Как бы там ни было, с Гансом будет лучше помириться, но в этот раз на моих условиях.

Каэль появился ближе к вечеру.

Без предупреждения — как обычно. Просто открылась калитка заднего двора, и он вошел, стряхивая с плаща дорожную пыль под моим удивленным взглядом.

— Думала, вы используете главную дверь, как и все гости. А вы тайком, да через черный ход, — поднялась от небольшой грядки, которую я как раз закончила пропалывать, и с усмешкой прокомментировала его вторжение, стягивая перчатки.

— Слышал, у вас было весело, — произнес он с ответной улыбкой, приближаясь и игнорируя мое замечание.

— Слухи распространяются быстро, — пожала я плечами и пристроила перчатки на ближайшей бочке. — К счастью, все остались целы.

— В маленьких деревнях — особенно быстро.

Он подошел ближе. Я почувствовала знакомый запах древесины и кожи, и вдруг поежилась. Стало неожиданно прохладно — вечерний воздух уже тянул холодом, который ранее я не чувствовала, будучи занята работой.

Каэль это тоже заметил.

Он молча расстегнул нижний плащ — не свой дорожный, а какой-то другой, более легкий, темный — и набросил мне на плечи. Я почувствовала, как плечи тут же окутало теплом, будто бы по плащу только что прошлись горячим утюгом.

— Это магия, — сказала я, не спрашивая, но поднимая брови в удивлении. Я примерно представляла ценность подобных вещей в этом мире.

— Немного, — согласился он.

Изнутри слышались голоса — деревенские все еще обсуждали ночное происшествие у реки. Я слышала обрывки: «...и ведь вытащила же!», «...а Ганс-то, Ганс!», «...вот вам и хозяйка из города...». Сегодня обслуживание на себя взяла Таша. Я за весь день слишком устала от сочувствующих взглядов и восхищений собственной храбростью в спасении обидчика, который уже успел покинуть Вилку.

Каэль стоял рядом и смотрел на меня.

— Пойдемте, — сказал он просто.

Я хотела было возразить — посуда, уборка, скоро нужно будет закрываться, апрятаться от гостей и дальше казалось уже неправильным. Но он уже слегка развернул меня в сторону реки — не за руку, а как-то иначе, легким движением придерживая за плечи, словно указывая путь — и я поняла, что очень устала. И что толпа внутри сейчас не для меня.

— Таша! — крикнула я в сторону кухни. — Я ненадолго.

— Ага, — донеслось в ответ. И, после паузы, с нескрываемым удовольствием: — Идите-идите, я присмотрю.

Каэль приоткрыл калитку.

За нашими спинами гомонила Вилка — живая, шумная, уже совершенно своя. Но он повел меня не через главную улицу, а в обход. Тихой тропкой вдоль плетней, где уже синели сумерки и пахло цветущей черемухой. Плащ на моих плечах был очень уютными. В груди что-то медленно теплело.

Я шла и думала, что жизнь — странная штука. Мой спутник тоже молчал, вопреки своим обычным привычкам. Как будто удивительным образом чувствуя, что тишина это именно то, что нужно мне сейчас больше всего.

Дойдя до реки, мы остановились, так и не сказав друг другу ни слова.

Вода текла спокойно, будто ничего в этом мире не могло ее взволновать. Только редкие круги расходились по поверхности — то ли от рыбы, то ли от ветра, который начал постепенно набирать силу.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как прохлада подбирается под ткань платья, несмотря на теплый плащ Каэля.

Он стоял рядом. Слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью.

— Вчера вы сделали глупость, — сказал он наконец.

Я повернула голову.

— Это какую же?

— Вытащили человека, который пришел вам навредить.

Я пожала плечами.

— Он тонул.

— Это очевидно.

— Это единственный ответ, который у меня есть, — я посмотрела на воду. — Я не такая, как он.

Некоторое время он молчал. Я уже решила, что разговор на этом закончился, когда услышала:

— Такие решения… обычно дорого обходятся.

Я усмехнулась.

— Привыкаю.

Ветер усилился. Где-то далеко прокатился первый, почти ленивый раскат грома.

Я невольно подняла взгляд к небу.

