— Я имею ввиду — ты уверен, что не заразен? Возможно, твоя устойчивость выражается в том, что ты сам не болеешь, но можешь быть разносчиком.

— Не! Тогда бы вы давно заболели бы! Так, ебать⁉ Ты хочешь сказать…?

— Пока нет. Но нам надо найти документацию по этому «Легиону» и остальному с ним связанному. Ты знаешь, где они её держали?

— Пляшущий Волк не знает точно, но есть одна мысль.

— Веди…

…

Капитан дошел до холла. Последние два пролета ему путь не преграждал никто, так что, пошатываясь от усталости, он огляделся на результаты собственноручно устроенной бойни, сел на ступеньки, достал трубку и закурил. В груди клокотало, ноги дрожали, но в голове была внезапная, безмятежная ясность, настолько светлая, что аж пугала. Возможно, вот оно? Говорят, что сумасшедшие не понимают, что они сошли с ума и считают, что свихнулся мир вокруг. Может, он уже давно уехал крышей и этот кровавый бардак ему мерещится? А может, ему мерещится, что это — зараженные? Что на самом деле он сражается не со ставшими чудовищами людьми, а сам стал чудовищем?

Сказав громко вслух: «Не еби себе мозг, философ доморощенный. Не твоё это — вот и не лезь!», Капитан сделал затяжку и с наслаждением принялся травить дым тонкими струйками через ноздри. В лифте, за вывороченными дверями, откуда несло гарью и валялись обожженые тела, что-то закопошилось. По-хорошему надо было бы хватать саблю, но он настолько устал, что сидя спокойно слушал, как кто-то там пытается выбраться наружу.

Наконец в дверях показалась сперва белая пухлая задница, вся перемазанная сажей, затем такая же спина, на которую падала грива рыжих волос, а затем целиком вся Барабашка, одной рукой придерживающая свои мотыляющиеся необъятные сиськи, а второй отчаянно пытавшаяся сдернуть застрявший дождевик. Наконец ей это удалось, и, укутавшись в него, она огляделась, увидела Капитана и виновато улыбнулась.

— Ты как там оказалась, горемычная? — поинтересовался Капитан, поймавший себя на том, что нихрена не удивлен её появлению из этого крематория.

— Упала…

— Прям сверху?

— Ага… и сумку уронила… Дитрих говорил не ронять, но я не удержалась. И упала.

— Это сумка загорелась?

— Наверное… — Барабашка оглянулась на обгорелую кабину. — Я не помню…

— А они как? Горело-то сильно.

— Не знаю… Дитрих меня звал. По имени. Но я не отозвалась.

— Почему?

— Не хотела с ними идти! — Барабашка смешно скривила чумазое личико, оттопырив нижнюю губу. — Я хотела с вами остаться! И я боялась, что Дитрих будет ругаться за сумку. Он строгий.

— Я тоже.

— Вы меня никогда не ругаете.

— Да че толку-то тебя ругать? Тем более, что ты готовишь хорошо, а большего от кока и не требуется… — задумчиво выпустив клуб дыма, хмыкнул Капитан. — Кстати, о готовке… Помнишь, ты мне обещала суп сварить?

— Ага! — Барабашка с энтузиазмом покивала.

— Ну, тогда пошли. Тут кухня недалеко есть. Я там уже похозяйничал. То, что на плите оставили — спортилось, но в холодильнике продукты пропасть не должны.

Страдальчески морщась, Капитан встал и побрел в сторону столовой. Барабашка, счастливо улыбаясь, потопала за ним, осторожно переступая босыми ногами через валявшиеся вокруг трупы.

…

Заглянув в столовую, Дитрих и Вауита увидели идиллическую картину. Барабашка в развевающемся дождевике хлопотала у плиты, бесконечно счастливая от того, что снова занимается привычным делом. Капитан, сняв шлем, дымил трубкой, сидя на разъезжающемся под его весом стуле. Увидев их, он устало махнул, приглашая присесть за стол.

— Ты снова в своей штуке? — Дитрих, сменивший противогаз на «Черную маску», согласно кивнул, — А че противогазы сняли?

— Поздно…

— В смысле? — подойдя к столу, Дитрих вытряхнул на него вощеные конверты, — Это че?

