— А это… — Миша слегка замялся, представляя второго гостя, — Мурзик!

В помещении зазвенела мёртвая тишина, через пару секунд нарушенная не то сдерживаемым кашлем, не то сдавленным хихиканьем.

— Моё настоящее имя вы и выговорить не сможете. — скрипучим, как мяв мартовского кота и, кажется, не очень довольным голосом произнёс кошкочеловек.

Нет, кроме характерных ушей и изящного полосатого хвоста с семейством кошачьих его ничего очевидного не связывало. Человек и человек. Но всё равно было во внешности инопланетянина что-то эдакое, неочевидное, позволяющее заподозрить родство с котанами даже если уши и хвост спрятать.

— Мурзик у нас — один из лучших бойцов, а в бою на клинковом оружии так и самый лучший!

Миша, кажется, пытался поправить эффект, произведённый названным именем, но получилось, как мне кажется, лишь отчасти. По крайней мере, мне стало казаться, что усевшийся на диван с истинно кошачьим достоинством и грацией млеур сейчас задерёт кверху ногу и начнёт её старательно вылизывать.

От представленной картины я неожиданно для самого себя позорно хрюкнул, из-за чего пришлось прикрывать рот кулаком и изображать приступ кашля. Заодно и причина подспудного ощущения сходства Мурзика с кошками прояснилась: несмотря на внешне неотличимую от человеческой физику тела, вся его моторика читалась как насквозь кошачья.

Рост ниже среднего, худощавый и жилистый, он напоминал кого-то из экзотических видов кошачьих. Может быть гепарда, но не настолько бегового, скорее худосочного длиннолапого леопарда. Ну и в бойцовые качества гостя охотно верилось — природная хищность чувствовалась едва ли не подсознательно.

— В общем, дело такое, — чтобы как-то сгладить неловкость ситуации, Михаил решил сразу перейти к главному, — ребята нашли корабль, судя по всему довольно древний, поэтому идентифицировать его непросто. Тем более, что не хочется слить находку, если кто-то на станции шерстит запросы в галонет. Вы как, не против помочь?

— Лично тебе или твоим «ребятам»? — ворчливо проскрипел млеур.

— Конкретно сейчас «лично мне» и «моим ребятам» — это одно и то же.

— Ладно. Согласен. Давай свой корабль.

— Глеб, скинь им данные по титану.

Мне ещё очень далеко до виртуозного владения нейросетью, поэтому я довольно долго формирую пакет данных для отправки — минуты три. Сполот при этом вскидывает бровь в лёгком недоумении, а вредный кошак наигранно зевает, сверкая короткими, но отчётливо острыми клыками и закатывает желтовато-карие глаза.

Я извиняюсь за задержку, объясняя её своим недавним знакомством с нейросетями, после чего всё-таки скидываю гостям пакет. Мурзик, ненадолго расфокусировав взгляд, пожимает одним плечом и демонстративно отворачивается, зато у сполота поднимается вторая бровь.

— Вы где его нашли? — серокожий не на шутку удивлён, но оттенки эмоций не угадываются.

— Помнишь, когда мы ещё грузы сопровождали, один торгаш с нами расплатился координатами двух систем, богатых рудными полями астероидов? — ответил за меня алтаец.

— Помню. Ты ещё решил, что оплата недостаточна. Пристрелить его хотел. — сполот впервые улыбается, вполне по-человечески. Правда, оказывается, что зубы у него тоже с серо-голубоватым оттенком. У нас такие в младших классах бывали, когда по дурости и малолетству лизали протёкшую шариковую ручку.

— Ну, вот, где кладбище кораблей, там, в самом центре и нашли.

— Что-то слышал про это кладбище, но не думал, что там наш корабль причастен.

— Так это ваш? — подключаюсь к разговору я, — Наверное, довольно старый, несколько тысяч лет он только на этом кладбище находится.

— Скажу больше: их только из эксплуатации вывели не меньше пятидесяти тысяч лет назад, а производство прекратили ещё раньше. Это очень старый проект, благодаря которому мы получили до двух третей наших обитаемых звёздных систем.

