Он был очень зол на меня, на себя, может даже сам не верил сейчас в то, что говорил.

Слезы хлынули из моих глаз.

Я не вытирала, пусть видит.

— Ты жесток, — я посмотрела на него заплаканными глазами.

— Я честен сейчас с тобой …и с собой, — он отпустил мои плечи, достал платок и вытер мои слезы, — Это больнее, но так будет правильнее.

Он развернулся, подошел к столу и взял ключи от машины.

Вышел из кабинета.

Я слышала, как затихают его шаги в коридоре.

Щелкнул замок.

Хлопнула входная дверь

За окном завелась машина.

Я не подошла к окну.

Звук мотора удалялся, затихал и исчез.

Я осталась одна.

Три дня.

Семьдесят два часа, чтобы решить, остаюсь я в его жизни или ухожу навсегда.

День тянулся бесконечно.

Я пыталась работать, прошла в сад, села на скамейку под старой яблоней.

Открыла ноутбук.

Смотрела на экран, но видела только его лицо.

Его голос: «Я не буду сидеть у окна и ждать тебя до конца жизни».

Эти слова врезались в память, как нож.

Он сказал это спокойно, без надрыва, без мольбы.

Как человек, который принял решение.

И это пугало меня больше, чем если бы он кричал.

Я закрыла ноутбук, пошла в дом, налила себе крепкого кофе.

Двойную порцию.

В шесть вечера внезапно позвонили в дверь.

Я открыла, даже не глядя в глазок.

Думала, курьер. Или Карина. Или кто угодно, только не она.

На пороге стояла Ирина.

Та самая Ирина, которая недавно приезжала и видела нас с Вадимом в бассейне.

Строгий серый костюм, тёмные волосы, собранные в высокий хвост, и глаза.

Холодные, цепкие, как у хищника, который выследил добычу.

— Добрый вечер, Ангелина, — она улыбнулась, дежурно, натянуто. — Вадим сказал, что он в командировке. А мне нужно забрать кое—какие документы из его кабинета.

Я не приглашала её входить. Она нагло вошла сама.

— Я провожу вас в кабинет, — сказала я, закрывая дверь.

— Не надо, я знаю, где, — она прошла в гостиную, огляделась. — Уютно здесь. Несмотря на ... обстоятельства.

— Какие обстоятельства? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Ну, развод, — она пожала плечами. — Вы живёте в доме бывшего мужа. Я бы не смогла. Наверное, вы очень терпеливы. Или очень расчетливы.

— Что вы хотите сказать?

— Ничего, — она направилась к кабинету, но на полпути остановилась. Повернулась ко мне. — Хотя… знаете, Ангелина, раз уж мы встретились, я хочу кое—что прояснить.

Я молчала. Смотрела на неё. Ждала.

— Вадим замечательный мужчина, — сказала она. — Сильный, уверенный, надёжный. Но он очень одинок. Был одинок последние полгода, пока вы ... ну, вы знаете.

— Что значит «был одинок»? — мой голос дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь.

— То и значит, — она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Мы с ним сблизились. Не специально. Просто оказались рядом в нужный момент.

У меня перехватило дыхание.

— Вы хотите сказать, что у вас с Вадимом был роман?

— Не роман, — поправила она. — Так… несколько встреч. Он нуждался в поддержке, в понимании. А я была рядом.

— Вы лжёте, — я с трудом сглотнула ком в горле.

— Зачем мне лгать? — она склонила голову набок. — Я пришла за документами, а не за откровениями. Просто подумала, что вы должны знать правду. Чтобы не питали ложных надежд.

Она развернулась и вошла в кабинет.

Я осталась стоять в гостиной, ошарашенная новыми событиями.

Прислонилась к стене. Ноги не держали.

В ушах звенело.

В голове билась одна мысль: «Он снова. Снова изменил, уже другая. Он давно вел двойную жизнь».

Ирина вышла из кабинета с папкой в руках, посмотрела на меня.

— Выглядите неважно, Ангелина. Может, воды принести?

— Уходите, — выдавила я.

— Не хотите поговорить? Могу рассказать подробности, — она улыбнулась той самой холодной улыбкой. — Когда, где, сколько раз…

— Уходите! — крикнула я. — Немедленно!

