Я молча переложила готовую яичницу на тарелку и поставила на стол так, чтобы Таша могла дотянуться, пристроив рядом вилку, а сама села рядом с кружкой травяного отвара.

— Я пошла к Медвежьему омуту, — продолжила русалка, игнорируя еду. — Нашла камень потяжелее, привязала к поясу и прыгнула с обрыва. Думала — все, отмучилась. А вот дудки! Вода меня не убила. Магия старого омута почему-то решила, что мне там самое место, только в новом виде. Очнулась я уже с хвостом, жабрами и непреодолимой тягой топить неосторожных рыбаков.

Она в сердцах хлопнула ладонью по воде.

— Ну где справедливость, а?! Я же просто хотела умереть! Хотела прекратить эту боль от предательства! А вместо этого получила вечность с рыбьим хвостом и мокрой задницей! Драконова проклятая магия! Даже утопиться по-человечески — и то не дали! Никакого уважения к чужим желаниям! Я до сих пор как вспомню этого гада, так волосы дыбом встают. Ради чего все это было?

Я мягко накрыла своей ладонью ее мокрую, холодную руку.

— Ради того, чтобы ты поняла одну простую вещь, Таша, — тихо, но твердо сказала я, глядя прямо в ее блестящие от невыплаканных слез глаза. — Жизнь — это слишком ценный дар, чтобы расставаться с ней из-за какого-то трусливого идиота.

Русалка шмыгнула носом и недоверчиво посмотрела на меня.

— Магия этого мира оказалась мудрее тебя в тот момент, — улыбнулась я. — Она подарила тебе второй шанс. Да, с хвостом и в бочке, зато теперь ты — моя самая надежная подруга и единственная, кто может заставить чиновника икать от ужаса. О твоей капусте говорят по всей округе. А добрая треть моих посетителей, уверена, приходят только ради твоих шуточек. Разве этот Рик стоил того, чтобы лишить мир такой потрясающей тебя?

Русалка поморгала, переваривая мои слова. Затем медленно перевела взгляд на тарелку с завтраком.

— Яйца остынут, — буркнула она, подтягивая тарелку к себе и вооружаясь вилкой. — И вообще... если я когда-нибудь встречу бывшего, я ему эту вилку в одно место воткну. И твоему бывшему воткну. Просто из принципа.

— Обязательно, — кивнула я, с облегчением делая глоток и пряча за кружкой улыбку. — Но сначала мы их хорошенько отлупим твоей любимой скалкой.

К моему удовольствию, Таша хмыкнула уже чуть веселее и принялась за свой завтрак с обычным аппетитом.

Каэль появился после обеда и застал меня за вымешиванием фарша. Поздоровавшись, я вновь сосредоточилась на мясе, надеясь что гость поймет намек и уйдет, избавив меня от необходимости вспоминать вчерашнюю неловкость.

— Котлеты, значит, — констатировал он по-хозяйски заходя на кухню и устраиваясь на том самом стуле, где обычно завтракала Милка. — Наконец-то попробую. А то местные столько рассказывали...

Он замолчал, рассматривая меня так пристально, что я снова почувствовала, как щеки начинают румяниться. Сдула выбившуюся из-под платка короткую прядку и хмуро посмотрела на гостя.

— Ужин будет вовремя, уверена вам понравится. А сейчас, если не против, могли бы…

— Скажите, Виолетта, — перебил он, и в его голосе снова зазвучала та странная, почти нежная сталь, что пугала и злила меня в первые дни нашего знакомства. — Вы вчера рассказывали о бывшем муже. О том, что вы были для него «редкостью». А чем он занимался?

Я замерла, и удивленно уставилась на него. Причем здесь вообще бывший муж Виолетты?

Я быстро опустила глаза, с удвоенной силой вминая лук и специи в мясной фарш. Пальцы вязли в холодной массе, и это помогало хоть немного собраться с мыслями и покопаться в воспоминаниях. Главное — не выдать ту панику, что на секунду вспыхнула внутри. Это не мой бывший муж, а воспоминания Виолетты все еще какие-то обрывочные. Но для Каэля мы — один и тот же человек, значит отвечать придется.

— Какое это имеет значение сейчас? — стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросила я. — Меня все равно ни во что не посвящали и никаких тайн я не знаю.

