— К тебе сразу потекут потоки магии, – он резко привлёк меня к себе и добавил, глядя мне в глаза – А за ними, как твои гончие псы, приду и я.

Его поцелуй не дал мне сотворить никаких букв. Ничего сделать. Да я и не хотела. Ни я, ни моё тело, ни хозяйская сущность. Меня затопила волна нежности, исходящая от мягких, но настойчивых губ Дамиана.

— А вы, я смотрю, время зря не теряли, – певучий голос инквизитора заставил нас отпрянуть друг от друга как нашкодивших котят.

— Что ты тут делаешь? – рявкнул Шадомей, пряча меня за спину.

— Да вроде тоже, что и ты: готовлю местность для практикантов, – и насмешливо добавил – Ну, если не считать только поцелуи с Наиной.

Кончики пальцев верховного мага засветились серебристо-синим, предвещая формирование файербола, а я на всякий случай приготовила щит, чтобы накинуть его на Шадомея. Потому что инквизитор начал призывать инквизиторскую белую магию. Только вот цвет его файербола в это раз был не чисто белым, а с примесью золота. Значит, можно смешивать инквизиторскую магию со своей стихийной. Интересненько!

— Впечатляет? – заметив мой интерес спросил инквизитор, – Приходи ко мне, я тебе покажу…

И в этот момент Шадомей запустил в него серебристо-синий файербол. Щит, который я спустила с пальцев успел как раз вовремя, чтобы впитать отражённый от инквизитора зеркальной магией снаряд Шадомея. Мужчины оба уставились на меня. А я что? Я сделала невинное лицо, написала скачущими буквами «Всем пока», добавила застенчивую жёлтую рожицу и навесила на себя заклинание невидимости. И со всех ног бросилась подальше от разъярённых исследователей местности.

Для охраны наследного принца Лукаса Тантес-Фарú и его брата принца Веллора был вызван отряд светлых фейри. К младшему принцу Кэлану Корвину О'Дейри, его официальной невесте Альде Рунегард и Леандро Молина была приставлена королевская охрана. Ко мне прикомандировали двух магов и инквизитора. На каждого из нас надели артефакт слежения, охранные плетения и запретили выходить без сопровождения.

— Ещё бы на центральную площадь вывели и показательную порку устроили! – процедил сквозь зубы Кэлан.

— А это ещё впереди, – получил он в ответ от инквизитора.

Публичную порку нам, конечно, не устроили, но вывели на плац, выстроили в ряд перед солдатами гарнизона и зачитали правила поведения. Я стояла среди друзей, опустив глаза. Ведь это я была виновата в том, что происходило сейчас. Я представляла угрозу для всех, кто находился рядом со мной. И не потому, что я разнесла арену. А потому, что я – угроза сама по себе. Во мне столько магии, что не помогает амулет заземления, не помогает Гекс, которому я вечерами сливаю часть силы, не помогают выбросы энергии, которые я периодически произвожу, когда никто не видит.

Сама по себе магия, которой я владею, иномирная по происхождению, опасна не для меня, а для людейвокруг меня. Я прекрасно понимала, что мне даже не нужно шевелить пальцами, чтобы превратить в пепел любого, что меня невозможно сковать никакими инквизиторскими штучками. Разве что на время вырубив. На меня не действуют магические заклинания, привороты, порчи. И не из-за зеркального плетения.

Все заклинания и плетения этого мира мне нужны лишь для того, чтобы во мне не заподозрили иномирянку. А что они сделают, если заподозрят? Убить не смогут. Уже не смогут. Мэтр Тсандоро помог мне вырасти и встать на ноги. Он оберегал меня в самые уязвимые годы жизни, учил приспосабливаться к этому миру. Если узнают, будут преследовать и не дадут жить спокойно. Только и всего. И все старания мэтра Тсандоро пропадут за зря. Нет! Нужно продолжать бороться. Да и с собственным проклятьем нужно что-то делать.

Мои самобичевания закончились вместе с публичной поркой. То есть с зачитыванием правил поведения. Нам предстояло три недели болтаться без дела, на глазах у толпы народа, от которой никуда не спрятаться-не скрыться.

