— Может, привязать к ногам лыжи и десантироваться из окна, — задумалась несостоявшаяся прогульщица. — Махать лопатой — последнее, что она хотела. И ради чего, ради школы. Вот на работу или репетицию, всегда пожалуйста.

— А толку, — проворчала Лили. — До наших окон снег все равно не дошел.

— Соседей снизу пожалей. Представь, какого им было бы под толщей сугробов.

Фриде же надоели эти праздные разговоры, которые её дочери устроили, лишь бы не идти на учебу, и она, воспользовавшись правом сильного, быстро выгнала их на улицу, чтобы шли грызть гранит науки.

Превращенный в огромный сугроб, город выглядит по-другому. Дженса с Лили даже забыли свои обычные споры и играли в игру "отгадай, чем этот сугроб был раньше". Пока лидировала Дженса.

— Так не честно, — возмущалась младшая сестра. — Ты в лесу сидишь, как ты город так хорошо знаешь?

— Наблюдательность. В лесу без нее никак.

— Ах так. Тогда что это за сугроб?

— Машина, — влет ответила Дженса, вглядываясь туда, куда указала сестра. Сугроб действительно был округлой формы и стоял на обочине дороги.

— А какая?

— Я откуда знаю. Тут кто угодно мог припарковаться.

— Проиграла.

— Не честно! Но ладно, дай подумать.

Конечно, пытаться угадать, что за машина погребена под толщей снега, все равно, что просить слепого описать цвета, которые он никогда не видел, но Дженса сдаваться сестре не собиралась. И тут она разглядела слабое мигание на крыше. Если судить по форме, то это с огромной вероятностью полицейская машина. Только чего они не выключили мигалки, или хотели таким образом запомнить, где припарковались. Но что-то не давало Дженсе покоя.

— Стой здесь, — приказала она сестре, а сама направилась к машине и принялась её откапывать. Конечно, одними только руками сделать это было не так-то просто, но Дженса через минут десять все же добралась до дверей, и с ужасом поняла, что они открыты. Случайные прохожие, которые проходили мимо сначала смотрели со снисхождением на девочку, откапывающую чужую машину, но затем, сообразив, что что-то не так, принялись помогать. Совместными усилиями они докопались до салона, который полностью был завален снегом из-за открытых дверей. Из-под снега торчал стаканчик с остывшим кофе, словно те, кто сидели в этом автомобиле просто в один прекрасный момент исчезли, будто их никогда и не было.

И это было лишь началом. К концу дня выяснилось, что в городе не осталось ни одного полицейского.

— Это просто мистика какая-то! — воскликнула Дженса, когда прочитала новости.

— И кто нас теперь будет защищать? — робко пискнула Лили.

— Не знаю, — Фрида тоже выглядела растерянной. — Значит так, в школу теперь ходите только вместе и никаких прогулок после занятий. Уроки закончились, сразу домой. Ясно, Дженса?

— Да я и не спорю, — вздохнула старшая дочь перед тем, как уйти в свою комнату.

Исчезновение полицейских подняло в городе волну паники. И как бы мер не старался стабилизировать ситуацию, в срочном порядке вызвав из запаса всех ушедших на пенсию служителей закона, и выдернув из законных отпусков тех, кому повезло не исчезнуть, ничего путного не выходило. Люди начинали уезжать. Роуз сказала, что видела на набережной очередь на паром. Люди бежали, причем бежали налегке, с одним чемоданом или рюкзаком.

— Этим хоть есть, куда бежать, — вздыхала Роуз. — А мы в городе квартиру продали. Нам-то куда возвращаться?

Дженса её понимала. Не так-то просто начать жизнь с нуля, особенно когда ты спешно сбежал буквально, в чем был.

Сочельник выдался безрадостным. Опять началась метель и шторм. Паромную переправу закрыли, к большому неудовольствию тех, кто хотел встретить Рождество на большой земле. Планы у всех в эти дни пошли коту под хвост. Фрида ведь уже давно задумывалась пригласить на праздничный ужин родителей Роуз, но сейчас люди старались лишний раз из дома не выходить, так что все встречи и мероприятия пришлось отложить на неопределенный срок, а Рождество встречать в узком семейном кругу.

