Русские мужики восприняли его слова с пониманием и одобрением, а вот турок сощурился а-ля «собака-подозревака», на что алтаец резонно заметил, что тратить заработанное мы будем тут же и в самое ближайшее время, с его, Михаила, непосредственным участием. А на его, Михаила, личном счету денег существенно больше, чем поступит сейчас, но он готов их вложить в наше общее дело, так что нефиг рожу кривить, осман недобитый, Суворова на тебя нет.

При чём тут великий полководец, осталось только догадываться, но Фуркан пожал плечами и демонстративно отвернулся, дескать «делайте что хотите, я своё мнение лицом изобразил». А через пару минут Абагай скинул нам скрин сообщения о пополнении счёта на один миллион шестьсот двадцать тысяч кредитов. Оказалось, что контрольное взвешивание показало разницу со сканированием в нашу пользу ещё на двести с лишним килобаксов, что не могло не радовать.

Через двадцать минут, вернувшись к мишкиному ангару, ну а что, удобно и за аренду причала платить не надо, после короткого обсуждения нарезал команде задач: нашему османскому технику — составление списка покупок и подбор товаров на рынке по горнодобывающей технике и сопутствующим девайсам, профессору с Серёгой — расконсервация наших будущих шахтёров и подбор пилотов на грузовик, Эдик на посту в рубке, а мы с Шуриком и Михой на боте летим смотреть наш потенциальный второй корабль.

— Ну, что скажешь, как пилот? — спросил я Санька после осмотра, сканирования и результатов диагностики грузовоза.

— Черепаха. — ёмко отрапортовал наш второй пилот. — Такая же медленная, но крепкая.

— Так что, берём?

— Смеёшься? Берём, конечно. Состояние на четыре с плюсом, ну, если жилой модуль не считать. А трюм видел? Да в него наш корвет влезет. Если в ворота пропихнуть, конечно.

— Пропихивать ничего не будем, сам полетит. — деловито отрезал я, краем глаза наблюдая за приплясывающим от нетерпения продавцом очень характерной внешности — не то кавказской, не то арабской, — Только двигло на него сначала найдём. Что думаешь по двигателям?

— Гиперпривод у него примерно аналогичен нашему, но это нормально. А вот пространственный движок надо менять на что-то раза в три мощнее, чтобы хотя бы по прямой наравне с нами летал. Про маневренность даже не говорю — кирпич он и есть кирпич. Например, от фрегата класса пятого-шестого. Можно бы и седьмого, но тогда реактор только на него и будет работать, а нам надо бы и щиты на него навесить, и оружие хоть какое-нибудь.

Согласившись с мнением специалиста, я полез шерстить местный рынок. Вновь погрузившись в цифровое «купи-продай», отметил про себя, что для сравнительно небольшого сообщества, если можно сравнивать инопланетную космическую станцию с земным маркетплейсом, тут поразительно широкий ассортимент. Правда, следующее наблюдение расставило всё на свои места.

Во-первых, местный рынок оказался на более чем девяносто процентов вторичным. Новьё если и попадалось, то только среди мелочей, вроде баз знаний, расходников для дроидов или контейнеров, производимых прямо здесь. Всё что касалось кораблей, являлось исключительно бывшим в употреблении, причём преимущественно в долгом и отнюдь не бережном употреблении. Поэтому аналог отечественного авторазбора на станции, а скорее всего и во всём Фронтире, процветал.

А во-вторых, Содружество смогло сделать то, о чём на матушке-Земле пока только мечтают: оно создало универсальную модульную систему буквально всего — от кораблей до пистолетов. То есть теоретически двигатель от гражданской яхты аграфов последнего поколения можно присобачить к боевому хакданскому линкору поколения эдак третьего, и оно таки полетит. Правда, как, куда и надолго ли — одним ежам ведомо, да и тем вряд ли, если у них нет нейросети и соответствующих баз. У меня, кстати, тоже загруженные базы на линкоры не распространяются, поэтому и приходится апеллировать к ежам.

В общем, стало понятно, почему нужный двигатель, а точнее — система двигателей, нашлась так быстро. Приятным бонусом стало то, что продавец вызвался сам установить свой товар на нашу баржу в собственном ремонтном доке, правда, не раньше, чем послезавтра, ибо очередь.

