— Вау! Ты выговорила его имя-отчество правильно! С первого раза! Тут это сложно встретить. В основном переиначивают каждый на свой манер.

— Долго тренировалась.

— У него что — пунктик на этом? Ну бывает, знаешь, такие люди которые прямо бесятся, когда коверкают их имена?

— Нет. Однако, его веселит, когда кто-то пытается это выговорить. А я терпеть не могу, когда надо мной смеются.

— Но продолжаешь на него работать?

— А где я еще найду работу, где можно носить красное ципао?

— О! Поверь — много где! Например…

— В тех местах, которые ты хочешь привести в пример, его надо снимать. А я говорю именно про «носить». Да и во всем, что не касается чувства юмора, господин Лешек меня устраивает. Мы опять отвлеклись.

— Точно! Так вот: здание там дрянь, трубы никто не менял уже давно, так что я провернул старый трюк с тряпкой.

— Забил им канализацию?

— Конечно! И сел у телефона. Получаса не прошло, как они меня сами вызвали! Как тебе идея?

— Восхитительное коварство.

— Вот и я так думаю. Жаль нельзя это запатентовать… О чем я? А! В общем, они меня вызвали, почти сразу провели в подвал, так что того Ито я видел только мельком. И в этом подвале они кого-то держат.

— Уверен?

— Дверь с «кормушкой» и охранник перед ней. Пустую комнату охранять бы не стали, а для денег и ценностей «кормушка» не нужна.

— В ней есть окна?

— Откуда я знаю? Вот тут идет забор. Если оно там и имеется, то смотрит прямо в него. Зато там может быть сортир. Труба идет под полом в центре подвала со смещением на полметра к правой стене, а комната — в торце. А если там под полом есть канализационная труба… Так погоди — это же сортир и есть! В подвале предусматривались комнаты для прислуги. А куда они бегать будут? Не в хозяйский же?

— Интересно… Но пока бесполезно. Сколько там внутри человек?

— Человек десять, может двадцать. Их передо мной во фрунт не строили, как ты понимаешь. Все вооружены. Ну, кого я заметить успел.

— Вооружены? Точно?

— Абсолютно. Меня это тоже удивило. Местная администрация жутко боится, что чжунцы организуют здесь восстание, поэтому жестко регулирует оборот оружия. Я, когда приехал, еще удивлялся, чего все банды с палками и тесаками ходят? А это потому, что тут пистолеты себе могут позволить только…

— Серьезные парни, — закончила за него мысль хануми. — Я поняла. Сколько входов в подвал?

— Я видел только один. Может, есть еще из соседних комнат, но это надо проверять. Дверь они держат всегда закрытой. Затем надо еще пройти почти через всё здание к выходу.

— Понятно… Это все?

— Конечно нет! Самое сладкое принято оставлять на десерт! — Александр потер руки в предвкушении, — Когда я закончил, тот миндзоку, который меня сопровождал, доложил боссу, что все сделано. Смыл несколько раз, чтобы удостовериться и доложил. И, и тут надо сказать, что миндзоку почему-то часто уверены, что такие как я на их языке не говорят. Поэтому они разговаривали, не стесняясь меня. И мне кажется, я кое-что слышал! Одно имя! За которое ты удвоишь мой гонорар. Сама знаешь — у меня семья.

— Да, три жены и четыре дочери.

— Ну жена одна. Остальные — бывшие, потому как, все-таки, я однолюб, хотя по мне это и не скажешь…

— Это тебе за работу… — хануми достала сложенные вдвое банкноты и отделила от них половину, — А это — если имя окажется интересным.

— Ты сразу взяла вдвое больше?

— Потому что ты всегда пытаешься взять вдвое больше.

— Что поделать — у меня…

— Три жены и четыре дочери — я помню. Имя?

— «Бароза». Ито ждет некого господина Бароза и хочет, чтобы к его приезду все было идеально.

— Бароза? — хануми удивленно вскинула бровь. — Откуда ты знаешь, кто это такой?

— Понятия не имею, что это за пидарас. Но, судя по твоему лицу, знаешь ты. А у тебя нет знакомых, за которыми безопасно шпионить, знаешь ли. Так что ты послала меня на опасное задание, а риск должен вознаграждаться.

