«Но ведь это опасно для мира!» – я попыталась передать возмущение с помощью пылающих букв.

— А ему всё равно. Некроманты хорошими не бывают. Тебе пора. Уже темнеет. Сама дорогу найдёшь?

Я кивнула, хотела помахать маре рукой, но та уже исчезла за деревьями. И мир наполнился звуками.

В город я вернулась, когда начало темнеть, а друзья уже собирались искать меня. Они наперебой кинулись расспрашивать меня что случилось, когда увидели кровь на моем костюме. Сказала, что поранилась, но ничего страшного.

Запершись в ванной комнате, я сняла костюм и распылила его вместе с остатками крови мары. Не хочу, чтобы она попала в чужие руки. Своим друзьям я доверяю, а вот Марите – не очень.

Моё терпение лопнуло, когда ко мне в кабинет вошла женщина, упала на колени и протянула ко мне запелёнатого младенца. Я растерялась и попыталась поднять её с колен. У неё из глаз ручьями лились слезы, и похоже она не могла говорить из-за сдерживаемых рыданий.

Бросив попытки её поднять, я взяла младенца и распеленала. Видимо, на моем лице отразился такой ужас, что женщина завыла в голос, и в кабинет ворвался мэтр Леонто, дежурный лекарь на приёме. Увидев младенца, лежащего на детском столе для осмотра, он отшатнулся и судорожно стал искать носовой платок, которым на своих приёмах он все время вытирал то нос, то губы.

А прийти в ужас было от чего: всё тело младенца было покрыто струпьями и бордово-черными язвами. Запах, исходивший от него, напоминал запах трупа, пролежавшего без холода несколько дней. Я даже засомневалась, жив ли младенец. Но он открыл глаза и всхлипнул.

«Когда это началось?» – высветила я на стене

— Вчера, – выдавила из себя женщина, – вчера днём, когда мы пришли из леса ещё ничего не было.

Так быстро? У других эти язвы проявлялись в среднем дня через два или на следующий день, если организм был послабее. Может, потому что это младенец? И он элементарно просто слабее более взрослых людей? Или они подошли ближе к …? Ближе к чему? Или к кому?

Звенящая тишина: ни хруста подмёрзших листьев, ни щебетания птиц. Даже вечно жаждущие крови пищалки куда-то попрятались. Странно. Такое затишье ощущалось только когда я видела мару, расправляющуюся с не до конца упокоенными. Проверив защиту, двинулась дальше. Покружив по полянке и не найдя нужных трав, я уже повернулась, чтобы скрыться в тени деревьев, но краем глаза зацепила какое-то движение. Даже не движение, какое-то лёгкое дуновение.

— Помоги! – еле слышно донеслось откуда-то.

«Звук откуда-то справа снизу,» – прошелестел в голове Гекс, и я осторожно направилась туда. Знакомая серовато-голубоватая дымка не давала разглядеть, что же лежало у большого прóклятого камня.

Снова еле слышное «Помоги!», и сквозь голубоватую дымку я разглядела свечение льдисто-голубых глазах мары. Не задумываясь, я бросилась к ней.

«Берегись!» – проорали у меня в голове, и я отскочила в сторону. Вурдалак. Упырь. Вампир. Как его там – от названия суть не меняется. Только этот какой-то уж очень огромный. Запустила в него зачарованным файерболом, вторым. Потом попробовала белый, инквизиторский. Не помогло: он только отмахнулся от них как от назойливых пищалок. Практически внимания не обратил и нагнулся к маре. Видимо, умертвий умертвию рознь. Завизжав что есть силы, я как глупая девица бросилась в его сторону и с разбега сбила с ног. Думаю, упал он скорее от неожиданности, чем от силы удара.

Учитывая мой рост, на физическую силу я рассчитывать не могла. Во всяком случае чудище упыристое переключилось на меня и издало громоподобный вопль устрашения. Споткнувшись о какую-то корягу, я шлёпнулась на спину и в ужасе стала отползать назад. Я судорожно шарила руками по земле, но под руку не попадалось ни прутика, ни щепки. Даже земли в ладонь не набрать было – всё было сковано лёгким морозцем.

