- Горячего какао тебе в кружку! - прохрипела я, укладывая рыжую голову-шапку ей на колени.

- Мой кокошник! - возмутилась Снегурочка с другой стороны от Дани.

Мне бы ее проблемы…

- Э-э-э, девушка, простите, пожалуйста, - приглушенно поинтересовался полицейский откуда то из-за моей, кхм, спины. - Я могу вас подтолкнуть… в районе хвоста?

- Между задом корги и мной минимум полметра поролона, так что не стесняйтесь, - обреченно разрешила я, начиная нервно хихикать.

- Саня, чтоб тебя!!! Хорош ржать, иди сюда и помогай!

«Двое служителей закона в четыре руки заталкивают девицу в ростовом костюме жопастой корги в полицейский бобик».

Когда они справились, угорали все. Водитель, красный от хохота, уже слегка постанывал, тщетно пытаясь вытереть выступившие слезы. Его напарник только качал головой, периодически посмеиваясь, а мы сзади, чуть успокоившись, принялись строить догадки, станем ли завтра звездами Ютуба.

К счастью, до места добрались без приключений, с трудом вытолкали меня из машины и душевно попрощались с отзывчивыми полицейскими. Даня отсыпал им шоколадных конфет с мандаринами и пожелал счастливого Нового года на прощание.

Старички со старушками в отличие от детей, даже в больнице остававшихся непоседами, осилили только один хоровод. Зато с интересом слушали о праздничных приключениях команды сказочных героев. Сочувствуя моему филею с явными следами от автомобильной двери, они наперебой предлагали компрессы, горчичники, уколы и даже клизмы. Одна старушка так смеялась, что выронила вставную челюсть, а хохотавший над ней дедок сел мимо стула и чуть не сломал шейку бедра. В этот момент мы все дружно чуть не поседели, зато остальные от души веселились.

В конце праздника медсестры шутили, что после такого праздника их подопечным полагается двойная доза успокоительного, чтобы заснуть. Старики не возражали и приглашали нас приехать следующем году. Когда основная масса рассосалась, кто своим ходом, кто на каталках, мы смогли выдохнуть.

- Ой, за мной уже приехали, - весело прощебетала Снегурочка, наспех прощаясь.

Аня пошла полежать в ординаторской, а мы с Даней остались в стремительно пустеющем холле.

- Папа скоро подъедет, мы довезем тебя до твоей машины, а сестру заберет Петя.

- Хорошо, - кивнула я, устало размышляя, нормально ли будет снять уже собачью голову, от которой стала затекать шея.

- С детьми проще, - вдруг вполголоса сказал Даня.

- А мне больше тут понравилось, - слегка толкнула его в плечо я. - Они так трогательно предлагали вылечить бедную собачку. Правда, какими-то зверскими способами…

Я сделала страшные глаза и Даня фыркнул. Его слабая улыбка показалась мне грустной, и, стремясь его подбодрить, я состроила умильную мордашку, подтянув кулачки к лицу и чуть склонив голову набок.

- Знаешь, Ладушка, ты просто чудо, - прошептал Даня, приобнимая меня за плечи.

Его глаза заблестели, но вовсе не от радости… Я видела, как в мигающем свете гирлянд, в них искрятся тяжелые слезы.

- Почему ты сказал, что проще с детьми? - в полголоса спросила я.

- Ах, это…

Он чуть отвернулся, пряча от меня лицо, и утер щеки рукавом. Сердце сжалось, стремясь разделить боль на двоих, облегчить ее и принести утешение.

- Наши с Аней бабушка с дедушкой все детство проводили с нами много времени. Водили в кружки, секции, придумывали всякие затеи на праздники. Они здорово помогали родителям, мы были дружной семьей… Бабушка заболела перед новым годом, попала в больницу… И умерла тридцать первого под бой курантов.

Я в полном шоке смотрела на его красивый профиль. Большая мужская рука безотчетно гладила меня по плечу.

- Дедушка умер в том же году под Рождество и тоже в больнице. Ушел за ней. Сердце не выдержало, хотя врачи упорно пытались его вытащить раз за разом…

Он надолго замолчал, а я не знала, что тут можно сказать. Мы просто сидели рядом и смотрели на гирлянду, потухающую и вновь разгорающуюся.