Она усмехнулась, прошла мимо меня к двери, открыла её.

— Передавайте привет Вадиму. Скажите, что я забрала документы, — она вышла.

Дверь закрылась.

Я стояла посреди гостиной и чувствовала, как мир рушится снова, снова я как будто падала с большой высоты.

Снова ложь.

Снова боль.

Я не помню, как добралась до своей комнаты.

Как упала на кровать.

Как сжалась в комок и завыла.

Не плакала, я выла.

В подушку, в одеяло, в пустоту.

Всё, что я успела забыть, всё, что пыталась простить, всё, что хоронила, все снова воскресло и ударило с новой силой.

Он утешался с ней.

В то время как я ждала его дома.

Думала, что мы — семья.

Какая семья?

Какое «мы»?

Я металась по комнате, не находя себе места.

Хотела что—то разбить, схватила вазу, подняла над головой, уже замахнулась, но не бросила.

Поставила обратно.

Разбитая ваза не вернёт мне покой.

Разбитая ваза не вычеркнет её образ из моей головы.

Я села на пол, прислонилась к кровати, обхватила голову руками.

Слёзы текли сами собой, застилая мои глаза мутной пеленой.

Телефон на тумбочке завибрировал.

Вадим.

Куча пропущенных звонков и сообщение:

«Лина, что случилось? Ты не отвечаешь. Я волнуюсь. Пожалуйста, ответь».

Я смотрела на экран и чувствовала, как ненависть во мне борется с голосом разума.

Пальцы дрожали, когда я набирала ответ:

«К тебе приходила Ирина. Сказала, что у вас с ней был роман. Несколько встреч. Ты утешался с ней, пока я ждала тебя дома. Это правда?»

Ответ пришёл через несколько секунд:

«Нет! Это ложь. У нас с ней ничего не было. Ни одной встречи. Я клянусь. Лина, это ложь».

Я усмехнулась.

Сквозь слёзы.

Горько, надрывно.

«Почему она так сказала? Зачем ей врать?» «Потому что она хочет тебя выжить из дома. Хочет занять твоё место. Я уволю её завтра же. Лина, пожалуйста, поверь мне. Я соврал тебе один раз в жизни. И поклялся, что больше никогда. Я держу слово».

Я смотрела на экран.

Строчки плыли перед глазами.

Глава 11. «Когда вернусь, покажу тебе всё. Переписку, звонки, историю. У нас с ней ничего не было. Ничего, Лина. Ты мне веришь?»

Я выключила телефон.

Не ответила, не могла.

Потому что не знала, верить или нет.

Кому верить?

Тому, кто однажды уже предал?

Или той, кто хочет меня уничтожить?

Забрать моего бывшего мужа себе?

Я легла на пол.

Прямо на ковёр.

Свернулась калачиком, как ребёнок.

И уставилась на выключенный телефон.

Где—то в саду стрекотали кузнечики.

Летний вечер пах травами и цветами.

Я пролежала так до утра.

Не спала, не ела, не пила.

Просто лежала и думала.

Вспоминала каждую деталь.

Каждый раз, когда он задерживался.

Каждый раз, когда смотрел в сторону.

Каждый раз, когда пах чужими духами.

Господи, как я не замечала раньше?

Или замечала, но не хотела видеть?

Утром я встала, подошла к зеркалу.

На меня смотрела чужая женщина, опухшая, бледная, с красными глазами.

Уставшая. Сломленная.

Я не хотела быть ею.

Я хотела быть сильной.

Той, кто уходит первой.

Той, кто не даёт себя уничтожить.

Я снова включила телефон.

Сообщения от Вадима посыпались одно за другим:

«Лина, ответь, пожалуйста. Я не сплю всю ночь». «Я люблю тебя. Только тебя. Никого другого никогда не любил». «Она лжёт. Она хотела тебя выжить. Я докажу».

Я написала одно предложение:

«Если ты не врёшь, то докажи мне это».

Он ответил сразу:

«Докажу. Когда вернусь».

Я не ответила, просто понимала, что мне нужны хоть какие—то объяснения от него.

День тянулся медленно.

Как тягучий мед, вязко и липко.

Я пыталась работать, но не могла.

Открытый ноутбук лежал у меня на коленях.