— Гроза? — тихо спросила я.

— Похоже на то.

Мы снова замолчали. Но теперь это молчание было другим — не спокойным, а натянутым, как струна, которая вот-вот сорвется.

— Вы всегда появляетесь вовремя, — сказала я, не глядя на него.

— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Иногда — слишком поздно.

Я нахмурилась и повернулась к нему, но он уже смотрел не на меня, а куда-то в темноту за рекой.

Словно слушал что-то, доступное только его слуху.

— Вам стоит быть осторожнее, Виолетта, — сказал он тихо, наконец.

— Из-за Ганса?

— Если бы только из-за него.

Холодок пробежал по спине — на этот раз совсем не из-за ветра.

— Вы сейчас меня пугаете?

Он чуть повернул голову, и в слабом свете первых звезд его взгляд показался мне слишком темным.

— Лишь хочу дать совет.

Гром прогремел ближе. Резче.

— Пойдемте, — сказала я, отворачиваясь. — Пока нас не смыло вместе с вашей загадочностью.

Он тихо усмехнулся, но ничего не ответил.

Обратно мы шли быстрее. Ветер уже трепал ветви, поднимая с земли сухую пыль, и где-то вдалеке вспыхнула первая молния.

У самой калитки я остановилась.

— Спасибо за плащ, — сказала я, снимая его с плеч.

— Оставьте, — коротко ответил он. — Ночь будет холодной.

Я кивнула и, не добавив больше ни слова, зашла во двор. Внутри таверны было тепло, шумно и почти привычно. Но это ощущение — будто что-то надвигается — уже не отпускало.

Я поднялась к себе позже обычного, слишком уставшая, чтобы думать. И все же, засыпая, я успела отметить: ветер за окном усилился. А гром звучал уже совсем близко.

Глава 14. Гроза и то, что прячется за ней

Во сне голос Каэля преследовал меня: «Будьте осторожнее…»

Сначала далекие слова, почти ленивое ворчание. Потом ближе. Резче. Оглушающе. С короткой вспышкой света, пробившейся даже сквозь закрытые веки. Я вздрогнула и проснулась, поняв, что это был усилившийся раскат грома на улице.

Перевернулась на другой бок, натянула одеяло на плечи и упрямо попыталась убедить себя, что это просто дождь. Обычная летняя гроза, о которой здесь предупреждают так же спокойно, как о завтрашнем подое.

Гром прокатился ближе. Я открыла глаза, морщась. Поспать судя по всему удалось совсем немного. В комнате было темно. Ветер уже бился в ставни, словно кто-то настойчиво пытался попасть внутрь. Тени на стенах дрожали, вытягивались.

Выдохнула разочарование от резкого и слишком раннего пробуждения и уже собиралась снова закрыть глаза, когда холодная капля упала мне прямо на лоб.

Я чертыхнулась. Еще одна — скатилась по виску.

— Только не это… — пробормотала я, резко садясь на кровати.

Очередной раскат грома сотряс стекла и окончательно убедил меня, что эту грозу мне переспать не получится.

Я встала, продолжая чертыхаться и путаясь в длинной сорочке. Вытерла мокрые разводы с лица. Не зря я в первую же ночь обратила внимание на подтеки на потолке, но самонадеянно так и не занялась крышей в череде других, более важных, как мне казалось, дел.

Натянула платье прямо поверх ночной рубахи, наспех зашнуровав — было не до приличий, — сунула ноги в башмаки и, сцепив зубы, сдвинула кровать в сторону, а под капающий потолок подставила ведро.

Убедившись, что в моей комнате других протечек нет, я вышла в коридор, повыше подняв фонарь. Нужно бы проверить и другие комнаты, но прежде всего — кухня и зал.

Таша в своей бочке дрыхла в углу около затухшего очага с блаженным видом существа, которому буря не только не мешает, но и доставляет искреннее удовольствие. Я даже была несколько удивлена тому, что она не захотела провести это время в реке. Одна ее изящная рука свешивалась за край, пальцы слегка шевелились в такт шуму дождя. Я секунду смотрела на нее и тихо завидовала такой безмятежности.

А потом с потолка снова капнуло. На этот раз — мне прямо за шиворот.