— Это какой же план подразумевает сдачу противнику единственного средства связи⁈ — Янек, однако, все-таки сбавил обороты.

— А с чего вы взяли, что оно у них? Он вам так сказал? Он не понимает в радиосвязи. Вы тоже. Еще ни вы, ни он не понимаете в навигации и работе судна. Так что можно даже не спрашивать, что этот синьор там задумал на наш счет. Вариантов немного — что ему, что вам, придется заставить нас как-то работать.

— Но ви хэр заставытэ! — лучезарно улыбаясь пообещал Багир. — Ви нэ знаэтэ кодовий азбука и нэ можэтэ провэрыт, что и куда он пэрэдаэт. Ви навигаций нэ знаэтэ и нэ можэтэ провэрыт, куда идэт корабл. Ви машын нэ знаэтэ и нэ можэтэ провэрыт, правилно я всэ дэлаю или вам пызда сэйчас признытся всэм. Ви нам можэтэ только довэрят.

— Он хочет сказать, — поспешил закончить за него Марио, подозревавший, что гордый горец сейчас пошлет Янека очень далеко нахер, — что не понимает, почему вы ведете себя так, будто вы тут главные и мы должны заслужить ваше доверие. Хотя, на самом деле, все наоборот.

— Что ты хочешь сказать⁉

— Именно то, что сказал. Мы прекрасно можем свалить отсюда и без вашей помощи. Так что убедите нас помочь ВАМ выбраться.

— Я должен убедить вас⁈ — в голосе Янека мешался гнев и недоумение.

— Все правильно. Мне надоело пытаться наладить с вами контакт и получать в ответ: «Извини, но мы такие все из себя недоверчивые, так что будем сидеть в норе и скалиться». Теперь ваша очередь убедить нас, что вам можно верить.

— Мы вас сюда пустили!

— Это было в ваших интересах. Все, что вы делали, вы делали потому, что вам это было на руку. Это выгода, а не доверие. Я хочу бескорыстного жеста.

— Какого?

— Придумайте. Я же придумал, как убедить вас, что мы не желаем зла? Теперь вы должны убедить двух людей, которых вы не можете заставить, с вами сотрудничать. Вот так, синьор, думайте. Не смею вас больше задерживать…

— Аста ла выста, мучачо… — блеснул языковыми познаниями Багир.

Янек, опешивший от такого, хотел проорать, что это Гаспар из Аламенко, а не он, так что подобное прощание выглядит глупо и неуместно, но дверь в мастерскую уже закрылась. Зарычав от ярости, он минут пять пинал пружинившие прутья ограждения, чтобы спустить пар, затем пошел обратно к себе. Дверь в мастерскую приоткрылась и хитрый глаз через щелку изучил обстановку.

— Ну как?

— Ушэл! — Багир попробовал суп и причмокнул. — Сэйчас настоится и будэм эст…

— Хорошо…

— Канэшно! Ты пасматры какой навар!

— Хорошо, что ушел. Ты его каждый раз так доводишь, что я боюсь, как бы он стрелять не начал.

— Я⁉ Он мэню каждый раз доводыт! Зачэм так сэбю вэсты нэуважытэлно!

— Тут не самые простые условия.

— Вай! А ми, хочэш сказат, в протыэ условия, да? Нэт! Ми сэбю так нэ вэдэм!

— Мы стреляли по людям, не спросив, что они хотели.

— Нэ сравнывай! Когда к спящий чэловэк подкрадываэшся, чэго он сдэлат должэн? Рука тебю пожат, да?

— Мы не спали.

— А аны думал, что спалы, панымаэш⁉

— Понимаю. Поэтому стараюсь без необходимости не обострять ситуацию. У нас и так проблем хватает.

— Имэнно! А ми и свой проблэм думаэм, и чужой! Пачэму, да⁉

Покрутив головой, Багир приложил палец к губам. Со стороны машинного, все ближе, раздавались шаги сопровождаемые ритмичным стуком. Поняв, кто это, Марио кивнул.

— Гаспар… Он у них старший… Видимо они пришли к соглашению.

— Открыт?

— Подожди. Мы ждем от них шагов навстречу. Так что пусть они идут до конца.

Шаги все приближались, затем затихли. А, пару секунд спустя, раздался деликатный стук. Багир, выждав немного, чтобы не выглядело так, будто он ожидал гостя под дверью, встал и открыл. На пороге действительно оказался «Дядюшка Гаспар». Правой рукой он опирался на трость, а в левой держал брезентовую сумку. Увидев Багира, он усмехнулся.