- Это так грустно, - хлюпнула носом я. - И как вам после этого удается радоваться под Новый год?

- А вот так, - развел руками Даня, демонстрируя свой костюм. - Мы ходим по всяким грустным местам и поздравляем других. На следующий год после смерти бабушки с дедушкой уже в конце осени стало понятно, что праздника не будет. Мы все ходили мрачные и злые. И тут контекстная реклама выдала волонтерскую организацию, которая устраивает поздравления для детских домов. Я позвонил, поговорил, потом предложил своим поучаствовать. Сначала они согласились, но при подготовке поняли, что надо не просто поздравить кого-то, а «закрыть гештальт». Так и родилась традиция.

Я удивленно смотрела в го посветлевшее лицо. Оно все еще сохраняло следы печали, но уже снова было открытым и улыбающимся.

- Знаешь, Дань, это ты просто чудо. Доброе новогоднее чудо!

Он хитро улыбнулся фирменным прищуром коварного праздничного искусителя, заманившего меня в свои сети. Я глупо хихикнула и подалась вперед, навстречу его теплым объятьям и нежным губам.

---

И я еще считала прошлый Новый год ужасным! Ха-ха три раза.

Начиналось все просто отлично - Анин муж Петя уговорил ее отложить праздничное волонтерство хотя бы до того времени, когда малышке исполнится годик, и она со скрипом согласилась. Я радостно потирала руки - наконец-то роль Снегурочки моя! Днем от волнения начал побаливать живот, но я приняла обезболивающее и стало полегче. Даня заехал за мной на своей машине, хотя я регулярно вспоминала нашу прошлую поездку в полицейском бобике и испытывала сильные сомнения на этот счет.

- Ладушка, но у меня багажник больше. В твою ласточку костюмы просто не влезут, - в сотый раз уговаривал он.

- Убедил, - в сотый раз недовольно засопела я.

- Ты хорошо себя чувствуешь? Как-то побледнела.

- Это образ такой, - лукаво ответила я, стреляя в него глазками.

Даня чуть прикусил губу, но времени было мало, так что он с трудом отвернулся и придавил педаль газа. Первым в списке стоял детский хоспис. По мере того, как мы приближались, волнение накатывало все сильней, и живот разболелся не на шутку. Прогоняя в голове весьма крепкие выражения, я набрала Аню.

- Привет... извини, что отвлекаю от подготовки к празднику, но... может, ты меня все-таки заменишь?

- Лада, ты справишься. Не смотри, что я так ревностно охраняю роль, просто...

Аня еще продолжала говорить что-то ободряющее, а меня скрутило особенно сильно.

- Ладушка? - врезался в мозг обеспокоенный голос Дани. - Лада!

- Что у вас случилось? - приглушенно неслось из телефона. - Лада? Даня? Мы выезжаем на место, держитесь!

Потом было много волнений, всякие страшные подозрения во внематочной беременности, бесчисленные созвоны с родственниками с обеих сторон, которые взял на себя Даня.

С парковки у детского хосписа я уезжала под вой сирен скорой, а казалось, что под звон разрушенной мечты. В темных окнах я видела бледные овалы детских лиц, столпившихся в казенном коридоре.

Проклятая эгоистка! Натуральная сволочь! Зачем, ну, зачем я надела костюм дома? Хотела покрасоваться, побыть в сказке, а в итоге дети, и без того запертые в своих болезнях, смотрели, как доктора увозят в больницу один из главных символов праздника. Я ехала в скорой и выла в голос, а многое повидавший фельдшер протягивал мне все новые салфетки.

- Уау, сегодня оперируем Снегурочку? - хохотнул пожилой усатый доктор, ощупывая мой болезненный живот. - А где Дедушка Мороз?

Я вновь залилась слезами, хотя думала, что они давно закончились.

- Я испортила всем праздни-и-и-ик!

- Давайте-ка мы вас, милочка, еще и на беременность проверим на всякий случай, - крякнул усатый доктор.

Конечно, лучше бы это были гормоны, а не десятки расстроенных больных детишек. Но никакой незапланированной беременности у меня не обнаружили, зато вкололи успокоительное, и почти сразу стало легче.