.

— Думаешь?

— Посмотрим.

— Ну ладно… — вздохнув, Капитан обернулся на потрескивающий костер. — А мы тут с Черри, как видишь, времени зря не теряли. Очажок вон скидали, дров нашли, поесть соорудили. Почти. Сейчас дойдет, так что присаживайтесь пока. Далеко прогулялись?

— Этот коридор снова привел нас в тот многоярусный подземный город. То есть, карта в бумагах Парсона была верная.

— Это заебись. И чего интересного нашли?

— Во! — Вауита понял вопрос буквально и продемонстрировал находку. — Пляшущий Волк выдрал этот нож из мертвого Стража!

— Ниче так… Подточить только надо.

— Ты не понимаешь! Тут вырезаны специальные заклинания! Охотник знал, на кого шел! Он вышел с этим Стражем на бой и убил его!

— Думаешь, это означает, что заклинания работают?

— Пляшущий Волк в этом уверен. Хотя, ружья тоже работают. Но это пусть вон Дитрих объясняет. Пляшущий Волк пошел нож точить!

— Та область на карте, — со вздохом проводив его взглядом, пояснил Дитрих, — это некое сооружение. Возможно, культовое. Вход заложен, а перед ним довольно большой некрополь Стражей, умерших от ран или принесенных туда другими стражами.

— Это там ножик нашли?

— Там. А еще я обнаружил занятный узор на арке входа и, кажется, начинаю понимать, что такое этот «ихор».

— Серьезно?

— Мы нашли место, где кто-то, скорее всего те самые солдаты, сливали в канистры содержимое глиняных статуй. У меня уже тогда кое-какие соображения появились. Потом я резьбу при входе изучил, и все окончательно встало на свои места.

— Погоди, ты хочешь сказать, что ихор — это вот то, что в статуях?

— Да. И довольно много статуй пропало.

— Куда пропало?

— Пока не знаю. Мы свернули сюда в начале подземного города, а тот тоннель ведет, по моим прикидкам, примерно в середину. Значит, почти половина помещений в нем пуста.

— А может, их там и не было никогда?

— Тогда я что-то упускаю. Дело в том, что чем дальше к святилищу, или что там за той аркой, тем статуи качественнее сделаны. Я решил, что это более ранние захоронения, сделанные до того, как их культура начала деградировать в подземелье.

— Солдаты тоже грубо выполнены, — Капитан указал на глиняные фигуры на галереях. — Хотя, все верно! Учитывая, что они сюда от врагов спрятались, охрану держали до последнего.

— Как и тех, кто обслуживал фермы. Поэтому статуи в том конце самые примитивные. Но почему в начале города пусто?

— Ладно, пока не суть. Че там с тем ихором?

— Xисосалоси весьма разные. Я сопоставил изображения. Их качество на сосудах раннего периода высокое, подозреваю, что портретное, да и резьба сделана подробно. И она свидетельствует о том, что не только Парсон претерпел подобные изменения.

— Ты хочешь сказать, что они вот так вот размножались? Превращая людей в себя?

— Нет — в захоронениях есть и маленькие статуи. Скорее всего, детские. Но только в поздних…

— То есть, когда их заперли тут, они начали размножаться по старинке вместо того, чтобы переделывать людей в себя?

— Кстати, возможно, не только людей. Я обратил внимание на то, что Страж в целом ведет себя весьма странно. Как хищник-одиночка, а не как существо, которое может переродиться после смерти.

— Думаешь, это потому, что они из хищников и понаделаны? А че? Привычки у него подходящие, когтищи с зубами в наличии.

— Возможно…

— Для хищника умный дохуя, — с видом знатока покачал головой Ваиута. — Он нас запер! Запором запер!

— Тоже верно, однако его разум производит на меня впечатление… ограниченного?

— Так, погоди! — остановил эти рассуждения Капитан. — Выходит, что Парсон врет про то, что этот ихор нас вылечит? Он нас просто в таких же уродов хочет превратить?

— Возможно, и не врет. Подстреленный Страж вернулся в строй довольно быстро.

— А почему других не вернули?

— Может, не успели? Или повреждения были настолько обширны, что смысла не было?

— Че-то понятно, что ничего не понятно. Ладно — давайте для ясности поедим. Жрать хочу — спасу нет!

— Хорошо… — Дитрих согласно кивнул. — Силы нам понадобятся.

Стола тут не было, так что, рассевшись кто куда, все принялись есть, недовольно бурча на маски, которые сильно мешали. Фонари, экономя батареи, погасили, так что свет давали только очаг и поставленный в выбоину в камне светильник с тушеночным жиром, так что за пределами слабо освещенного пятачка висела жирная непроглядная тьма. Это все вкупе создавало такое странное ощущение, которое возникает, когда ты сидишь в теплом сухом доме, а вокруг бушует буря, и с одной стороны наслаждаешься этим, а с другой всем существом ощущаешь, как тонка грань, отделяющая тебя от смертоносной стихии. Закончив с едой первым, Капитан облизал ложку, поправил шлем и, вздохнув, огляделся по сторонам.

— Ну… малеха полегчало… Так и жить можно.

— Да… — меланхолично кивнул Дитрих. — Кстати, фрау Черри — мое почтение. Все было просто великолепно.

— Спасибо… — Барабашка польщено зарделась.

— А Парсона, меж тем, все нет…

— Ну, нет и нет, — махнул рукой Капитан. — Пошли, че покажу! И ты тоже иди сюда, плясун серый…

Встав, он включил фонарь и осветил резьбу, которую еще тогда заприметил Вауита. Она была посвящена неким важным, с точки зрения защитников этого места, событиям. Изображения делились на семь групп, видимо, означая семь разных моментов истории. И что бросалось в глаза — качество исполнения. Оно, как отметил Дитрих, было ниже, чем на арке святилища и даже в резервуаре. Видимо, эти изображения делали уже когда культура хисосалоси катилась к закату, и они спешили запечатлеть то, что считали важным, пока еще оставались те, кто знал, как это делать.