— Это мне тоже про Келпи напоминает, на, — буркнула Тайга, немного помолчав и почесав следы от веревок. — После изнасилования её пугает, когда без спросу трогают, на. Особенно неожиданно, на. Так что она сама говорит, когда можно обнимать и где трогать, на.
— Извините. Я не знал, что опять затрагиваю вещи от которых вам грустно.
— А чаще говорит лежать смирно и сама все делает, на… Или саму себя трогать, на… И дерется, на. Хотя я просто делаю, что она говорит, на… Говорит лежать смирно — я лежу, на. А ей кажется, что я не реагирую на то, что она делает, на. Поэтому она злиться начинает и шлепать или кусаться, на, — Йоши покосился на Тайгу, но та, видимо, говорила уже больше не с ним, а сама с собой, — и все сильнее меня тыркает, на. Только она маленькая очень, поэтому я боюсь дергаться, на. Из последних сил держусь, на… Пока меня не пробьет, на… Тут я уже нихуя не могу сделать, на. Меня всю сводит, я рыдаю как мелкая, трясусь дрожью, на…
— Извините, но я вынужден уточнить… Вы сейчас имеете ввиду ваши личные отношения из числа тех, когда вы… — поднеся руку к носу, Йоши посмотрел на капли крови, — Хотя, я уже все понял, спасибо. Просто это было очень откровенно и со мной редко разговаривают о подобном. Особенно женщины. Особенно молодые.
— Почему, на?
— Не знаю, но оно, наверное, не так уж и важно. Давайте вернемся к вам. Я правильно понимаю, что это все будит в вас ностальгические чувства?
— Че, на?
— Вам нравится это потому, что у вас с этим связаны приятные воспоминания?
— Неприятные, на…
— Но простите, я думал, что на подобную близость идут потому, что это доставляет удовольствие?
— Наверное, на… Может у других это приятно, на? — Тайга замолкла, размышляя. — Хотя потом еще хочется, на… Я, бля, не знаю, на! Это какая-то хуйня, на!
— Вы не можете разобраться в своих чувствах? Может, я могу вам в этом помочь?
— Хуй знает, на… Просто «приятно», это когда, на… Ну спинку чешут, на! Пожрала вот мяса — это тоже приятно, на. Безо всякой херни, на! А тут меня пиздят, кусают, рот затыкают, чтобы не орала и каждый раз как пробивает, я думаю, что сдохну, на… И потом везде болит, на… Че все по этому так тащатся?
— Простите, если выражусь слишком витиевато, но должен отметить, что у вас крайне мудрый взгляд на этот вопрос.
— Серьезно, на?
— О да! Я неоднократно слышал от очень уважаемых и познавших мир людей, что чувственные наслаждения переоценены.
— Да не, на… Просто Келпи это нравится, на. А мне нравится делать ей приятно, на.
— И это тоже, прекрасно, так как в вас отсутствует эгоизм и вы стремитесь не столько к собственному удовольствию, сколько к доставлению наслаждения тому, кого вы любите. Простите, что беру на себя смелость выражать собственное мнение по столь личному вопросу… К тому же, рассуждая на эту тему, я вынужден признать, что сам очень далек от них и уделяю подобным вопросам слишком много внимания. Настолько, что это иногда вредит мне и моей жизни. Но у меня нет воли, чтобы взять себя в руки… Простите — двусмысленно прозвучало.
— Почему, на?
— Извините еще раз — вот я снова сужу вас по своей мерке. Дело в том, что «взять себя в руки» может выступать в качестве эфемизма рукоблудия. И я решил, что вы можете увидеть в этом скабрезный подтекст, хотя я не вкладывал его… Или вкладывал и уже сам не замечаю этого…
— «Рукоблудие», на? Это че, на?
— А вы не в курсе?
— Не, на…
— Ну, это когда вы «пробиваете» себя собственноручно… Обычно этому в детстве учатся… мальчики… Извините…
— Я поняла, о чем ты, на! — Тайга с ухмылкой посмотрела, как Йоши заливается краской, — Я не настолько тупая, на. Просто ты такие слова выбираешь, на… сложные, на.
— Вам не нравится? Извините, если это для вас очень сложно.
— Ты уже извинялся за это, на. Или не за это, на? Или за то, что ты умный, на? Не помню, на… Забей, на…
— Просто мы так хорошо поговорили. Не хотелось бы омрачать эту чудесную беседу недопониманием.
