— Виолетта. — На этот раз в том, как он произнес мое имя, не было ни синисходительности, ни поптыки успокоить. Я еще несколько секунда оставляла глаза закрытыми, прежде, чем все же решилась встретиться с ним взглядом. — Азарель совершил одну ошибку. Он не сказал Изольде, что кольцо с тобой связано. Он убедил ее, что это просто формальность. Что ты — пустое место, старая жена, которую легко убрать с дороги.

Я подняла взгляд.

— И что это меняет?

Каэль чуть наклонил голову. В свете коптящего светильника его глаза снова казались темнее обычного.

— Я знаком с Изольдой. Она расчетлива, — сказал он, а меня почему-то сильнее всего задел факт их знакомства. — Она не из тех, кто пойдет на плаху за мужем. Если она поймет, что родовая магия не на его стороне — что ты настоящая хозяйка этого артефакта, что Азарель обманул ее, а Император уже обратил на них внимание — она первой начнет искать выход. Ей нужно только показать правильную картину. Испуганная брошенная жена ее не удивит. Именно этого они и ожидают увидеть. Как ожидал и я. Женщина же, которая стоит ровно и знает силу, что дает ей этот перстень — совсем другое дело.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на доски пола.

В голове билась одна мысль — тупая, настойчивая, как головная боль под конец долгого дня. Кольцо практически наверняка убило Виолетту. Что если и со мной теперь оно обойдется так же. Что есть Каэль ошибается? Неужели мне придется бросить все, чем я так дорожила в этой новой и такой странной жизни. Стать игрушкой в руках совершенно незнакомого мне мужчины. Дракона.

Но потом я вспомнила кое-что другое.

Как Таша пела в своей бочке по утрам. Как Марта принесла варенье и простыни, тепло улыбаясь. Как менялась Милка за то недолгое время, что мы были знакомы. Как я отмывала этот зал от грязи и копоти — в первый день и каждый последующий. Просто — взяла тряпку и отмывала. Потому что теперь эта таверна и была моей жизнью.

Здесь мое место.

— Нам нужен план, — произнесла я.

Голос прозвучал ровно. Твердо. Удивительно твердо, если учесть, что внутри все еще что-то ныло на низкой, почти неслышимой ноте.

— Азарель ждет покорности. Изольда ожидает сломленную соперницу, которую можно не принимать всерьез. — Я выпрямила спину. Сложила руки перед собой. — Мы дадим им то, чего они не ждут.

Каэль смотрел на меня долго. Потом в уголках его глаз что-то изменилось. Не улыбка — что-то глубже и холоднее. Расчетливое.

— Тогда начнем, — сказал он. — У нас двое суток.

— Но на этот раз, Каэль, — я перестала прятать взгляд и посмотрела прямо на него. — Никакой лжи. Ни единой. Мне все равно, насколько правда неудобна — для тебя, для твоего брата или для меня самой. Только правда. Я не хочу снова быть игрушкой. Помогите мне избавиться от этого перстня и от бывшего мужа. Быть может если я освобожусь от них, я и сама смогу стать для вас хорошим свидетелем.

— Договорились, — произнес он, ни на секунду не задумавшись.

Мы просидели рядом несколько часов, обсуждая и отметая одну идею за другой.

Когда план наконец сложился — грубо, с шероховатыми краями, но все же сложился — я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Старые балки, темные от копоти. Я успела узнать каждую трещину в них.

За окном стояла глухая ночь. Где-то далеко тявкнула собака и замолчала. Светильник между нами догорал — фитиль уже едва тлел, и тени стали длиннее, гуще, будто подбирались ближе.

Я смотрела на кольцо, все еще лежавшее на столе между нами. Не убрала его. Не надела. Просто смотрела и сопоставляла.

— Ты сказал, что оно живое, — произнесла я наконец.

— Да, — Каэль не удивился вопросу. Ждал, наверное, заметив мой пристальный взгляд и как я покусывала губы в задумчивости.

— Тогда объясни мне кое-что. — Я все же потянулась и взяла кольцо двумя пальцами, поднесла к догорающему светильнику. Дракон с рубиновыми глазами смотрел прямо на меня. — Сегодня ночью, когда пришел твоей человек, оно потеплело. Прямо перед стуком в дверь. Секунд за десять, наверное. Я даже не обратила внимания тогда. Решила, что мне показалось.