Миша с арабом обменялись кивками, обозначив переход денег со счёта на счёт и кодов доступа от продавца к покупателю, после чего Саня, скормив бот объёмистому трюму, погнал приобретение к нашим.

Наши тоже сопли не жевали. Фуркан первым делом выкатил список на полсотни пунктов и без малого семьсот тысяч денег. Из ранее неучтённого в нём была лишь вторая медкапсула в наш бортовой лазарет. На молчаливый вопрос «нахуа?», было отвечено, что доктор там толпу народа разбудил, которому нейросети устанавливать, да грыжу со сколиозом лечить, а потом нам всем дружно учить базы, которые чем выше по уровню, тем больше усваиваются, а в капсуле — переспал с этой мыслью и готово. И вообще, помнишь, Глеб, как мы с тобой оба ранетые в очередь становились, чтобы шкурку заштопать? А нас тут уже в разы больше стало, так что случись чего, у-у-у…

Поспешив похвалить предусмотрительного техника, я побежал знакомиться с пополнением. Пополнение ничем особо не выделялось, кроме двух колоритных дам. Колорит состоял в том, что насколько одна походила на готового к поединку рукопашника — от квадратной челюсти до характерного перекатывания с ноги на ногу, настолько же другая напоминала комнатный цветочек, боящийся любого сквозняка. Как подсказал мнущийся без дела Серёга, обе дамы — медики, но если первая регулярно ездила по вахтам в качестве фельдшера, то вторая, проработав полтора десятка лет педиатром в детской поликлинике, всего лишь подвезла соседку до конторы по найму, а проснулась уже здесь. На этот раз вопрос «А нахуа, собсно, нам педиатр?» я произнёс вслух, на что получил ответ: один медик на грузовик, второй — на помощь, а то и на смену Иванычу, дескать стар и немощен, боится не потянуть, а педиатр-не педиатр, всё одно — врач.

Ага, стар и немощен, подумалось мне, он и на Земле шустрым стариканом был, а уж тут и подавно. Женщина-то вполне себе ничего такая — фигуристая, лицо породистое, симпатичное. И если мне она ровесница, то для Токмашева — очень даже молодуха. Особенно после медкапсулы. Ох, не для медицины он её разбудил, зуб даю!

Сюрпризы на этом не закончились и даже безвылазно торчавший в рубке Эдик не безыдейно просиживал штаны, а стратегически планировал глубокий тюнинг своей «ласточки». В перспективе предполагалось сменить маневровые двигатели на помощнее и добавить силовых щитов, а прямо сейчас необходимо было переставить ударные ракетные установки на неповоротливую баржу, а нам добавить турелей противокосмической обороны и малых ракетных установок.

На ставший уже сакраментальным вопрос, лётчик пояснил, что мы теперь не сможем гордо смазать лыжи в случае грандиозного шухера, а будем самоотверженно защищать беззащитную грузовую лайбу. Вот чтобы не оказаться беззубыми терпилами перед вражьим рылом, нам и нужно переставить большие и тяжёлые зубы на тяжеловоз, а себе нарастить зубов помельче, зато лёгких и много.

«Ну и щитов бы тоже сейчас неплохо прикупить», скромно потупив глазки и едва не ковыряя ножкой бронепалубу, добавил капитан.

— И сколько все твои хотелки денег стоят? — фактически уже смирившись с новыми тратами спросил я.

— Ну, если чисто турели, то всего двести-двести пятьдесят тысяч, — хитрый Эдик уже просёк, что я согласен, но суммы всё равно предпочёл выкладывать постепенно, — а если с эмиттерами щитов, то ещё плюс восемьдесят. Но к новым эмиттерам дополнительный реактор нужен — самого скромного хватит, тысяч за пятьдесят. Плюс столько же на грузовик, он-то у нас совсем голый, даже вместо брони — фольга противорадиационная.

— Итого, значит, полмиллиона. — подбил бабки я.

— Где-то так, — изображая полную покорность судьбе, выдохнул товарищ.

— Тебе полмиллиона, Фуркану семьсот тысяч, за баржу сто двадцать отдали, а нам ещё пару ботов, челноки и ещё хрен знает чего по мелочи брать придётся…

В этот момент напомнил о себе Абагай, забросивший все свои дела и сопровождавший меня с самого нашего прибытия.