— Видимо, грандиозный был проект. А можешь что-то о корабле рассказать? Найти-то мы его нашли, даже немного исследовали, но информации по нему ноль, поэтому вот так, наощупь, его можно годами изучать, а у нас такого запаса времени нет.

— Видишь ли, у нас очень закрытое общество, — немного подумав, инопланетянин отвечает, тщательно подбирая слова, — с огромным количеством запретов и секретов. Несмотря на то, что я по определённым причинам исключён из нашего государства, большинство этих запретов и секретов распространяется и на меня.

— Ну, что ж, если не можешь, значит придётся рискнуть и поискать в сети. — я не то чтобы разочарован, но всё-таки рассчитывал хоть на какой-то минимум информации.

— Боюсь, и в сети вы мало чего найдёте всё по тем же причинам. Тем более что проект устарел задолго до появления современной версии галонета. А вероятность попадания кораблей такого класса, даже давно устаревших, списанных, непригодных к ремонту, в руки представителей других рас, не имеющих запретов на обнародование технических характеристик корабля, вы сами должны понимать — стремится к нулю.

Глядя на наши вытянувшиеся лица, ан Сан долго думает, но затем всё-таки на что-то решается.

— Не буду вас обнадёживать, но предлагаю продолжить беседу завтра. А сегодня я попробую получить информацию о корабле и о праве на разглашение информации о нём. Даже у наших запретов иногда истекает срок давности. Если же ничего не выйдет, то я буду вам помогать с освоением корабля личными силами и знаниями. Запреты запретами, но благодарность нашей расе свойственна, а я многим обязан Абагаю.

На этих словах он встал и, коротко кивнув одновременно всем присутствующим, быстрым шагом вышел из кают-компании с выражением не до конца разрешённой дилеммы на лице. Хвостатый же не удостоил никого даже кивком, сделав морду табуреткой, горделиво утопал вслед за товарищем.

Следующий день оказался невероятно продуктивным. Во-первых, в ангар к нашему земляку выстроилась очередь из покупателей. Мы ещё в полёте к станции рассортировали нажитое непосильным трудом по нескольким категориям: «к немедленной продаже», «сравним цены и продадим подороже», «посмотрим аналоги на рынке и может быть продадим» и «такая корова нужна самому».

Во-вторых, глядя на потёкший ручеёк денег, Миша с Эдиком решили, что нам необходим ещё один корабль не меньше корвета, а сверх того — глубокая модернизация и довооружение всех трёх боевых единиц: нашей, мишиной и ещё не купленной. Причём, для модернизации предусматривались не только наши запасы, но и покупные, если наших окажется недостаточно.

Всё-таки три вооружённых до зубов боевых корабля и утыканная турелями и ракетными установками баржа — это уже ощутимая сила для Фронтира. И если для войны с пиратами этого ещё маловато, то для того, чтобы успешно отбиться и удрать одним куском от сопоставимых сил, вполне достаточно.

В-третьих, предстоящее освоение гигантского «найдёныша» подразумевало пробуждение оставшихся в заморозке соотечественников, а за этим автоматически следовало многое — от подготовки комплектов нейросетей, баз знаний и личного имущества, до расчёта запасов пищевых и медицинских картриджей. Да и самих медкапсул теперь понадобится минимум вдвое больше. У нас в запасе их скопилось немало, но наших медиков категорически не устроило их доисторическое поколение.

Поэтому в медотсеке тоже было суетно: составлялись списки, собирались комплекты из наличествующего и заказывались недостающие элементы из рыночного.

Чтобы не терять время на акклиматизацию и обучение, будить новичков решили до вылета, поэтому требовалось расширить жилплощадь. Под это выделили кусок безразмерного трюма грузовоза. От общего объёма почти незаметный, но работы требующий довольно много — от банальной сварки-резки до проведения коммуникаций и установки систем. Так что и у наших «грузинов» на барже дел было выше ушей.

И в-четвёртых, пришло сообщение от Лаонвэйха. Довольный результатами своей работы сполот докладывал, что к нашему общему счастью их драконовскую систему запретов удалось обойти. Запрет на передачу тактико-технических характеристик кораблей типа «титан» проекта «Колонизатор» автоматически кончился вместе с активной экспансией, а значит и с самим проектом, а общий запрет на передачу таких данных во вне расы сполот появился много позже.