— Как знаете, — чтобы не затягивать паузу, произнесла Дженса. — Я вас предупредила.

Было не ясно, вняли её предупреждению грибники или нет, может решили, что она их от грибных мест отпугивает, но в лес они всё же сунулись, при этом мило воркуя, видно восприняли историю с лисой как очередную проверку чувств. Дженса лишь пожала плечами и пошла домой. Надо было ещё избавиться от грибов, чтобы мать не наругала, за то, что она опять гуляла, где не надо.

Улица, на которой жила Дженса уже ожила. Стали открываться небольшие лавочки и кафе, в которых уже сидели первые ранние пташки, хлебая соевой латте и работая за своими ноутбуками. Это была та часть общества, которую Дженса никак не могла понять, поэтому держалась от всех этих новомодных кофеен подальше. Её путь лежал в небольшую забегаловку, где подавали традиционные северные блюда. В городе, где рыба и картошка, стали настолько привычной едой, что её на любой кухне можно было приготовить, а пироги с брусникой не могли составить конкуренцию дорогому Дубайского шоколаду, это кафе держалось, наверное, чудом. Владел им старый Метт. Как его звали на самом деле, никто не знал. Иногда казалось, что он всегда был "Старым Меттом", даже когда был юн.

Старый Метт не изменял традициям. Если сейчас стал модным белый кирпич, деревянные панели и лампочки, свисающие почти до столов, то кофе Метта отсылало к традициям севера. Тёмное дерево, теплый свет, шкуры и оленьи рога в качестве декора. Да, привлечённые необычным люди заходили, но вот часами, как в соседних кофейнях не сидели, ведь латте с круассанами здесь не подавали, зато готовили очень вкусное лохикейто, грибы, овощи и прочее. Когда мама задерживалась на работе, а Дженсе было лень готовить, она с удовольствие ходила сюда. И сама ела, и сестру кормила, хотя той, казалось, больше нравились чипсы и пицца.

В кафе пока никого не было, лишь молодой парень за прилавком раскладывал на витрину свежую выпечку. Приходилось приспосабливаться под тех, кто хотел перекусить на ходу. Но одно оставалось неизменным, старый Метт пек сам. Дженсе подавила соблазн накупить всяких булочек с брусникой, и негромко позвала хозяина кафе.

— А, Дженса. Ты как раз вовремя, — старик вынырнул из подсобки. Сколько ему лет, сказать было трудно. Он был невысок, с лысиной на макушке, седыми волосами за ушами и с красным улыбчивым лицом. Но самое главное, Метт всегда был бодрым и жизнерадостным, за что Дженса его особенно любила.

— Улов! — с гордостью отрапортовала она, поднимая ведро повыше. — На полтора килограмма потянет.

— Дай-ка проверю, — улыбнулся Метт, взвешивая улов на старых весах, ещё с пружиной. — Так, два и два, минус ведро. Дженса, да ты скромничаешь!

Дженса ничего не ответила, лишь выдавила из себя смущенную улыбку. Говорить, чего это ей сегодня так повезло, не хотелось.

— В общем, держи, — старик отсчитал своему "поставщику" условленную сумму. Деньги не самые большие, не тянет даже на подработку, но и для Дженсы, которой побродить по лесу было лишь в радость, и для Метта, который закупал грибы дешевле, чем привезённые с большой земли, а то и вовсе из-за границы, такое сотрудничество было выгодным.

— Только матери не говорите, — напоследок сказала Дженса.

— Ты же меня знаешь, я нем, как могила.

Дома всё ещё только просыпались. Мама неспешно готовила завтрак, так что с кухни пахло свежими вафлями. Младшая сестра ещё растрепанная и в халате сидела перед телевизором, смотря какую-то непонятную передачу. На Джесну, которая пришла весёлая и бодрая, даже внимания не обратила. Вообще, сестра Джесны, Лили, в последнее время корчила из себя взрослую, хотя ей едва исполнилось одиннадцать лет. Лицо было по детски круглым, голос тоненьким, а в некоторых моментах она была донельзя наивной, но первые ростки переходного возраста уже проклевывались. Лили сторонилась старшей сестры, считая ту странной, ну а Джесна… Джесна уже привыкла к роли чудика, поэтому особо не переживала.

