— Есть! — ответили ребята.

Мы начали движение. Я рванул по своему флангу, прыгая с платформы на платформу, стараясь не задерживаться на них дольше пары секунд. Мишка, хрустя льдом, надвигался справа, а Мизуки заскользила по центру, перепрыгивая пропасти с грацией кошки.

Ковальков словно спинным мозгом почувствовал наши намерения. Бугай стоял на широкой площадке, уперев ноги-тумбы в камень, и смотрел на нас. Заметив приближающуюся Мизуки, он тут же выбросил правую руку.

С его растопыренных пальцев сорвался вихрь розовых лепестков. Сначала это выглядело даже красиво! Словно соцветия сакуры закружились в весеннем вальсе. Лепестки завертелись-закрутились и через несколько мгновений превратились в рой летящих дротиков.

Этот флористический ливень накрыл Мизуки роем разъяренных ос. Увернуться в воздухе, на крошечном пятачке камня, от полусотни летящих лезвий было невозможно. Дротики со свистом вонзились в девичью фигурку…

ПУФ!

Раздался хлопок, облачко белого дыма скрыло японку, и вместо исколотого тела Мизуки на платформу упало сосновое полено, утыканное розовыми дротиками. Полено тут же покатилось с края платформы и улетело вниз, насадившись на стальные шипы.

«Техника замещения!» — усмехнулся я про себя.

Она уже показывала мне этот фокус. Я вспомнил нашу первую встречу. Тогда я подмял её под себя, заломил руки и уже готовился сорвать маску с лица. А она пыхнула дымом и в руках оказалось полено, пока сама Мизуки материализовалась в нескольких метрах от меня и дала деру.

Теперь она провернула то же самое с Ковальковым. Использовала заменитель, а сама, скрытая остатками дыма и теневой магией, проскользнула мимо его атаки.

Я присмотрелся. Ого! Вот это скорость!

Мизуки материализовалась через секунду за спиной здоровяка. Как она там очутилась, перепрыгнув десять метров пустоты — загадка, достойная клана Сато. Не теряя времени, она оттолкнулась от камня и прыгнула Ковалькову на спину, занесла ногу для сокрушительного удара в основание шеи.

Но Ковальков оказался далеко не так прост, как казалось на первый взгляд. Бугай просчитал движение Мизуки, то ли по звуку, то ли по колебаниям воздуха. Не оборачиваясь, он топнул ногой, из платформы с треском вырвалась покрытая шипами лоза.

Лоза, словно живой кнут, хлестнула наотмашь и ударила Мизуки поперек туловища, сбивая ей атаку.

Японка глухо охнула, но в воздухе извернулась, приземлилась на ноги и тут же перешла в наступление. Она начала колотить противника руками и ногами, двигаясь так быстро, что её конечности слились в смазанные пятна. Ковальков отбивался, ставил жесткие блоки, его предплечья покрылись древесной корой, работая как щиты.

А вокруг них из платформы вылезли еще пять или шесть извивающихся лоз. Они плясали, как щупальца спятившего кракена, так и норовили оплести лодыжки и талию Мизуки.

Наша подруга порхала с платформы на платформу, уворачиваясь, крутя сальто и пытаясь достать здоровяка катаной. Но всё это было чертовски трудно. Почти невозможно. Ковальков превратил свою платформу в неприступные джунгли, и щупальца грёбаных джунглей пытались захватить куноичи в плен.

Зато эти лозы отпугивали птеродактилей, которые кружили вверху и выжидали нужный момент. А вот Глеба они ни хрена не отпугивали и тот старался незаметно подкрасться к японке. Конечно, она его уже вычислила, но работать на два фронта вряд ли сможет. Поэтому…

— Держись, Мизуки! — рявкнул я, когда сформировал огненные снаряды.

С моей платформы сорвались сразу два Огненных Клинка. Раскаленные серпы с шипением разрезали влажный воздух арены. Они ударили точно в цель и срезали три лозы у основания. Срезанные растения дохлыми змеями рухнули вниз. Клинки пролетели дальше, метя в ноги Ковалькову.

Но ублюдок прочитал мои действия. Он высоко подпрыгнул, и грациозным медведем опустился обратно, пропуская пылающие лезвия под собой.

«Ну что же, — подумал я. — Зато у него осталось меньше этих грёбаных щупалец!»

— Ковальков! Ковальков! — скандировали фанаты Долгополого на трибунах.