Внезапно ладонь чем-то сильно обожгло, и перед глазами повисла пелена. А в руке, которую я отдёрнула, засветился голубым сиянием меч. Недолго думая, я выставила его перед собой, нацелив его острие на упыря. Тот попятился. Уже хорошо. Как встала на ноги не помню. Помню только как время замедлило своё движение, как чудище упыристое медленно-медленно стало поднимать руки, а вокруг него извивались пять оборванных и одна целая жирная черная нить, тянущаяся к какому-то невидимому источнику наверху.

Посильнее перехватив меч двумя руками, я кувыркнулась под ноги упырю, а когда он с грохотом рухнул, перерезала эту черную нить. Мне показалось, что ничего не произошло, потому что чудище кинулось на меня и нацелилось перекусить мне шею. Двигалось оно почему-то очень медленно, но все равно мне с ним было не справиться. Я ж не маг-боевик. Может, когда-нибудь в будущем. Если доживу. Я зажмурилась от зловонного дыхания, приближение которого означало скорую смерть. Господи, как маленькая – глаза закрыла, значит спряталась, а в голове крутились какая-то фраза, которою я никак не могла ухватить. Стало смешно и до жути обидно, что я не могу ничего вспомнить. Настолько, что мои губы непроизвольно произнесли слова «Уйди с глаз долой, из земли пришёл, в землю вернись!»

И снова звенящая тишина. И воздух. И снова стон:

— Помоги!

Открыла глаза, огляделась. Никого. Чудище куда-то делось, и я, качаясь, поднялась на ноги, сделала шаг и тут же споткнулась о какой-то холмик земли. Побрела к маре. Я ж здесь лекарка как-никак.

«Что-то ты поздно об этом вспомнила» – раздался голос Гекса в голове. – «Вот зачем, зачем ты полезла в драку?! Ты ж не боевик, нужно было вызвать ребят на помощь. Они боевики, убрали б его за полминуты. Попрактиковались бы заодно».

«А пока я звала бы на помощь, он сожрал бы мару. И вряд ли они бы справились с ним».

«А если б он сожрал тебя? Потом бы все равно сожрал бы и её»

«Это уже риторический вопрос», – закончила я разговор и наклонилась к маре.

Она была жива, но сильно ранена. Крови на земле было очень много, великолепный костюм был тоже пропитан кровью, а в животе зияла огромная рана. Как-будто оттуда выдрали кусок плоти. Вздохнув, я принялась за дело. Морозный денёк оказался очень даже кстати. В прохладе заниматься ранами безопаснее. Для раненых. И сложнее для лекарей. Поэтому пришлось сконцентрировать тепло в кистях рук и шить. Промывать и шить. Не знаю, действовал ли на такие существа как мары эфир дурманящего лопуха и обработка снежным морозником. Использовать магию для обезболивания я не решилась, потому что не знала, как здешняя магия действует на таких существ как мары. И пока я занималась раной, она не произнесла ни звука и, надеюсь, не чувствовала боли.

Убедившись, что мара без сознания, оглядевшись по сторонам и повесив завесу невидимости, я активировала заклинанье сканирования. Не то чтобы оно было запрещённое, о нем просто не знали в этом мире и могли обвинить во всем, о чем я и подозревать-то не могла. Сложно, конечно, контролировать, что знают, а что не знают в этом мире и использовать только разрешённую и известную здесь магию. Наставник учил меня этому все то время, пока был жив. Да и целительству, которое работает в этом мире тоже. Магией врачевания он владел такой, какая и не снилась мэтрам Академии.

Сканирование показало, что задета бедренная кость и там начался первичный процесс некроза. Но здесь хотя бы никто не увидит, что именно я делаю, чтобы вытравить эту гадость из тела. Призвав лазерное свечение, пришлось быстренько и на свой страх и риск прижечь гниль. Плохо было то, что сосуды в глубокой ране все ещё кровоточили. Хотя у мар, насколько я помню из той краткой беседы, ускоренная регенерация ран. Плюс холод должен был способствовать остановке кровотечения. Я на это сильно рассчитывала, но процесс шёл очень медленно.

Теперь бы перенести её в дом, но желательно, чтоб никто не видел. Значит, надо подождать пока стемнеет и активировать артефакт левитации. На руках я её точно не дотащу. А если дотащу, то уже полуразвалившимся трупиком.