Первый раз они приехали «на пару дней».

Прожили неделю.

Второй — через месяц, «просто повидаться». И как-то незаметно остались почти на месяц.

На третий раз Рамиль не выдержал. Сначала очень спокойно напомнил, что у всех взрослых людей есть телефоны. Потом объяснил, что предупреждать о визите — нормальная практика. А после четвертого внезапного появления, во время которого мы вообще-то были заняты очень важными супружескими делами, принципиально снял им номер в гостинице.

И с тех пор стоял насмерть.

Нет, в открытую они уже почти не конфликтовали. Динара Александровна слишком уважала сына, чтобы идти против него напролом, а я слишком любила Рамиля, чтобы вмешиваться в их разборки. Поэтому у нас сложился своеобразный пакт о ненападении.

С моей семьей, кстати, таких проблем вообще не существовало. И, думаю, именно это в конечном счете утвердило Рамиля в мысли, что внезапные визиты его родни — довольно сомнительная практика. Моим бы и в голову не пришло заявиться без приглашения. Мама до сих пор спрашивала: «Марин, а Рамилю точно удобно, если мы приедем?». Да и на сколько они приезжали? На пару дней. Когда Ане потребовалось обследование.

В общем, вытираю со стола, когда от резкого запаха стоящих на нем цветов меня внезапно начинает мутить. Ух ты! Так вот ты какой — токсикоз?! Опираюсь ладонями о край. Делаю медленный-медленный вдох сквозь зубы, когда слышу шаги.

— Что случилось? — моментально подскакивает ко мне муженек. Да ладно, я что, вот прям так плохо выгляжу?

— Голова закружилась. Наверное, устала просто.

— Или?..

Сердце подскакивает. Поворачиваю голову, скользя по лицу мужа подозрительным взглядом. Да нет… Он не может знать. Я оттягиваю этот момент до победного, понимая, что как только Шакиров узнает про беременность, наша счастливая семейная жизнь неизбежно превратится в спецоперацию по вынашиванию наследника. С графиками. Врачами. И с контролем всего, что можно контролировать.

— Может, дело в задержке?

Да нет! Ну… как так? А собственно, чему я удивляюсь. Он все всегда замечает!

— Может, — сиплю я. — И… как давно ты в курсе?

— Дней семь…

То есть с первого дня. Да блин.

— И молчал?!

Вот это совсем… Совсем на него не похоже!

— Ждал, когда ты сама скажешь.

Я смотрю на него во все глаза. Рамиль устало проводит ладонью по лицу и неожиданно тепло улыбается.

— Вдруг ты хотела сюрприз сделать. Я все испортил?

Трясу головой — нет! Мне такое и в голову не пришло бы. Потому что такими сюрпризами Шакирова можно и в гроб загнать. Ну, я так думала… А он ничего, вон. Держится.

Правда, садится, не доверяя ногам. Но обнимает меня за бедра. И утыкается лбом в живот. И сидит. Просто сидит так несколько секунд…

Молча. У меня внутри в этот момент буквально все плавится.

— Рамиль…

Он медленно выдыхает. Поднимает голову. Какие же у него глаза… Шальные. Счастливые. Испуганные. И абсолютно точно влюбленные.

— Я так сильно тебя люблю, Марин, — говорит он хрипло. — Ты даже не представляешь.

— Почему же? Я тоже тебя люблю. Очень-очень. Ты — лучшее, что со мной случилось.

— До него? — он мягко проводит по моему животику.

— Нет. Не до. Лучшее…

— Он родится, и ты запоешь по-другому.

— Ревнуешь?

— Нет. Так и должно быть. Наверное…

Со смехом сгибаюсь пополам и утыкаюсь в его макушку.

— Даже когда он родится, это будет все равно второе по важности событие в моей жизни. А первым со мной все же случился ты.