Операция прошла хорошо, и вот, тридцать первого декабря, я посапывала в палате хирургии в многопрофильной больнице, в которой в прошлом году состоялся мой дебют в костюме корги. За окнами то и дело приглушенно грохотали салютные залпы, медработники бдили, чтобы пациенты не нарушали режим, а все желающие отметить (строго газировкой!) ушоркали в столовую.

Меня осторожно тронули за плечо. С трудом разлепив глаза, все еще слегка не в себе после наркоза, я тупо уставилась на высокого доктора в белом халате, шапочке и медицинской маске, закрывавшей почти все лицо. Он приложил палец к тому, месту, где должны находиться губы и мотнул головой в сторону двери.

Осторожно, чтобы не разбудить соседей, я засунула ноги в растоптанные тапочки и нетвердой походкой вышла в коридор. Слегка распущенная гулька свисала на бок, часть прядей еще сохранила следы завивки и хаотично торчала во все стороны. Я почесала голову, мечтая о шампуне и теплой воде.

Вещи в больницу собирала мама, которая вообще не заморачивалась насчет внешности, так что лук вышел бомбический - застиранные легинсы, худи в катышках и растоптанные домашние тапочки с облезлыми помпонами. Из моего были только нижнее белье, чистые носки и приличная футболка.

- Зато тепло и удобно, - отмахнулась мама по телефону, когда я пыталась ей что-то объяснить.

Зарядку она в сумку положить, конечно, забыла. Ладно, еще зубную щетку с расческой сунула. Но в этом вся мама! Я усмехнулась себе под нос и прищурилась от яркого света коридора.

Доктор неожиданно заключил меня в крепкие объятья, а я вся окаменела.

- Я буду кричать, - предупредила я, пытаясь найти взглядом сестринский пост.

- Я так за тебя волновался, - выдохнул мне в волосы доктор-извращуга таким родным голосом.

- Даня!

- Ш-ш-ш!

Но я не слушала, освободила руки и изо всех сил обняла его за пояс. За закрытыми веками темнота окрасилась искрящимся золотом. Через какое-то время сбоку послышалось недовольное:

- Молодые люди, ну-ка прекращайте! Иначе я вас выведу из здания, а вам вколю снотворного. Не испытывайте мое терпение, оно не безгранично!

Мы с трудом прервались, очень-очень извинились перед строгой медсестрой и отошли в зону рекреации. Даня взял меня за руку, не решаясь больше обнимать, и я тоже старалась держать дистанцию. Пусть лучше мы постоим так, чем окажемся разлучены. Оказалось, что посещение во внеурочное время он буквально выбил по блату благодаря тому, что о волонтере-Дед Морозе знали во всех отделениях.

- За наших подопечных не переживай, - поспешил успокоить Даня, когда я едва не разрыдалась опять. - Папа достал свой старый, еще советский, костюм и вспомнил, как они студентами импровизировали в КВН. Дети видели, как Снегурочку увозят на скорой и без вопросов кричали вместо: «Раз-два-три, елочка гори» что-то вроде: «Раз-два-три, Снегурочка, излечись». Потом видео посмотришь, мама говорит, вышло очень трогательно.

- Она играла Снегурочку? - с улыбкой спросила я, представляя себе эту сцену.

Когда выяснилось, что моя болезнь не испортила другим праздник, от сердца сразу отлегло.

- Чтобы Аня упустила шанс вернуться к любимой роли? Вот уж нет! Она надела мамин старый костюм, а мелкую засунула в эргорюкзак и прихватила с собой. Наряд снежинки у той уже был. Наша хитрюга даже смогла объяснить разницу в костюмах, типа, блестки со старого осыпались и превратились в маленькую снежинку. Лиса!

- Это должен быть какой-то лютый кринж! - я отчаянно давилась смехом, закрывая рот ладонями.

- Да всем было без разницы. Главное, что сказка состоялась и все хорошо закончилось. Мама говорит, даже старшие дети прониклись, хоть и понимали что к чему.

- Жаль, у тебя в этот год все пошло наперекосяк, - вздохнула я, пряча мокрые глаза.

Даня погладил мою руку большим пальцем и ничего не ответил. Я уже было расстроилась, когда он шумно выдохнул и опустился на одно колено.