— Можно войти…

— Заходы, да! Гост в дом — счастэ в дом!

— Приятно слышать… — тяжело перешагнув высокий комингс, Гаспар вошел и, доковыляв до стола, достал из сумки бутылку вина. — Не придумал ничего лучше… Вы нашли, кому такие задачки задавать!

— Ну… Уже неплохо… — дипломатично улыбнулся Марио, — Присаживайтесь. Есть хотите? Багир сварил превосходный суп. Говорит, что это харчо.

— Не откажусь… Сто лет не ел супа… Если не считать за него ту похлебку, что тут давали. Но это не суп, а чистое оскорбление самого понятия «еда». Не из крыс, надеюсь?

— Нет… Из консервов. Я сам не знаю точно, что туда пошло, это лучше у Багира спрашивать.

— Говядина тюшэный, — хозяйственный Багир не выбросил банки, так что с наглядностью проблем не возникло. — Каша рисовый, слива консэрвированный, томат — тожэ кансэрвырованный. Спэций нэт нормалный и арэх тожэ, паэтому нэправылный харчо!

— Ладно… Неправильный так неправильный… — Гаспар, взяв ложку, попробовал. — Недурно. Открывай вино — как раз пойдет!

Чинно поев, словно и правда принимали гостей, и выпив вина, все откинулись назад, ожидая, когда начнется самое главное. Дядюшка Гаспар, обтерев отросшую бороду, вздохнул и начал сразу с вопроса, который его волновал больше всего.

— Значит, рация у вас?

— Рабочая её часть.

— То есть Раб уволок нерабочую?

— По всей видимости.

— И как же так вышло? Я имею ввиду, что Янек в ней ковырялся. Он имеет представление о её размерах и говорит, что штуковина здоровенная.

— Она разбирается на блоки. По размерам каждый в половину вот этого стола и весом десять с лишним килограмм. В карман не уберешь, но вполне подъемно.

— И вы взяли только рабочие?

— Передатчик, усилитель и блок питания. Остальные починить не удалось. Еще документацию и запчасти.

— Ясно… Но постой! Три блока по десять с лишним килограмм, да еще и таких размеров… Как их можно незаметно… — Гаспар задумался, затем щелкнул пальцами, — Шум! Вы затем этот кавардак устроили, да?

— Да. У Синьора «Мюэла» есть соглядатай, который прячется в вентиляции бассейна. Сперва мы привлекли их гудком, потом включили пневмоинструмент у забаррикадированного выхода

— И они побежали наверх, потом решили, что вы хотите под шумок вскрыть дверь и ломанулись вниз? А вы, в это время, все утащили? Хитро…

— Именно так…

— Поэтому, когда Раб с вами связался, вы спокойно сказали ему про радиостанцию.

— Просто было интересно, что он предпримет по данному поводу.

— Проверяли его?

— Мы заметили падение потребления в сети. Кто-то снова вырубил свет, который мы включили. Это могла быть ловушка. Когда у тебя нет патронов, а у противника есть, резонно поджидать его в темноте. Так что мы решили проверить их намерения.

— Патроны у них есть… Мало, так как большую часть они потратили на попытки сюда ворваться… Но имейте ввиду, что Раб и его парни не полностью безоружны.

— Спасибо за предупреждение.

— И значит ли это, что вы, все таки, поняли, что с ним не договориться?

— Я обещал, что если синьор «Мьюэл» не будет нам препятствовать, то мы дадим ему и его людям убраться отсюда, и вы не станете им мешать. Вы же готовы пойти на такое ради того, чтобы нам не чинили помех?

— Готов. Только помехи будут. Не знаю, зачем ему это, но он хочет устроить тут бойню.

— Я думал, ему нужно в Яму?

— И это тоже. Но бойня в приоритете.

— Почему?

— Сказал же: не знаю… Он фанатик — их сложно понять.

— Должна быть логика. Даже у фанатика.

— Я её не вижу.

— Ладно. Оставим это. Что насчет вас? Вы готовы нам доверять?

— Почему тебе это так важно?

— Мне? Потому, что я человек. Я не хочу оставлять этому месту ни единой живой души. Я уже сказал вашему другу, что мы можем свалить отсюда, когда захотим. Но мы хотим попробовать вытащить отсюда всех.