— Держись, Ковальков! Я прикрою! — заорал Глеб, когда запрыгнул на платформу чуть выше нас.

Мишка Морозов тем временем заходил справа, формируя ледяную магию. Я готовил новый залп слева. Мизуки отвлекала бугая в ближнем бою. Кольцо сжималось.

Но Глеб тоже не собирался наблюдать, как его коллегу по дуэли сметут с платформы. Он взмахнул рукой, выдирая снизу огромный кусок камня, размером с хорошую наковальню. Он крутанул в воздухе камень и швырнул в меня.

Глыба полетела с такой скоростью, что воздух загудел. Я едва успел увернуться, отклонив корпус назад. Камень со свистом пронесся в миллиметре от моего визора и врезался в защитный купол арены, разлетевшись осколками.

Из-за этого маневра я потерял зрительный контакт с Ковальковым на пару драгоценных секунд. И этого оказалось достаточно.

Я не заметил, как Ковальков, отбиваясь от Мизуки, вырастил из соседней платформы за спиной, здоровенный стебель лозы.

Стебель метнулся вперед, как кобра, и перехватил девушку поперек туловища.

— Мизуки! — крикнул Мишка, сорвался с места и метнул град ледяных копий.

Но Глеб Долгополый сработал на опережение. Возле Ковалькова, из воздуха вырос каменный щит. Ледяные копья Мишки со звоном разбились об эту стену, разлетевшись бесполезной шрапнелью. Они ничем не помогли нашей подруге.

А Ковальков в это время взмахнул рукой.

Толстый стебель оторвал Мизуки от платформы, поднял высоко над ареной и с силой швырнул её на ощетинившийся ковер стальных кольев!

Девушка только слабо вскрикнула, когда полетела в пропасть. После такого мощного броска её координация сбилась. Она попыталась выкинуть из рукава свой трос с «кошкой», но на сей раз фокус не удался. «Кошка» высекла сноп искр и сорвалась с края платформы.

Наша подруга полетела вниз, чтобы разделить судьбу Престолова.

Трибуны ахнули. У меня сердце на секунду остановилось, хотя я и знал про защиту.

Мизуки рухнула на колья. И снова произошло то же, что и с Престоловым. Стальные шипы, словно живые, с металлическим лязгом расступились в стороны, образуя своеобразную клетку, и захватили Мизуки в плен. Зафиксировали её так, что она не могла пошевелиться.

Всё. Для неё испытание закончилось.

— Зараза… Плохо дело, конечно, — процедил я сквозь зубы и нажал кнопку гарнитуры. — Мизуки, ты как? Живая?

— Да, всё нормально, Елисей-сан, — донесся её слегка сбившийся голос. — Только я… я это… немного копцик отбила. И гордость пострадала. Простите, цто подвела.

— Мы отомстим за тебя, — сказал я.

И тут же над головой раздался визгливый клёкот. Я вскинул голову. Оставшиеся четыре Крылатых Потрошителя снова начали кружить над нами. Похоже, убирание лоз неплохо повлияло на их смелость.

Вон, снова прицеливаться начинают! А одна и вовсе пошла на снижение! И почему-то снова я оказался предметом крылатого диверсанта…

— Еще эти ящерицы-переростки летают, мешают нормально сражаться! — рявкнул я, уворачиваясь от пикирующей твари. — Летают тут, щелкают хлебалами, орут чего-то неразборчивое! То ли на хрен посылают, то ли наоборот, желают, чтобы мы к ним подошли поближе и покормили собой! Блин, вот как же так можно усложнять испытание⁈

А в это время на правом фланге Мишка Морозов пришел в состояние бешеного хомячка. Увидев, как упала Мизуки, долговязый друган превратился в ледяного демона.

— Мизуки! Я отомщу за тебя, клянусь! — проорал Мишка дурным голосом.

Он выбросил правую руку вперед. Его меридианы вспыхнули синим светом, видимым даже невооруженным глазом. Из его ладони вырвался сноп ледяных нитей, который в полете сплелся в широкую ледяную сеть. Сеть набросилась на Ковалькова, который не успел укрыться за каменным щитом, и тут же опутала здоровяка с ног до головы, сковывая движения.

Ковальков зарычал, попытался разорвать путы магическими лозами, но Мишка не дал ему шанса. Морозов выставил левую руку, и из неё ударил поток холода.