— Нет. Я пока тоже освежусь.

Он резко кивает и уходит наверх. Гамби вопит, не понимая, какого черта ее человек медлит с выдачей завтрака. Я исправляюсь, бурча под нос, что как-то уж слишком быстро она забыла свои помоечные будни и возомнила себя королевой.

Только покормив Гамби, иду в ванную. Горячая вода бьет по плечам, мышцы расслабляются, и меня окончательно размазывает. Кажется, за эти дни я тоже закончилась. Рамиль истощил меня эмоционально. Выпил все соки. Да, не специально. Я это понимаю… Как и то, что теперь, когда мы, вроде бы, все-все выяснили, должно стать ощутимо легче. Но пока мне надо бы хорошенько от этого всего отдохнуть.

Вытираю волосы полотенцем и выхожу из ванной, широко зевая. Надо напоить Гамби. Проверить мелких. Может, кофе меня взбодрит? Да, надо бы сварить. И предложить Рамилю... Но вместо этого я медленно оседаю на край кровати, чтобы немного перевести дух. Матрас так и манит... Последнее, о чем я успеваю подумать перед тем, как провалиться в сон: кажется, никакого расставания у нас все-таки не будет.

Просыпаюсь я медленно. Копошусь под мягеньким одеялом. Чувствую легкий весенний ветерок, ворвавшийся в окно. А потом — взгляд. Тяжелый. Внимательный. Такой осязаемый, что я тут же распахиваю глаза.

Рамиль сидит в кресле возле кровати, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки. Волосы еще влажные после душа. Футболка темная. Явно не домашняя. Хотя и дома он не ходит в тряпье.

Он что, смотрел, как я сплю? Со стоном утыкаюсь лицом в подушку. Потому что, с одной стороны, мне ужасно нравится эта мысль. А с другой — вдруг я храпела, пускала слюни или чего похуже?

Маньяк! Но я по нему скучала…

— Не смотри так, я страшная.

— Нет.

Матрас рядом прогибается. Рамиль осторожно проводит ладонью по моим волосам. Блин, у меня узлы внутри скручиваются рядом с ним! Оказывается, я очень… очень по нему скучала.

— Давно сидишь? — бормочу в подушку.

— Не помню. Пришел пригласить тебя на свидание, а ты спишь. Ну, я и решил дождаться, когда ты проснешься.

— На свидание? — уточняю, высунувшись из своего укрытия.

Рамиль чуть заметно улыбается.

— Да. Здесь в поселке есть неплохой грузинский ресторанчик. С верандой. Может, сходим?

— Пойдем, — соглашаюсь я.

— Сколько тебе нужно, чтобы собраться?

— Час.

— Час? Чтобы просто одеться? — изумляется Рамиль.

— Именно столько времени обычно уходит у женщины, да. А ты думал, почему мы живем дольше? Это кешбэк за проведенное у зеркала время.

Рамиль ржет. У меня теплеет на сердце. Господи, как же я встряла!

Когда он уходит, распахиваю гардероб. Свои вещи я перенесла в другой конец комнаты, размежёвывая тем самым наши с Шакировым рейлы. А он, наверное, увидел, что моих вещей нет на привычных местах, и решил, что я сбежала.

Прижимаю руку к колотящемуся сердцу. С каких пор обычный поход в ресторан вызывает во мне столько переживаний? Хотя какой он обычный? Это же наше первое настоящее свидание! Да, так бывает. Мы живем вместе, а на свидании еще не были!

Перебираю свои скудные наряды дольше, чем следовало бы. В итоге останавливаюсь на летнем платье с открытыми плечами — вполне себе вечернем варианте. Волосы укладываю мягкими волнами. Даже крашусь чуть тщательнее обычного.

Мне так хочется ему нравиться… Нет! Я хочу сразить его наповал. Чтобы у него не нашлось слов. Чтобы перехватило дыхание. Чтобы у него встал и стоял все время, пока мы будем есть! И плевать, если это желание делает меня пошлячкой…

Когда я, наконец, спускаюсь вниз, Рамиль стоит у окна и что-то печатает в телефоне. Услышав шаги, поднимает голову. И замирает. Сам того не зная, воплощая в жизнь каждую мою даже самую смелую фантазию.

Останавливаюсь на лестнице, давая ему меня рассмотреть как следует. Он и смотрит, ага… Да еще как!