«ЧТО-О-О-О-О???»

- Нет-нет-нет, Даня, сейчас же перестань! Ты видишь, какая я уродка? Одета не пойми во что, на голове воронье гнездо.

- Ш-ш-ш-ш, - уже привычно одернул мой доктор Мороз. - Сейчас все поймешь.

Неторопливое движение руки, и из кармана белого халата показалась маленькая красная коробочка с бархатистой поверхностью.

- Ладушка, любовь моя. Я и не надеялся, что такая девушка когда-то появится в моей жизни. Ты самая умная, добрая, лучезарная и, конечно, красивая девушка на свете. Не переживай о внешности - для меня ты всегда прекрасна, и сейчас ты такая уютная и домашняя, что мое сердце щемит от нежности. Я надеюсь, что тебе по душе мое чувство юмора, потому что сейчас будет оно.

Я с некоторым подозрением перевела взгляд на весьма говорящую коробочку в его руках, потом снова на самого Даню. За этот год он изучил меня, кажется, лучше, чем я сама себя знала. Он не стал бы дарить обручальное кольцо, когда я не при параде, не лишил бы удовольствия ездить по ювелирным и выбирать. Хм-м-м...

- Ты выйдешь за меня?

Дыхание перехватило. Я уже поверила, что он попросит стать его Снегурочкой или что-то в этом роде.

- Что? Как? Ты серьезно?

- Да, я серьезно, - ослепительно улыбаясь, подтвердил Даня.

Я чувствовала, что лицо сейчас разорвет от широкой улыбки и, наконец, посмотрела на подарочную коробочку. Она оказалась необычной - в крышку был встроен маленький диод, свет из которого падал прямо на колечко, рассыпая вокруг сотни искорок. А кольцо было в виде корги…

Секунду я смотрела в легком замешательстве, а затем рассмеялась.

- Да, ты прав, мой наряд подходит событию!

- Ладушка? - нежно улыбался Даня, по-прежнему стоя на одном колене передо мной.

- Да?

- Это то самое «да»?

- Да, это то самое «да»!

Он вскочил и заключил меня в теплые любящие объятья. Наши губы встретились, сердца забились в унисон, и весь остальной мир растворился в волшебстве морозной зимней ночи.

На улице грохотали салюты, где-то в конце коридора били телевизионные куранты, живот ныл от боли после операции, но все это было совершенно не важно. Я люблю его, а он любит меня, и все у нас будет хорошо...

Я надулась, хмуро уставившись в экран телефона. Думаю, если бы увидела сейчас себя со стороны, согласилась бы, что корги - мое тотемное животное.

- И почему моя молодая беременная жена такая недовольная? - спросил Даня, присаживаясь на диван рядышком.

Я молча повернула к нему экран, и он едва не поперхнулся какао, которое начал пить.

- Красивые костюмы, - осторожно заметил муж.

- Ссылку скинула Аня. Говорит, у нас новая семейная традиция - беременная одевается в костюм снеговика.

- Ладушка, если ты хочешь быть Снегурочкой, я решу вопрос с сестрой, - заверил Даня, нежно целуя мои пальцы.

- Пузатая Снегурочка? - скривилась я.

- В прошлом году у нас была Снегурочка с младенцем и всем зашло. Это мелочи, главное придумать подходящий сюжет.

Я несколько секунд примерял эту идею и так, и эдак. И как-то на душе посветлело даже.

- А знаешь, ты прав - главное сюжет, поэтому я согласна отыграть снеговика.

Даня все-таки поперхнулся, хотя на этот раз воздухом, и болезненно закашлялся.

- Ладушка, ты конечно прости, но вот в этот конкретный момент я совершенно не понимаю твою женскую логику!

- Можешь считать это суеверием, но в тот год, когда Аня была снеговиком, ее беременность прошла благополучно, не смотря ни на что. А когда я решила сыграть Снегурочку, загремела в больницу. Я согласна отступить в этот раз, лишь бы с малышом все было в порядке.

Даня смотрел на меня таким любящим взглядом, что я растаяла, как снеговик в июльскую жару.

- Ты очень добрая и самоотверженная. Мне с тобой невероятно повезло!

Я зарделась и молча поцеловала его в губы, сладкие от какао.