Печать ударила по бумаге.

Все.

Пять лет в один удар.

Я стояла и смотрела на него. А он смотрел на меня.

- Свидетельство будет готово через пять дней. Стороны свободны.

Свободны.

Я чувствовала себя так, как будто мне вырезали кусок сердца, прямо здесь и сейчас, без анестезии.

Вадим встал, застегнул пиджак и подошел ко мне.

- Лина, я не буду тебя ни в чем ограничивать, ты свободна. Можешь делать что хочешь, можешь жить где хочешь. Я не выгоняю тебя, это было бы подло даже для меня.

Он вышел из зала, не оглядываясь.

Прямой, как струна.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как слезы жгут глаза, а боль раздирает душу.

Победа…

Но почему же она была хуже, чем поражение?

В особняк он приехал раньше меня.

Сидел в гостиной, на кожаном диване там, где мы обычно смотрели фильмы по вечерам, где я засыпала у него на плече.

Пиджак был снят, брошен небрежно на кресло, стоящее рядом.

Рукава рубашки закатаны, галстук развязан.

На столике перед ним стояла бутылка виски и один бокал.

Я вошла тихо и встала в дверях.

- Заходи, - сказал он, не обернувшись, - Ты можешь пользоваться всем в этом доме, пока не найдешь себе жилье.

- Я не собираюсь искать жилье, - вдруг сказала я, сама не ожидая от себя такого ответа.

Он повернулся, в его глазах пролетела искра.

- Тогда живи здесь, я не против.

- Ты хочешь, чтобы я осталась? - зачем-то спросила я.

- Я хочу, чтобы ты делала то, что считаешь правильным, - он сделал глоток виски, - Ты хотела развода, ты его получила. Ты хочешь жить в моем доме, живи. Если хочешь уехать уезжай. Я не держу тебя.

- А если я останусь, ты не будешь меня ни в чем ограничивать?

- Нет, я же сказал.

- А если я приведу кого-то? - я себя не узнавала, откуда такая смелость.

Вадим замер, спина напряглась и скулы заходили ходуном.

Спустя несколько секунд он ответил.

- Приводи, ты свободная женщина, Лина. Делай, что хочешь.

Он поставил бокал на столик, поднялся и повернулся ко мне всем корпусом.

У меня подкосились ноги, когда он приблизился почти вплотную.

Его дыхание было горячим, он поднял руку и положил мне на плечо.

- Мы теперь свободные люди, Лин. Только от развода тебе легче не станет, поверь.

Он убрал руку с моего плеча и пошел на второй этаж.

Нет таких слов, чтобы передать сейчас мое состояние.

Что вообще происходило с моей жизнью?

Я получила развод, и , правда, думала станет легче.

А стало еще хуже на душе, в тысячу раз.

Мой бывший муж либо великий манипулятор, либо на самом деле ему стало все равно.

Глава 6.

Первая неделя после развода стала адом, который я сама себе построила.

Я осталась в его доме, в восточном крыле.

Он не выгонял, не ограничивал, не трогал меня.

Он просто исчез из моей жизни, оставаясь всего лишь в двух шагах.

Я не хотела быть слабой.

Но, каждую ночь, лежа в темноте, чувствовала себя самой слабой женщиной на свете.

Он просто сказал: “Делай, что хочешь.”

Это было хуже криков, хуже любой сцены ревности, хуже, чем бы он выгнал меня.

Я не могла решиться и уехать.

Хотя понимала, что оставаясь, я только себя мучила.

В очередное утро я спустилась на кухню раньше обычного.

Вадим был уже там.

Стоял у плиты, спиной ко мне, в домашних шортах, без футболки и босиком.

Жарил яичницу, пахло кофе и тостами.

Я замерла, как мышка, в дверях и решила уйти, чтобы он не заметил.

Но в этот момент Вадим обернулся.

- Доброе утро, - сказал он ровно.

- Доброе утро, - я не двигалась с места, как жулик, застуканная на месте преступления.

- Садись, яичница почти готова.

- Я не хочу есть.

- Врешь.

- Нет, с чего ты взял, - на самом деле в животе уже предательски урчало.

- Потому что ты всегда хочешь есть по утрам, - он перевернул шкворчащую яичницу лопаткой, - Садись, Лина. Не усложняй.