Я слетаю вниз, потому что наше свидание под угрозой. Что-то мне подсказывает, еще немного, и мы не выйдем из дома вовсе. День… Или два. А может, и всю неделю.

Рамиль так и молчит, не отрывая от меня голодного ищущего взгляда. Но вот ведь — в этом молчании больше глубины, чем в любых, даже самых изощренных, комплиментах.

— Идем? — я все-таки не выдерживаю.

Он медленно выдыхает, берет меня за руку:

— Да, конечно.

Ресторанчик оказывается неожиданно уютным. Небольшая веранда утопает в зелени и цветах. На столах горят лампы. Из открытых окон тянет шашлычком. М-м-м. Что может быть лучше? Теплый, практически летний вечер. Рамиль напротив. Вино… Которое я, впрочем, пью одна, ведь с похмелья Шакирова передергивает от одного его вида.

— Так тебе и надо, пьянчужка, — гаденько хихикаю я. Рамиль бросает на меня очередной голодный взгляд из-под упавшей на глаза челки. Делаем заказ. Болтаем о какой-то ерунде. Я рассказываю про Сметанку, которая научилась залезать в цветочные горшки. Рамиль внимательно слушает. Но вдруг подскакивает и…

— Я отойду на пару минут. Подождешь?

— Конечно, — изумляюсь я.

Рамиль быстро уходит. Смотрю ему вслед с легким недоумением. Минутка затягивается. Проходит десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Я уже начинаю по-настоящему нервничать. Будь на месте Шакирова какой-нибудь левый парень из Тиндера, я бы подумала, что он сбежал, чтобы не оплачивать счет. А тут и вовсе не знаю, что думать.

Вечер испорчен! Я стараюсь не торопиться с выводами, усилием воли останавливая эмоциональные качели, которые Рамиль подтолкнул своим дурацким поведением. Но это вообще непросто!

Возвращается Шакиров, когда я близка к тому, чтобы уйти. Но как он возвращается!

Открыв рот, гляжу на огромный букет розовых пионов, который даже он едва удерживает в руках, что уж говорить обо мне? То есть все это время он просто готовил сюрприз? Уму непостижимо!

Покачав головой, прячу лицо в ладонях, через щелочки между пальцев подглядывая за его приближением. А ему ведь приходится пройти через всю веранду, потому что наш столик в торце, и, естественно, к нам прилипают взгляды других гостей ресторана. Смотрю на Рамиля и чувствую, как у меня внутри будто вечная мерзлота тает. Да, может, он неспособен к красивым признаниям. Но зато он может сорваться посреди ужина и притащить мне пионы, цвет которых один в один повторяет оттенок моего платья. А еще он может смотреть… Смотреть на меня так, будто я для него — самое важное, что вообще случалось в его сознательной жизни. И, если честно, мне кажется, это гораздо важнее любых, даже самых красивых слов.

Марина

Из ресторана мы выходим уже ближе к закрытию. Я, наверное, навсегда запомню этот вечер — такой он идеальный. В смысле и сам вечер, и мой спутник. Хотя, наверное, одного просто не случилось бы без другого.

Все еще немного скованный, Шакиров то до икоты меня смешит своими остроумными замечаниями, то поджаривает на медленном огне желания, тлеющего на дне его глаз, то всячески подкалывает и цепляет, заставляя меня дуть губы в притворном возмущении.

— Давай пройдемся? — предлагаю, когда он расплачивается по счету.

Рамиль кивает, встает, предлагая мне локоть. И мы под ручку идем домой через парк, любуясь отражающимися в небольшом озерце огнями. Поселок к вечеру становится особенно красивым. В домах загорается свет. Вдоль заборов вспыхивает подсветка. Будто перешёптываясь между собой, шумят молодой листвой деревья. Плечи ласкает немного остывший к вечеру воздух. Я ежусь, и Рамиль тут же закидывает руку мне на плечо, сильнее прижимая к себе. Так действительно гораздо теплее. Улыбаюсь, уткнувшись носом ему в подмышку. Чудесный аромат самого Шакирова переплетается с ароматом пионов, которые он несет в свободной руке. А я… Я все еще не могу налюбоваться и им самим, да, и своим подарком.

Телефон в кармане Рамиля в который раз вибрирует. Явно не собираясь отвечать, Шакиров только плотнее прижимает меня к себе. Через минуту телефон оживает снова. И снова, и потом еще один раз.