Каэль медленно сел ровнее.

— Ты уверена?

— Я уже несколько недель ношу его на шее, — сказала я сухо. — Я знаю, как оно себя ведет. На тебя оно реагировать практически перестало, хотя в первые дни постоянно обжигало.

Он смотрел на меня хмуро, будто что-то просчитывая и сопоставляя.

— Родовые артефакты высокого уровня, — произнес он медленно, будто проговаривал то, что обычно не произносят вслух, — способны чувствовать угрозу. Не мыслить, не предупреждать намеренно. Но реагировать — да. На приближение магии.

— То есть оно почувствовало гонца?

— Не гонца, — сказал Каэль. — Гонец — человек. Артефакт не реагирует на людей. — Пауза. — Он реагирует на магию дракона.

Я опустила кольцо на стол.

Мы оба смотрели на него.

— Гонец приехал один, — произнесла я тихо.

— Да.

— Но если кольцо почувствовало магию до его появления...

— Значит, гонец ошибся, — закончил Каэль и мы столкнулись взглядами.

Я считала секунды, стараясь успокоить сердцебиение и прогнать предчувствие. Раз. Два. Три.

— Каэль, — позвала я тихо.

— Да.

— Если бы Азарель выехал раньше срока, твой человек бы узнал?

— Да.

Я кивнула, сглотнув горькую слюну и стараясь убедить себя, что всего лишь надумала лишнего.

— Значит у нас есть два дня. Верно? Кольцо же могла просто еще раз среагировать на тебя слабо, вот и почти незаметно…

Он смотрел на меня. В свете умирающего светильника его глаза были очень темными.

— У нас есть пара дней. Только если дракон, решивший вернуть принадлежащую себе вещь, не решит распахнуть крылья, а не трястись в дороге.

Глава 17. Тяжесть ожидания

Ночь я провела, уставившись в потолок своей комнаты и вспоминая.

Вспоминая свою прежнюю жизнь. Доступные мне кусочки жизни той, прошлой Виолетты. Сравнивала. Сопоставляла. Сочувствовала и думала. Думала о том, что произойдет, если Каэль хоть в чем-то ошибся. Что если Азарель все-таки намеренно не провел ритуал и от своей бывшей жены он ждет что-то иного? Что если он вовсе не станет церемониться и поняв, что кольцо оказалось связано со мной — убьет меня. Мыслей и тревог было слишком много, уснуть они мне так и не дали.

Я спустилась в зал, когда небо едва начало светлеть над горизонтом. Тяжелые тени еще жили по углам, цеплялись за балки, прижавшись к ножкам стульев. Но у окна уже стоял Каэль — будто бы и вовсе не поднимался к себе.

Он не обернулся на скрип ступеней, но я была уверена, что мое появление все же не осталось незамеченным. Вчерашние признания лежали на душе тяжким грузом. Мне хотелось одновременно подойти ближе и уйти так далеко, чтобы никогда больше не встречаться с этим мужчиной. Но сейчас он был моей единственной надеждой на столь полюбившуюся мне жизнь. На свободу.

Все так же сохраняя молчание прошла на кухню и занялась привычным делом. Скоро проснутся и другие постояльцы, возможно заглянет и кто-то из местных. Завтрак должен быть готов. Спустя время вернулась во все еще практически пустой зал с кашей — густой, горячей, с маслом — и взваром, ароматным, с мятой и сухой смородиной. Поставила одну из тарелок рядом с Каэлем на подоконник. Он как и я продолжал хранить молчание, но взял предложенный завтрак так быстро что на секунду его пальцы накрыли мои.

Это мимолетное касание вдруг показалось единственным якорем в моем привычном мире, который вот-вот собирался рассыпаться на ветру.

Мы ели стоя, глядя на медленно просыпающуюся деревню. Где-то заскрипели ворота — протяжно, недовольно, как человек, которого разбудили слишком рано. Пропел петух. Потянуло дымом из соседской трубы. Обычное утро. Только для меня оно больше таким не было.

Внутри у меня все было сжато в тугой, болезненный комок — где-то под ребрами, там, где обычно и живет страх. Вот только кого-то страх заставляет замереть, будто маленького зверька. Меня страх толкал на действия.