Мы помолчали, думая каждый о своём. Внутренняя борьба молодого и далеко не глупого парня явственно отражалась на лице. Он прекрасно понимал мою правоту, но и отказаться от участия в поиске матери, а то и в справедливой каре похитителей, чем чёрт не шутит, было для него очень тяжело.

— Ну и главное, мать увезли туда, — я показал пальцем в потолок, прервав затянувшееся молчание, — а добраться туда можно только через тех, кто сейчас, я надеюсь, всё ещё по одному из этих трёх адресов. И как их уговорить вернуть маму, я пока в душе не чаю. Ладно, двигать пора.

Протянул было уже руку к двери, но Иван перехватил её и неожиданно севшим голосом с тревогой просипел:

— Пап, ты только возвращайся, хорошо?

Тут и мне горло сдавило, да так, что с трудом удалось проглотить упрямый комок. Обнял сына и уже почти нормальным голосом ответил:

— Ты ж меня знаешь, очертя голову я не полезу, а уж если что случится, то сами будут виноваты. — тут Ванька неуверенно ухмыльнулся, видимо, вспоминая пару эпизодов из жизни, когда нехорошие люди хотели сделать плохо нашей семье.

Есть такие люди, которые вследствие скудости ума и воспитания принимают доброту и вежливость за слабость. Вот и эти оба раза быковатые хомо эректусы решили, что мирно гремящие железками мужики суть — терпилы, за счёт которых можно и нужно улучшать своё благосостояние и тешить чувство собственной важности.

В самом начале нулевых, недобитым в девяностых браткам приглянулась наша недавно объединённая мастерская. Приехали бригадой из пяти рыл, зашли в основной цех и поначалу даже пытались разговаривать. Но то ли вещества в крови, то ли природная борзота переговоры быстро низвели до угроз, порчи имущества и рукоприкладства. В тот день я впервые узнал, что способен на такое бешенство.

Пока они угрожали и ломали что под руку подворачивалось, во мне только начинали закипать фекальные массы. Но когда согнулся от удара под дых батя, крышечку таки сорвало. Как потом рассказали родичи, никто даже заметить не успел, как я уработал двоих супостатов художественно переосмысленным рычагом КПП от ГАЗ 53, на котором когда-то работал тесть. Художественное переосмысление состояло в кустарно отлитом из пластмассы угрожающих размеров фаллоимитаторе на месте набалдашника. По словам тестя, его начальник в те годы был тот ещё хрен, но с чувством юмора. Собственно, сие поделие предполагалось тому в подарок при проводах на пенсию. Однако, в последний момент коллегиально решили, что это всё-таки перебор, поэтому ограничились спиннингом, а фаллический символ прозябал настольным украшением до самого своего героического применения.

В общем, когда наше численное и тактическое преимущество стало очевидно для обеих сторон, в бой вступили остальные. Всего через минуту враг был разбит на голову, позорно бежал, роняя раненых, выбитые зубы и комки навоза, а наш дружный коллектив после зализывания ран и генеральной уборки отпраздновал победу, а героический рычаг, доселе валявшийся в ящике с железками марки «авось пригодится», занял своё почётное место на центральной стене между телевизором и флагом ВЛКСМ. Последствий, как ни странно, не случилось. То ли нас зауважали, то ли браткам было элементарно стыдно, что оказались биты пластиковым писюном.

Не прошло и полгода, как события повторились, только в этот раз было уже совсем невесело. Эти особи имели куда более серьёзные намерения и характерный кавказский акцент. Пока мы, гражданские шпаки, мялись в сомнениях, прошедший две командировки на Кавказ старший брат Борис, имевший к этому акценту особую аллергию, уже сделал выводы и приготовился к худшему.

Весёлого мордобоя с дальнейшим празднованием не получилось. Зато получился перелом лучевой кости у Борьки, пуля в окороке у меня и четыре трупа, закопанных в лесу. Пока мы с братом отлёживались дома, отцы ликвидировали следы преступления: прикопали покойников, залили пол в мастерской свежим бетоном и переработали вражеский «Гелик» едва ли не в опилки. Говорят, тесть чуть не плакал, уничтожая добротную и весьма дорогую для нас машину, но дело своё делал на совесть.