— Ты где была? — наконец соизволила спросить Лили, когда передача оказалась прервана рекламой.

— Утренняя пробежка, чтобы держать себя в форме. Тебе бы тоже не помешало больше двигаться. Причешись хотя бы.

— От волков, что ли бегала? Тебя все утро не было.

— От полиции. Где ты в городе волков увидела?

— Знаешь, — Лили не хорошо прищурилась. — В лесу вообще-то можно одичать.

— Так! — возмутилась Джесна, но была прервана матерью. Фрида Ульссон работала медсестрой, и этот тяжёлый труд вкупе с вдовством и потерей старшей дочери, оставил на её лице глубокий след. И глаза ещё не старой ухоженной женщины были глазами старухи.

— Твоя сестра права, — строго произнесла мать, снимая передник. — Ты уже совсем одичала.

— Я не гуляла ни в каком лесу! — воскликнула Дженса. За эти три года она научилась так виртуозно врать, что даже и детектор лжи ты не понял, ходила она в лес, или нет.

— Я не про то. Когда ты в последний раз общалась с живым человеком?

— Вчера, на работе, — парировала Дженса.

— Я имею в виду со своими ровесниками, мальчиками и девочками.

— Я интроверт, — буркнула дочь Фриды. — А вообще пару лет назад я ещё пыталась ходить на вечеринки, но ты же сама звонила мне через час со словами "домой".

— Тогда это было необходимо. Тебе же нужно присматривать за Лили, пока я на смене.

— Но не каждый же раз! — чуть не плача воскликнула Дженса.

— Дженса, не спорь. И действительно, подумай немного. Ты перешла в старшую школу. Новый класс, новые знакомства. Пожалуйста, престань сторониться людей. Ты ведь тратишь свои лучшие годы.

— Угу, — пробухтела девушка себе под нос, чтобы мать не услышала. — Знакомства-то новые, да только рожи всё равно старые.

Учебный год начался спустя, пару дней. Мама очень ответственно готовила своих дочерей к "новой жизни". И если Лили, перешедшая в пятый класс, внимательно слушала и внимала, примеряла новую купленную одежду и фантазировала, какая у них с подругами будет "подростковая жизнь", то Дженса слушала это вполуха. В назначенный день она без особого энтузиазма отправилась в школу, думая, как пережить ещё один год.

Возле школы уже толпились бывшие и нынешние одноклассники Дженсы, как всегда стайками или парочками. В прошлом году Дженса была единственной, кто не нашёл себе "вторую половину". "Я и так целая", — с гордостью заявила она, а ответ на попытку одной из красавиц её задеть. Сейчас же этой самой красавицы нигде не было видно, зато весело щебетали её подружки, как всегда одетые так, словно только что с фотосессии очередного каталога одежды. Дженсу все модные веяния заботили мало. Во-первых, у матери всё равно не было столько денег, чтобы каждый сезон скупать для дочери весь ассортимент магазина, а сама Дженса столько не зарабатывала, ну а во-вторых, почему-то сливаться с толпой девушке не хотелось, вот и довольствовалась она тем, что есть. Хотя дразнившая её красавица как-то отметила, что Дженса, даже нацепив то, что выпало из шкафа, умудряется выглядеть так, словно несколько часов подбирала идеальный образ.

"Ладно, надо бы подойти поздороваться, — подумала Дженса. — Мать же велела общаться. Хотя если я заведу разговор с милой улыбочкой, они наверняка испугаются и разбегутся, подумав, что я спятила". Постояв, и взвесив все варианты для идеального начала разговора, Дженса плюнула на это дело и пошла в здание школы. С одноклассниками отношения уже не подлежали ремонту.

Здание школы было двухэтажным, недавно отремонтированным. Дженса ещё помнила, как накануне своего исчезновения Эстер расписывала ей, как будет здесь учиться, какие дисциплины выберет и на какой факультатив запишется. Дженса, поначалу, тоже разделяла её волнение и завидовала, что сестра начнёт такую интересную жизнь на три года раньше. Когда пришло время и ей поступать, она была немного разочарована, когда узнала, что школа не готовит специалистов-лесничих, куда она так хотела, а мама не отпустила её на большую землю. В итоге вместо специальности, Дженса сейчас готовилась к поступлению на бакалавра биологии.