— Праздное любопытство, — Каэль слегка наклонил голову, но его внимательный, цепкий взгляд говорил об обратном. Он явно что-то искал в моей реакции. — Просто в наших краях слово «редкость» обычно используют торговцы магическими артефактами или... контрабандисты.

Я хмыкнула, с силой отбивая ком фарша о дно миски. Шлепок вышел громким и весьма красноречивым.

— Ни то, ни другое, — сухо ответила я, лихорадочно роясь в обрывках чужих воспоминаний, доставшихся мне вместе с этим телом. — Он был кем-то вроде коллекционера. Собирал диковинки. Редкие вещицы, необычных животных, ну и... все такое. Я была для него именно таким очередным красивым трофеем. Ну и приданое мое ему, уверена, тоже приглянулось. Пока не разонравилась и не оказалась на улице.

Каэль задумчиво постучал пальцами по деревянной столешнице.

— Вот как. Коллекционер, значит, — протянул он, словно пробуя это слово на вкус.

Я выдохнула и с шумом бросила остатки фарша в миску. Сполоснула руки, чтобы фарш меньше лип к пальцам. Повернулась обратно к гостю, приняв для себя решение.

— Каэль, — я прямо посмотрела в его темные глаза, стараясь вложить в тон максимум непреклонности. — Я рада вам как гостю моей таверны. Но мое прошлое — это закрытая дверь. И я не собираюсь открывать ее на потеху вашему любопытству. Так что давайте сменим тему. Вы говорили, что что-то ищете здесь? Может я смогу помочь. Местные ко мне уже привыкли. Могу поспрашивать.

Каэль замер. Стук пальцев по деревянной столешнице резко оборвался. Он посмотрел на меня с легким удивлением, которое быстро сменилось оценивающим прищуром. Словно взвешивал в уме: стоит ли вообще воспринимать всерьез мое предложение.

— Поспрашивать? — медленно повторил он, чуть подавшись вперед. — Виолетта, вы даже не представляете, во что предлагаете ввязаться. Люди, о которых я пытаюсь навести справки, не отличаются снисходительностью к излишне любопытным. Особенно к таким...

Я едва сдержала снисходительную улыбку. Почему-то все приезжие считают свои проблемы невероятно уникальными и смертельно опасными. Наверняка ищет какого-нибудь сбежавшего должника или проворовавшегося компаньона, а нагоняет туману, будто речь о государственной измене.

— Зато они наверняка любят вкусно поесть и выпить, — пожала я плечами, возвращаясь к прерванному занятию. — А за кружкой хорошего эля и тарелкой горячего мяса у людей часто развязываются языки. Я ведь не предлагаю устраивать засады в подворотнях или бегать за вашими обидчиками с кухонным тесаком. Просто слушать и запоминать. Таверна — лучшее место для слухов.

Уголок его губ дрогнул, и улыбка слегка смягчила резкие черты его лица.

— С кухонным тесаком вы смотритесь весьма убедительно, — заметил Каэль, бросив короткий взгляд на внушительный нож, лежавший на разделочной доске. Он помолчал пару секунд. — Хорошо. Если кто-то из новых посетителей начнет слишком много болтать о странных грузах, прибывших по южному тракту, или попытается снять комнату, избегая встреч с городской стражей... просто дайте мне знать. И умоляю, никакой самодеятельности.

«Странные грузы». Значит, все-таки контрабанда или украденный товар. Не в этом ли он совсем недавно между делом обвинил моего… в смысле Виолеттиного бывшего мужа? Я коротко кивнула, слегка нахмурившись и избегая встречаться взглядами. Готовка с этим отлично помогала.

— Договорились. А теперь, если вы не против, мне все-таки нужно работать, — я выразительно посмотрела на миску с фаршем. — Котлеты сами себя не пожарят, а голодные посетители ждать не любят.

Каэль понятливо поднял руки, будто сдаваясь, и плавно поднялся со стула.

— Ухожу-ухожу. Буду ждать ужина с нетерпением, Виолетта. Надеюсь, ваши котлеты так же хороши, как и ваша готовность помочь.

Он слегка поклонился и вышел из кухни. Я осталась наедине с мясным фаршем и запахом трав, лишь мельком подумав о том, что Каэль уж слишком дотошен для обычного человека, ищущего пропавший груз. Впрочем, пока он исправно платит за комнату, его паранойя меня не касается.

Надеюсь.

Глава 13. Песня для гостей