— Поговорили, на? А че, на? Ты уже все, на? Уходишь, на?
— Нет, нет! Извините, если вам это показалось. Просто… вы хотите поговорить еще?
— Ну, я пожрала, делать ниче не надо — хули не попиздеть, на?
— О чем вы хотите поговорить?
— Да хуй его знает, на…? Обычно меня спрашивают — я отвечаю, на…
— Простите, но мне показалось, что вы разговорились, когда речь зашла о вашей подруге. Я понимаю, что вы сейчас в разлуке и переживаете за неё, но, может, если вы выскажетесь, вам будет легче?
— Хуй с ним, на… — Тайга задумчиво подвигала челюстью, — Давай про Келпи, на…
— Все говорят, что она глухонемая, извините, если это прозвучало слишком грубо и прямо, однако вы, в своих воспоминаниях о чем-то с ней «говорите»?
— Она не глухонемая, на… Ей просто глотку перерезали, на…
— Ох! Простите! — вздрогнув Йоши схватился почему-то за собственную шею. — Я не должен был заводить этот разговор!
— Все нормально, на… Мы их убили, на… Но Келпи после этого больно говорить, на. Мы всякими знаками говорим, на. Когда привыкнешь, никакой разницы с обычным разговором, на. Даже удобнее, на. Хуй подслушаешь, на.
— Как интересно! А можете рассказать об этом подробнее?
…
Сапожник, поморщившись, отошел от окна. Хануми заглянула туда, чтобы посмотреть, отчего босса так скривило, и понимающе кивнула.
— Перелом ноги?
— Перелом ноги… Несколько месяцев на реабилитацию и то, если повезет.
— Её уже прозвали «Танком». Ну там тайга, Залесцы, танки… Такой порядок ассоциаций, как я поняла.
— Иронично…
— Что именно?
— Оказывается, это был танковый бой. У проигравшей псевдоним «Панзер». Это тоже танк, но по форбуржски.
— Я знаю. Когда ты не объясняешь, шутки получаются смешнее.
— Тут просто хрен пойми, кто че понимает, кто не понимает…
— Не расстраивайся — у тебя много других талантов.
— По чжунски изощренный способ сказать, что шутки мои — говно?
— Ты собрался в стендап-комики?
— Да вроде нет…
— Тогда это не проблема.
— Ладно, — Сапожник ухмыльнулся, — посмеялись и хватит. Что там? Есть что-то новое?
— Я тебе говорила, что у меня в банде Мисо свой человек?
— Нет. Кто?
— Йоши.
— Йоши? Уборщик? То есть, Сашку-радио ты подослала к Ито, а Йоши — к Мисо? На поваров планы есть?
— Возможно, — хануми вежливо улыбнулась. — Вот это, кстати, была хорошая шутка. Но суть не в этом. Ты не хуже меня знаешь, насколько Йоши странный и упорный в своих странностях.
— Знаю… У него клин на сильных бабах. Что-то там с детством связано.
— Да. И, представь себе, это дало свои плоды.
— Серьезно? Я думал, что его прибьют.
— Я тоже. Но, судя по всему, Йоши сумел втереться в доверие к этой «Тайге». И она рассказала ему немало интересного.
— Например?
— Например, что её подружка, которую Ито держит у себя, не глухонемая. Ей просто перерезали горло, повредив, по всей видимости, голосовые связки.
— И что нам это дает?
— Господин Александр, которого вы называете «Сашка-Радио», упомянул одну забавную вещь. Здание, где держат заложницу, отвратительного качества. Там все отлично слышно.
— Думаешь, она может подслушать их планы? А толку? Она язык вряд ли знает.
— Верно. Но вряд ли знает язык и Бароза. Так что с ним Ито, скорее всего, будет общаться на понятном заложнице наречии.
— Бароза⁈ — Сапожник аж икнул от неожиданности. — Тот самый?
— Нет. Скорее всего, если информация, что я нашла, верна, это его младший сын — Хисес Бароза.
— Думаешь?
— Других вариантов нет.
— Стоп! А старшие сыновья?
— Убиты в Порто. Мигелю подстроили крушение в лифте, а Руиса зарезали практически на глазах у всех. И что самое интересное, по слухам это все сделали вольные с одного корабля. Которым командовал…
— Залесец?