Я села на самый крайний стул, натянув край халата на голые коленки.

Он поставил передо мной тарелку и налил кофе.

Сел напротив, туда где сидел всегда.

От яичницы шел пар, аромат кофе и жареных тостов еще больше разжигал аппетит.

Вадим взял вилку и нож и принялся за трапезу.

- Как спала? - спросил он, прежде чем положить в рот первый кусок.

- Да так, пойдет. Ты тоже плохо спал?

- Я никогда не сплю толком.

- Раньше спал.

- Раньше ты была рядом.

Я отодвинула тарелку, задев кружку с кофе, чуть не пролив его ...

- Прекрати.

- Что прекрати?

- Говорить такие вещи.

- Какие? Правду?

- Твоя правда ничего не меняет, - я встала, - Мы разведены, Вадим. Ты больше не имеешь право говорить мне про свои чувства?

- А ты имеешь право запрещать мне говорить? - он тоже встал.

- Имею. Я твоя бывшая жена. И хочу…хочу, чтобы ты держался подальше от меня.

Он шагнул ко мне, я шагнула назад и уперлась спиной в холодильник.

- Держаться подальше? - его голос стал ниже, его глаза смотрели прямо в мои, - Лина, мы живем в одном доме. И я слышу, как ты плачешь по ночам. Я знаю, что ты спишь в моей футболке ...

Меня как будто ударило током.

- Откуда ты ...

- Я заходил в твою комнату, когда тебя не было, - он не дал мне договорить, - не воровать, не рыться. Просто, подышать тобой.

- Ты не имел права!

- Я имею право на все, что угодно в своем доме, - Вадим подошел вплотную, - Но я ничего не взял, ничего не тронул. Просто побыл в твоей комнате.

Я толкнула его в грудь, широкую и сильную. Он даже не пошелохнулся.

- Ты чудовище.

- Я знаю.

- Ты не должен был этого делать, и говорить мне это.

- А я должен был молчать? Пока ты строишь из себя железную леди, а по ночам рыдаешь в подушку?

- Откуда ты…, - я еле сглотнула от злости.

- Я же сказал, я слышу, - он взял меня за плечи, крепко, властно, но не больно, - Каждую ночь, Лин. И схожу с ума, потому что не могу войти, обнять тебя и сказать, что все будет хорошо.

- Не будет хорошо, - прошептала я, - Ты разрушил все, что у нас было и теперь уже ничего не исправить.

- А может я не хочу ничего исправлять? - вдруг сказал Вадим, глядя на меня пристальным взглядом.

Я подняла на него голову и недоумевающе посмотрела.

- Что?

- Если я не хочу возвращать то, что было? Если я хочу построить что-то новое? С нуля. как будто мы только встретились и полюбили друг друга.

- Ты бредишь, Вадим, - я приложила руку ко лбу и прикрыла глаза.

- Я говорю то, что думаю, - он отпустил мои плечи и отступил на шаг, - Я изменил тебе, я разрушил нашу семью. Я козел, слов нет. Но я хочу попробовать снова. Я люблю тебя, не женщину, с которой прожил пять лет, а тебя. Лину, которая сейчас стоит передо мной и смотрит так, будто хочет убить.

— Хочу, — сказала я, чувствуя, как мои щеки горели пунцом, — И не только убить.

— Что еще?

Я осеклась, не ответив ему ничего.

Потому что не могла ему сказать, что хочу его, по—прежнему, после всего.

До дрожи в коленях, до боли внизу живота.

— Иди к черту, — выкрикнула я и выбежала из кухни.

Сердце заходилось в груди так, что я не могла нормально дышать.

Я вышла в сад и села на скамейку, поджав ноги и обхватив их руками.

Солнце светило во всю, в листве деревьев заливались птицы, а где—то в траве стрекотали кузнечики.

Я вдохнула свежий воздух и немного пришла в себя.

Он был прав, я не могла его забыть, не могла отпустить.

Я не могла даже выбросить эту чертову футболку, которую надела сегодня ночью.

Я ненавидела его и любила одновременно.

И не знала, как жить с этим.

Сегодня был мой день по расписанию, когда бассейн был в полном моем распоряжении.

По расписанию, которое мы придумали сами в начале нашего “соседства”.