— «Дела надо вести со своими. Иначе нас не поймут.»

— «Вот поэтому Ито и не узнает. Тем более, что мы не собираемся вести с хануми дела. Мы собираемся стричь с них бабло. Это другое.»

— «Точно! Ну, ты и голова! Как ловко все придумал!»

— «Вот потому я тут и главный!»

— «Только как мы позовем сюда хануми, если не ведем с ними дел?»

— «Что-нибудь придумаем! И вообще! Почему я один за всех думать должен?»

…

Клуб «Логово» был роскошен. В каждой мелочи было видно, что хозяин обустраивал это место, хорошо понимая, как, что и для кого он делает. И что деньги на это у него есть. Первый этаж занимал ринг и трибуны. Над ними нависали ложи для важных гостей, откуда через панорамные окна можно было наблюдать за поединками. А еще выше находился кабинет хозяина с таким же огромным окном, через которое тот следил за всем происходящим внизу.

Сам хозяин клуба имел совершенно непроизносимое для местных имя, так что все предпочитали называть его просто «Сапожник». Слухи про него ходили разные, однако все сходились в одном — шутить с ним было небезопасно, так как тот мог пошутить в ответ, а чувство юмора у него было очень своеобразное.

— Ты не занят? — заглянув в кабинет, северянка нашла Сапожника стоявшим у окна.

— Входи… Я тут наблюдаю за боями претендентов…

— Вот кстати об этом. Эта новенькая… «Тайга». С ней что-то не так.

— Я заметил. Слишком жесткая. Бьется так, будто на кону её жизнь.

— И боится проиграть.

— Думаешь, Ито не все нам рассказал? Кто он вообще такой?

— Делец с Ротонга.

— Состоит в борёкудан?

— Нет.

— Интересно. Я думал, миндзоку предпочитают вести дела со своими?

— Только когда им это выгодно.

— Честь воров, верность шлюх и милосердие убийц — три самых любимых и самых глупых сказки в нашем мире…

— Да. Но если он не состоит в борёкудан, у него должен быть сильный покровитель.

— Верно подмечено, — Сапожник задумчиво посмотрел вниз, — И девочку он добыл роскошную. Думаешь, надеется, что она повторит твой успех?

— Возможно. Но, как я и сказала, у меня на её счет поганые ощущения.

— У меня тоже. Нам не нужны смерти на ринге. Это плохо для репутации. А она легко подобное устроит.

— И еще она имеет какое-то отношение к Залесью.

— С чего ты взяла?

— Оригинально матерится. Явно имела длительный контакт с носителем языка. И странно дерется.

— Странно?

— Неспортивно. Мало бьет в корпус, почти не отрывает ноги от настила и работает крайне жестко.

— Военная школа? — Сапожник задумчиво принялся разворачивать мысль, — В тело бить бесполезно, — плотная одежда, шинельная скатка, ремни и подсумки, стоять требуется твердо, так как под ногами грязное месиво и очки никто не считает, поэтому надо вырубить противника как можно быстрее, пока к нему не прибежала подмога…

— Похоже на то. Училась недолго — часто проглядывает уличный стиль, но основное схватила.

— А ты её спрашивала?

— Пыталась. Интересовалась, говорит ли она на залесском? Сказала что: «Пока нет».

— Это как?

— Сама не поняла. И, главное, та не стала развивать эту тему.

— Вот это тоже подозрительно. Тут, где любой ищет земляков, чтобы к ним приткнуться, упускать такой шанс…

— Кстати — сюда и отсюда её привозят и увозят парни Мисо. Мелкие хангурэ. Видимо, шестерки Ито.

— А сам Ито, значит, своим бойцом не занимается?

— Видимо, у него есть более важные дела.

— Да, — Сапожник недобро скривился. — Позови Ли На. Пусть она попробует что-то выяснить про эту «Тайгу», этого Мисо и дела Ито. А я пока досмотрю бой. Это любопытно.

Тайга действительно дралась, как в последний раз. Ито пообещал калечить Келпи за каждый проигрыш, так что соперница, чьего имени она даже не запомнила, сразу же оказалась под шквалом сокрушительных ударов. Техника у Тайги сильно хромала, так как, за исключением периода пребывания на «Интернационале», где были регулярные тренировки, она всему училась сама.