Не успели мы уйти с плаца, как меня вызвали в кабинет начальника гарнизона. Зачем я ему понадобилась? Я шла туда под конвоем из трёх приставленных охранников и пыталась прощупать их силу. Вдруг пригодится?

— Проходите, госпожа Наина, присаживайтесь. – Кабинет начальника гарнизона встретил меня тягучим голосом нашего инквизитора. Я вздохнула и села в кресло напротив стола.

— Я хочу поговорить с тобой как друг, – начал инквизитор, растягивая слова, как будто не решался говорить дальше. Я выжидающе посмотрела на него. Очень захотелось услышать продолжение. На ум пришло сразу несколько предположений: он почувствовал иномирную магию, он решил запугать меня, ну или предостеречь, он хочет поблагодарить меня за новое плетение гончих псов, он хочет…

— Шадомей тебе не пара, – услышала я и искренне удивилась. Видимо, это самое удивление ярко отразилось на моем лице, потому что мэтр Левего продолжил: – Поверь опыту взрослого человека. Я старше тебя, я прожил долгую непростую жизнь.

Серьёзно?! Если б он знал сколько мне на самом деле лет, сколько долгих жизней я прожила, то… Да даже не знаю, что б он сделал тогда. Прибил бы сразу и без расследований. Но само по себе количество прожитых лет и жизней не делает человека мудрее, особенно когда он влюблён. И сам инквизитор тому яркое подтверждение. Ходит и светится от счастья.

— Ты достойна совсем другого, – тем временем продолжал свою речь мэтр Левего.

«Чего же? – вывела я кровавыми буквами, – Служению инквизиции?»

— А почему бы и нет, всё лучше, чем…

«Чем что? Чем стать любовницей верховного мага?»

— Я имел в виду другое, – инквизитор замялся, но продолжил, – он не сможет защитить тебя. Если понадобиться, он отправит тебя на смерть, как он сделал это с… – он запнулся.

«С Анабель?» – вывела я грустные буквы.

— Так ты знаешь? – Я отвела глаза. Ему необязательно знать, что я могу только предположения делать.

— Она погибла из-за него. Он послал её на смерть. Не проверил информацию, которую ему подсунули.

«Кто подсунул?»

— Теперь этого не узнать.

«А где был ты? Почему не помог своему другу?» – вывела я на стене алые буквы.

— Я тебя предупредил, – резко сменил тему мэтр Левего, – у лорда Шадомея есть невеста, с которой у него давняя связь. Скоро объявят дату свадьбы. Так что, как твой наставник, советую минимизировать общение с ним.

«Вы мне не наставник!» – полыхнули огненные буквы. Хотя, по поводу помолвки он был прав.

— Я инквизитор, твой учитель, – вздохнул он, – значит наставник.

«У меня только один наставник – мэтр Тсандоро!» – зло загорелись буквы на стене. Вот ещё не хватало. Я встала с кресла и направилась к двери.

— Ладно, как хочешь, – примирительно сказал он. – Ещё кое-что.

Я обернулась, опуская руку на ручку двери.

— Никаких оберегов, маяков я навешивать не буду. Полагаю, у тебя их достаточно. Помнишь, клятву, которую ты давала? – Я кивнула, – Так вот, помимо всего прочего она ещё действует и как призыв, если кто-то из инквизиторов находится в беде. И усиливается, если ему нужна помощь.

«Тогда почему вы не пришли мне на помощь, когда взорвалась арена?»

Я оставила гореть алые буквы на стене дольше обычного и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

И превратилась наша практика в какое-то заключение. За периметр гарнизона нас не выпускали. Ровно в девять вечера нас запирали в здании. Никто не заставлял нас что-либо делать – ни зарядку, ни ходить строевым шагом, ни тренироваться в магии. Ни-че-го. Здесь не было даже библиотеки. Через три дня мы прочитали все книги, которые притащили с собой. Обменялись друг с другом и прочитали и их. Мы даже пришли к выводу, что самое страшное наказание – ничегонеделание.

На четвёртый день выглянуло солнышко, и мы вышли размяться. Ребята, привыкшие при дворе всегда быть на виду, не испытывали никаких неудобств, делая разминку, бегая по кругу и устраивая спарринги друг с другом.