— Тесты на наличие агентов «Легиона» в слюне.

— На них плюнуть надо?

— В теории — да.

— В теории?

— Смотрите.

Вскрыв один, Дитрих положил бумажную полоску на стол. Сперва та была бесцветной, потом медленно посинела. Капитан вскрыл еще одну, посмотрел, как она меняет цвет, покивал, после чего сделал сочную затяжку.

— Хочешь сказать, что этой дряни тут столько, что мы уже все нахватались?

— Скорее всего.

— Но почему тогда вы тоже не заболели?

— Вауита, видимо, является скрытым носителем, а у меня, скорее всего, пока еще идет инкубационный период. Вы все-таки имели с ними дело лицом к лицу и в вашем случае полученная доза болезнетворных агентов была куда выше, а это влияет на сроки. К тому же у меня, ввиду моего статуса, питание и условия жизни были лучше, чем у обычных подопытных. «Легион» сделан на основе возбудителя «Морского безумия», который, как известно, в первую очередь поражает людей, которые плохо питаются и находятся в плохих условиях. Вы, как моряк, должны это знать.

— Ну да — это давно подметили. Кофе, шоколад, мясо, вино вроде как повышают устойчивость.

— Повышают. Но от «Легиона» не спасают. Они это «поправили». Однако продлевают инкубационный период. Рекорд — неделя.

— Херово дело…

— Да… — Дитрих покосился на Барабашку, — Я вижу, выжила? Переживал за неё. Она рассказала…?

— Рассказала… Говорит, слышала, как ты её звал, но затаилась, чтобы со мной остаться.

— Там все сгорело дотла.

— Я видел…

— Вы не удивлены?

— Я… — Капитан вздохом раздул начавшую тухнуть трубку. — Я там, на той лестнице, на первой сотне со счету сбился. И это была даже не половина. Устал… Уже ничему не удивляюсь.

— Она пролетела полсотни метров, пробила кабину лифта, после чего вспыхнула целая сумка с зажигательными бутылками. Это не считая зараженных, которые туда вломились. А на ней даже волосы не обгорели.

— Ты это… Пусть суп доварит. Потом будем выяснять, как оно так дивно вышло. Лучше расскажи, что вы там еще нашли? В кабинет Парсона попали?

— К слову о Парсоне. Я обнаружил на техническом этаже термитные заряды.

— Мы ведь их отключили же, да?

— В том и проблема. Там есть еще третья инициирующая система. Видимо, Парсон каким-то образом добавил её тайно и никому не сказал. Так же, как и с теми дверями.

— Пу-пу-пу… Видать понимал, гаденыш, что народ умирать не захочет и может попробовать отключить эту срань, — снова задумавшись, Капитан некоторое время молча курил. — Но погоди! А как можно добавить такое тайно? Если это тут везде, то и добавлять надо было везде? Это куча работы.

— Не знаю…

— У него в документах там ничего нет?

— Пока в кабинет прорваться не удалось. Дверь серьезная. Так что я рад, что вы еще в рассудке. Нам понадобится ваша сила.

— Это без проблем, но можно я сперва покушаю? Жрать хочу — сил нет.

— Хорошо… — согласился Дитрих после некоторого колебания, — Думаю, торопиться нам уже некуда.

— Погоди! — вмешался Вауита. — А как же этот Парсон? Мы же, вроде, торопились, потому что он нас сжечь может в любой момент?

— Возможно, он этого еще не сделал как раз потому, что тоже заразился, но оказался менее устойчив, чем мы, и сошел с ума где-то там, наверху.

— Пляшущий Волк не думает, что этот пидарас жрал хуже нашего. Он же тут главный был, как я понял? А главные жрут от души.

— Парсон очень пекся о своем здоровье. Не курил, не ел жирное, острое и сладкое, не пил кофе и являлся принципиальным трезвенником. Так что у него, как бы это иронично ни звучало, шансы заболеть были куда выше наших.

— Пляшущий Волк всегда говорил, что лишняя трезвость до добра не доведет! — достав бутылку виски, которую ему отдал Капитан, он выдрал зубами пробку. — Мне срочно надо подкрепить здоровье.