Хануми протянула ему вторую часть пачки и, кивнув, пошла к двери. Скача через хлам на полу, Александр обогнал её, галантно открыл дверь, с полупоклоном выпроводил, после чего достал деньги, еще раз пересчитал, поцеловал и, насвистывая, вернулся к работе.

…

Следующие сеансы «художественной порки» были платными, однако и народу собиралось побольше. Поэтому Мисо, скрипя зубами, отлистывал Бай Бей запрошенную сумму и та, откровенно потешаясь над его муками, шла работать.

— «Хорошо устроилась, сучка…» — отойдя к своим парням, прошипел он, глядя на приготовления к представлению, — «И не шлюха, и не работает, считай, и деньги берет конские…»

— «Придурок, кстати, говорит, что вот эти все веревки, что они по ней вяжут, это наша тема.»

— «В смысле?»

— «Ну типа у нас придумано. „Шибари“ называется, или че-то такое.»

— «И че?»

— «Да просто странно — придумали миндзоку, а зарабатывает на этом хануми…»

— «Вот ты че раньше не сказал? Может, наехали бы, цену сбили!»

— «Это был бы самый тупой наезд за всю историю в принципе.»

— «А вдруг прокатило бы? И вообще! Почему я один думаю, как нам заработать?»

— «Ты же знаешь правила: господин должен кормить своих слуг. Мы тебе подчиняемся — ты нас содержишь.»

— «Дохуя умный что ли?»

— «Ты меня в банду взял потому что я умею читать и писать — забыл?»

— «Сука…»- Мисо заметался, придумывая, что ответить на это, — «Вот… вот… вот и не умничай мне тут!»

Погрозив подручному пальцем, Мисо пошел прятать деньги. Остальные, пожав плечами, вернулись к просмотру представления. Им суть этого всего была не особо ясна. Да, алые следы на светлой коже будоражили воображение, но зачем, если никакого продолжения нет и не предвидится? Однако зрители внимали и, главное, платили, так что, видимо, что-то в этом всём находили. А раз у тебя есть привилегия бесплатно получать то, за что другие деньги отдают, надо этим пользоваться.

— «Слушай, а вот интересно…», — один из них задумчиво почесал нос, глядя как Бай Бей охаживает Тайгу, — «ей это нравится?»

— «Само собой! Она за это деньги получает!»

— «Да я не Бай Бей имею ввиду! Я про здоровую суку⁉»

— «Хуй её знает — иди спроси.»

— «Не — мне не то, чтобы интересны эти все извраты, просто я не могу понять, как может нравиться, когда тебя пиздят?»

— «Ну, значит не нравится.»

— «Так если бы не нравилось — она бы не далась?»

— «А её кто спрашивал?»

— «Мисо спрашивал.»

— «Ну так ты сам слышал, как он все гладко постелил? Типа подружку свою выкупать будет, и все дела. Вот она и терпит.»

— «Да как-то не похоже что она из терпеливых!»

— «Ты че до меня доебался⁉ Я теперь про это думаю! Нахрена мне такие мысли⁉»

— «Ну хоть о чем-то думать начал…»

— «Да пошел ты!!!»

Немного поцапавшись, парни Мисо принялись смотреть дальше. Бай Бей работала постепенно. Сперва «разогревала» Тайгу, себя и публику легкими шлепками своей маленькой ладошки, затем в ход шли различные предметы, начиная от мягкой плетки, к ремню и, наконец, бамбуковому мечу и розгам, которыми, судя по звуку, прикладывалась от души. Понять по лицу Тайги, нравится ей это или нет, было сложно, однако веревки она не рвала, убить никого не грозилась, так что можно было предположить, что ей подобное, по меньшей мере, не неприятно.

Но отвязывать все равно отправляли Йоши. Вязать Бай Бей ему не доверяла, небезосновательно полагая, что от надежности фиксации жертвы таких габаритов напрямую зависит её здоровье, а возможно, даже и жизнь. А вот освобождать Тайгу от сложных пут доверяли именно Йоши, так остальные это делать не рвались, ибо кто его знает, насколько той понравилось на этот раз и не треснет ли она «освободителя» развязанной ручищей чисто инстинктивно, ибо реакция на боль и неудобства у подобных личностей обычно именно такая.