Вечером на двадцать пятое декабря из-за шторма неожиданно отключилось электричество. Стало жутко холодно, хотя резервные генераторы запустили быстро, дом успел остыть. Приходилось зажигать свечи и кутаться в пледы. И даже ёлку было не включить, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.

Дженса и Лили сидели в гостиной. Старшая пыталась читать бумажную книгу, а младшая тупо пялилась на пламя свечи. Фрида подошла к дочерям с тарелкой печенья.

— Вот и Рождество скоро, — сказала она, глядя на часы. Сестры синхронно оглянулись и тоскливо посмотрели на мать. В этот раз столь любимый ими праздник не принес им ничего, кроме тоски. Не спасала ни мамина выпечка, ни куча подарков, ожидающая своего часа под ёлкой.

— Знаете, — Фрида присела рядом. — Я не хотела об этом говорить сейчас, но, наверное, после праздников мы с вами уедем из города.

— Мы поедем к папе? — сразу же воодушевилась Лили, на что мать и страшная дочь переглянулись. Тема была скользкая.

— Нет. У нас, к сожалению, пока не хватает денег. Думаю, это будет один из небольших городов на большой земле. Посмотрим, в какой больнице есть вакансии.

— Ну вот, — надулась Лили. — Я не хочу уезжать, если не к папе. Мне и здесь хорошо.

Дженса задумалась. Она прекрасно понимала и сестру и мать, и с одной стороны у нее был страх оставаться здесь, наедине с этим туманом, а с другой, и уезжать не хотелось. Здесь у нее хоть какие-то друзья, работа. А что будет в другом городе?

— А как же Эмиль? — наконец произнесла она. — Он ведь тоже наш родственник.

— Эмиль, — вздохнула Фрида. — Поверь мне, он не пропадет. Вот увидишь, один он на острове целым останется.

— За что ты его так не любишь? — нахмурились Дженса.

— За что? — в голосе матери прорезались стальные нотки. — За что? Он беспринципный эгоист, вот за что. Он ещё в твои годы шел напролом, вплоть до того, что портил проекты своих одноклассников на всяких научных конкурсах. И ведь он не просто так здесь сидит. Раньше ведь в крупном городе одним из ведущих исследователей был, но из-за его "экспериментов" пострадал его коллега. Дело замяли, но вынудили его уйти. А его и здесь на всякие исследования тянет. Что, спрашивается, он в лесу забыл.

— Но ведь и Эстер тоже тянуло в лес, — чуть было не воскликнула Дженса, на что мать на нее шикнула, благо Лили ничего не услышала.

— И смотри, к чему это привело. Хочешь повторить её судьбу?

— Нет. Просто… — тут Дженсе пришлось набраться смелости и произнести то, что давно хотелось спросить у мамы. — Просто у нее ведь был дневник. Может она узнала, что происходит и её записи помогут понять…

— Боже, Дженса, — рассмеялась Фрида. — Ты слишком высокого мнения о своей сестре. Может она и была лучшей в школе, но раскрыть что-то серьезное в шестнадцать лет… Нет, такое только в сказках возможно. И потом, даже если и так, то вы обе так прятали свои дневники, что я бы при всем желании не смогла их найти.

Дженса сделала вид, что согласилась, но судя по тому, как напряглись не мать, услышав про дневник, заставило девушку думать, что она знает больше, чем говорит.

После праздников город опустел. Дженса видела из окна, что в соседних домах половина квартир уже опустели. Машин стало заметно меньше, как и народу на улицах. Иной раз Дженса, отводя свою сестру в школу, не встречала никого, кроме пары бродячих кошек, да и те вскоре словно испарились. Фрида целыми днями обзванивала больницы на метрике, надеясь найти себе и дочерям хороший вариант, но пока с этим было глухо.

Пару раз на улице произошли ограбления. Некоторые люди, расслабившись от того, что полицейских теперь мало, решили развлечься, отняв сумку у прохожего или вынеся из магазина всю выручку. Мер, чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль, решил сформировать дружину из добровольцев, которые следили бы за порядком. Дружинники единственные во всем городе, кто мог ходить с оружием, а видно их теперь было издалека за счёт повязки на рукаве.