Этот эпизод в жизни стал таким переломным моментом, которые радикально что-то меняют в голове и в душе. Едва поняв по борькиным взглядам и поведению, что ситуация пиковая и радикальных мер не избежать, я только на секунду представил, что мстить могут не только мне лично, но и Лиде с детьми, внутри меня будто сорвали предохранитель с запрета на убийство себе подобных. А любая угроза детям, сначала своим, а со временем и детям вообще, превратилась в некий триггер, провоцирующий с трудом контролируемую ярость.

— А если всё-таки задержусь, значит я их нашёл и теперь ищу маму. — уже вполне уверенно улыбаясь, я похлопал сына по плечу и решительно шагнул за дверь.

Обзвон попавших под подозрение организаций сразу почти наверняка отсеял одну: контора располагалась в самом центре, работала, судя по отзывам, не первый год и приглашала на собеседование только в конце недели, так как соискателей очень много. Две других базировались на окраинах, встретиться предлагали прямо сейчас, если мне удобно, и я двинул к ближайшей.

Несмотря на первоначальное решение не соваться сразу тигру в пасть, всё-таки попёрся. Во-первых, как известно, нет хуже развлечений, чем ждать и догонять, а я и так уже слишком долго этих контрацептивов вычислить пытаюсь, когда Лида неизвестно где и что с ней. А во-вторых, я не совсем безобиден для простого обывателя. Самодельный нож в ножнах, пристёгнутых к голени, и за ремнём сзади тот самый трофейный Макаров, пулю из которого я поймал мясной частью бедра почти два десятка лет назад. Ибо у хозяйственного мужика и бычий х… в смысле хвост — верёвка. И пользоваться я этим железом умею. Может не на уровне специалиста, но уж уверенного пользователя точно.

Старое, советской постройки, двухэтажное административное здание в промзоне, как попало облепленное рекламными баннерами, сайдингом и ещё родной, видимо, обсыпающейся штукатуркой, встретило меня длинным извилистым коридором, из которого без провожатого можно и не выйти. Офис оказался в самом дальнем углу, был гулок, пуст и от того неуютен. В разных углах помещения за экранами ноутбуков на куцых столах сидели два мужика. Оба в серых деловых костюмах, но если дальний, у окна, был похож на обычного менеджера с приклеенной лыбой, то второй больше напоминал грузчика или охранника, который случайно влез не в свою форму одежды.

— День добрый. Я вам звонил полчаса назад. — поприветствовал я обитателей унылого помещения, попутно осматриваясь. Два стола, четыре стула, одинокая светодиодная панель на потолке и вторая дверь справа, за спиной «грузчика», вот и всё убогое убранство офиса, долженствующего завлекать людей на высокооплачиваемую для рядовых обывателей работу.

— Да, да, здравствуйте, проходите сюда, — затараторил «менеджер» обильно жестикулируя из-за своего ноутбука, — вот на этот стул, пожалуйста.

«Грузчик» же только кивнул в ответ, всего на долю секунды оторвавшись от своего монитора. Наверное, очень занят, хотя, где-то на краю восприятия мелькнуло, будто он смотрит не на экран, а сквозь него. Ну, может косоглазие у мужика, кто его знает.

Я аккуратно придавил мягкое седло офисного стула, устраиваясь поудобнее так, чтобы ПМ не сильно давил на поясницу. Опыта подобных собеседований у меня за полной ненадобностью не имелось, поэтому предоставил инициативу собеседнику.

— Расскажите, пожалуйста, где мне предстоит работать — о фирме, о вакансии, какие условия, зарплата?

— Э-э-эм… — «Менеджер» замялся, видимо, разговор пошёл как-то не так, — Видите ли, обычно мы начинаем с опроса соискателя — подходит ли он нам. Работа довольно тяжёлая, часто — в трудных условиях, поэтому рациональнее продолжать собеседование с теми, кто имеет подходящие физические и психологические кондиции. Но можно сделать и исключение. — мужчина доверительно улыбнулся, а затем начал выдавать, судя по всему, давно заученный текст.

Когда стороны узнали друг о друге все интересующие подробности, собеседник встал и, делая приглашающий жест, заявил: