— Ну, не срочно, но нужен.

— Так а чего ты его по нейросети не вызовешь?

И вот что ему ответить? Что я по молодости к сотовому телефону года полтора привыкал, а в без малого полтинник к девайсу в мозгу, который глаза не мозолит, ещё дольше буду? В общем, помолчали мы, выразительно глядя друг на друга, как те бараны с воротами, да и пошёл я на любимый диван под фикусом, попутно набирая Фуркана.

— Чего? — каждая буква ответа прямо-таки сочилась недовольством.

— Можешь мне объяснить — почему у нас нет такой же мягкой внутренней обивки, как мы в других кораблях видели?

— Чего? — интонация явно сменилась на удивлённую.

— Ты там спишь что ли?

— Ну да.

— Ладно, спи тогда, потом поговорим.

— Угу.

Содержательно побеседовали, ничего не скажешь. Да и чего это я вдруг? Не с той ноги встал что ли? Настроение не сказать чтобы плохое, но вот бывает такое, когда что-то раздражает, а что именно — не понятно.

После памятного эсминца мы дербаним уже второй десяток кораблей, вот-вот на третий перейдём. Даже если считать по минимальным ценам, этот рейс уже многократно окупился и принёс весьма солидную прибыль, не считая того, что мы сразу смонтировали на наши корабли или притырили в личное пользование.

Одних только живых денег давно за десяток миллионов перевалило, кучка нейросетей, базы знаний скоро килограммами измерять начнём, а отдельный пакован с предметами, которые мы для себя определили, как артефакты древних, ещё только предстоит оценивать. Казалось бы, радоваться надо, а у меня день ото дня настроение портится. С чего бы?

Диван упруго прогнулся под моим весом, мягко амортизируя, будто наполненный густым киселём, но без характерного колыхания жидкости. Зато, когда я улёгся, заложив руки под голову, и подал сигнал через нейросеть — поверхность начала слегка покачиваться, как надувной матрас на воде при лёгкой волне.

Приятно, чёрт возьми, разработчики этого предмета мебели очень неплохо разбираются в потребностях разумных. Да и материал обивки на ощупь очень приятный. Не раз ко мне закрадывалось подозрение, что он рассчитан отнюдь не на то, чтобы его штанами протирали.

Вот так, покачиваясь на волнах и разглядывая персикового цвета прожилки на внутренней стороне листьев фикуса, я смог стряхнуть негативные эмоции и начал анализировать причины растущего раздражения.

Самое очевидное лежало на поверхности: время идёт, а продвижений в основном направлении нет никаких. Да, объективно всё идёт как надо: ресурсы добываются, базы изучаются, полезные ништяки копятся, команда набирается знаний и опыта. Но вот субъективно складывается отчётливое ощущение, что мы черпаем море чайной ложкой.

И таки в чём дело, я вас спрашиваю? Та-а-ак, попробуем разобраться. Ощущение хоть и субъективное, но с большой долей вероятности имеет под собой вполне объективное основание.

Когда это началось? Как минимум — после второго или третьего неразграбленного конкурентами корабля. Хотя, предпосылки были и раньше, ещё на внешнем слое кладбища.

Почему не началось, например, в астероидном поле, где мы горбатились почти месяц, а заработали меньше, чем за один день тут? А потому, что в моём распоряжении было слишком мало данных — оценить эффективность нашей деятельности было практически нереально.

Что изменилось? Стал понятен порядок цен на товары и услуги, поступили новые данные от Абагая и его оширского товарища, в общих чертах обрисовался комплекс предстоящих проблем, затрат и фронт работ. На первый взгляд, всё вполне подъёмно и осуществимо.

Так что же тогда меня грызёт?

Несмотря на все потуги, мысль увязла в непроходимом тумане осознаваемой части внутреннего мира. Подсознание же не торопилось конкретизировать свои выводы о ситуации, которые оно подавало через эмоции и чувства.

Раз не получается разобраться изнутри, значит надо попробовать найти раздражители снаружи. Авось, глаз зацепится, да и всплывёт какой-нибудь ассоциативный ряд. Жизнь на корабле, без интернета, телевидения и других внешних контактов очень сильно сужает окружающий мир, так что вряд ли поиски сильно затянутся.

С этой мыслью я одним движением соскочил с убаюкивающего лежбища и двинул на поиски. При этом отметил, что давно уже не ощущаю ставших привычными за последние годы проблем с движением — болей в спине, скрипа суставов, одышки и сердцебиения.

Да, как бы то ни было, а минимум одну медкапсулу со стратегическим запасом картриджей я в личное пользование приобрету обязательно, и всю родню, особенно стариков, через неё прогоню, да не по одному разу.

В три шага подойдя к «банкомату» пищевого синтезатора, прозванному нашими хохмачами «жрачкоматом», затребовал напиток, похожий на памятные с юности сухие соки из пакетиков, только изрядно разбавленный.

А вот эту гробину я бы с удовольствием променял на соответствующее срокам экспедиции количество упаковок еды быстрого приготовления — лапши, пюре, каш, ну или армейских сухпаев. Про тушёнку и прочую консерваторию и вспоминать не хочется — слюни набегают.

Кстати, а когда мы тут закругляться будем? Когда трюмы набьём под завязку, чтоб аж обшивка трескалась?

Прихлёбывая инопланетный «Юпи», я неторопливо направился обратно в рубку, рассчитывая начать поиск раздражителя оттуда и продолжая рассуждать.

Или когда раздербаним тот здоровенный корабль в центре кладбища?

Оп-па… А ведь это оно самое! Именно мысль о том гиганте как-то связана со всем этим. А почему?

Я остановился на входе в рубку, посмотрел на вопросительно оглянувшегося Александра Второго и под его недоумевающим взглядом развернулся обратно. Вернулся в кают-компанию и залез на диван с ногами, усевшись на манер заклинателя змей, только со стаканом вместо дудки.

Устроившись поудобнее, вернулся к вопросу: так почему же? Рассчитываю на особо богатый урожай с него? Или на то, что найдётся некий ценный ресурс, оружие, какой-то ультимативный бонус, позволяющий за один ход прыгнуть в дамки?

Да, именно это!

И каковы шансы, что мои ожидания сбудутся? Думаю, что довольно высокие. Корабль не зря в самом центре кладбища. Более того, очевидно он сам и является его центром, и… причиной. К гадалке не ходи — именно он перемолотил львиную долю всего железа, что плавает в пустоте вокруг.

Если смоделировать произошедшие тут события, то получается, что неподвижного (подбили его, сам сломался или топливо кончилось) монстра окружили и обстреливали с дальней дистанции. Монстр успешно отбился, но поле боя покинуть так и не смог.

Было это очень давно, на что указывает древность кораблей внешнего слоя — не новее третьего поколения, при этом следов сервиса «гараж-монтаж» не наблюдалось, всё строго стандартизировано (что и позволило нам так резво прошерстить десятки кораблей). То есть это был действующий боевой флот одной из стран Содружества, а не демилитаризованные и проданные на гражданку устаревшие посудины. Сейчас в мирах Содружества самое свежее поколение — тринадцатое, а это в свою очередь говорит о том, что произошедшим событиям не менее полутора-двух тысяч лет.

Со временем к месту космического сражения начали подтягиваться наши коллеги-мародёры, индивидуально и кустарно переделанные лоханки которых стали попадаться в глубине поля обломков. Сладкое слово «халява» манит не хуже, чем лампочка Ильича — мотыльков, поэтому жадные до бесплатного сыра смертники не переводились.

Сила инерции от взрывов и столкновений потихоньку расширяла поле обломков, но внутренние слои постоянно пополнялись «новобранцами», которых методично ликвидировал застрявший тут навечно гигант, да и обездвиженные недобитки, вроде приснопамятного эсминца, тоже вносили свою лепту.

Огневая мощь левиафана, видимо, потихоньку слабела, поэтому радиус поражения сузился до пары десятков километров. Где сейчас проходит граница безопасной зоны — придётся определять опытным путём. Остаётся только надеяться, что чистое от обломков пространство осталось не потому, что более удачливые конкуренты уже отожрали самый лакомый кусок.