Но всю её сознательную жизнь её держали, кормили и ценили за одно единственное качество — умение сильно бить. И это было то, что она оттачивала годами, то, что умела лучше всего и то, что пригождалось ей больше всего. А, как гласила местная пословица: «Не бойся того, кто изучает десять тысяч ударов. Бойся того, кто изучает один удар десять тысяч раз». Поэтому, несмотря на небогатый ассортимент ударов, каждый был отшлифован до блеска и серия их напоминала по разрушительной мощи залп корабельной башни.

Оппонентка сперва надеялась, что, несмотря на чувствительную разницу в габаритах, сможет выиграть бой, пользуясь преимуществом в скорости. Ей и правда удавалось блокировать и уходить от большинства ударов, однако ощущения от попаданий настолько её впечатлили, что она принялась сперва бегать по рингу, а затем и вовсе спрыгнула с него, громко крича, в каких местах она видела подобные поединки. Разочарованные зрители свистели и кидали ей вслед хлопушки, взрывающиеся при ударе — более мощную пиротехнику владелец «Логова» в своих интерьерах разумно запретил.

Распорядитель объявил Тайгу победительницей и та некоторое время не понимала, что ей дальше делать, пока подбежавший Мисо не объяснил, что тут другие порядки, поэтому каждый боец дерется по разу в день, а не по кругу, как в более дешевых заведениях, и теперь она может идти в раздевалку и отдыхать.

Раздевалки тут были под стать остальному клубу. В них имелся даже нормальный теплый душ, а не просто кран в стене. Тайга не стала отказываться и залезла мыться целиком. Внезапно дверь распахнулась и внутрь втолкнули пухлого паренька, который, споткнувшись, уронил очки, долго искал их на полу, надел, увидел внимательно разглядывавшую его голую Тайгу и медленно, словно боясь, что резкое движение может её спровоцировать, начал отступать назад. Из его левой ноздри побежала алая струйка крови. Заметив это, он сделал резкий рывок, намереваясь выскочить, однако дверь держали с той стороны, злорадно при этом хихикая. Немного поколотившись об неё, незваный гость снова застыл, лихорадочно останавливая кровотечение платком и заискивающе улыбаясь.

— Извините… Я не специально… Меня зовут Йоши… Я тут работаю. Простите за дерзость, но можно небольшую просьбу? Можете, если это конечно вас не затруднит, меня не бить?

— Могу, на… — к Тайге с такими просьбами обращались на удивление редко, так что она, пожав плечами, отправилась одеваться.

— Большое спасибо. Еще раз простите за столь бесцеремонное вторжение. Это была просто шутка. Надо мной, как вы уже наверное поняли.

— Ага, на…

— Извините, что докучаю вам вопросами, но я заметил, что вы не особо хотите со мной разговаривать, да?

— Да не, на…

— Серьезно? Просто вы так односложно отвечаете.

— Я всегда так говорю, на… Привыкла, на.

— О! Целых две фразы. Могу я надеяться, что это означает, что вы на меня не сердитесь?

— За что, на?

— Ну, я крайне не вовремя здесь оказался, застав вас в обнаженном виде. Еще раз извините.

— Бывает, на…

— Да. Как я уже сказал, это была не очень тактичная шутка надо мной. Рад, что вы отнеслись к этому с пониманием и не стали меня бить.

— Зачем, на? У тебя и так уже кровь идет, на…

— Извините — это от волнения. Доктора считают, что из-за слабых сосудов. Теперь каждый раз, когда у меня от волнения поднимается давление, идет кровь.

— Длинно говоришь, на…

— Извините, если это вас утомляет.

— Ты умный, на?

— Нет. Просто много читал в детстве. А вы не любите умных? Тогда извините.

— Люблю, на… У меня подруга умная, на…

— О! Это прекрасно. А то я просто… ну знаете — не все любят умных.

— Не знаю, на…

— Простите — я сразу должен был понять, что вы с такими проблемами не сталкиваетесь.