Светлая рубашка, темные брюки, легкая небритость.

Глаза, которые смотрят так, будто я единственная женщина на свете.

Врет, снова врет.

- Ты куда-то собрался? - спросила я, чтобы нарушить тишину.

- Ужин с партнерами, вернусь поздно.

- Ждать не буду.

- Ну я и не ожидал этого.

Вадим постоял еще секунду, будто ждал, что я скажу что-то еще, но я промолчала.

Он ушел.

Я осталась одна в саду, с книгой, которую не читала, и с мыслью, которую не могла выкинуть из головы: “С кем он на самом деле ужинает? С партнерами или с ней?”

Я ненавидела себя за эту мысль и не могла ее остановить.

Три часа ночи.

Я не спала, лежала в темноте и смотрела в потолок, считая удары своего сердца.

Где-то в западном крыле хлопнула дверь, он вернулся.

Тишина, потом шаги, не в его сторону, а в мою.

Я замерла.

Шаги приближались, медленные, чуть нетвердые. Он выпил, я слышала это по походке.

Остановился у моей двери.

Молчание.

Я не дышала, надеясь, что он уйдет.

Может просто заблудился в коридоре, дом большой, легко перепутать.

В дверь тихо постучали.

- Лина, - его голос был хриплым, - Не спишь?

Я молчала.

- Я знаю, что не спишь. Я слышу, как ты ворочаешься. Ты всегда так делаешь, когда не можешь уснуть, - пауза, - Открой, пожалуйста.

“Пожалуйста” снова, второй раз за неделю. Мне кажется, он говорил это только в ЗАГСЕ, когда надевал мне кольцо на палец.

Медленно встала, подошла к двери, прислонилась к ней лбом.

Нас разделял сантиметр дерева, но казался непреодолимым.

- Чего ты хочешь, Вадим?

- Поговорить.

- Поговорили уже, в тот день.

- Я не договорил тогда, я наговорил много гадостей, потому что испугался. А теперь…

- А теперь что?

- А теперь я протрезвел, - его голос дрогнул, - Я один без тебя, и мне страшно.

Я закрыла глаза, мое сердце сжалось в комок и билось где-то в горле.

- Тебе не должно быть страшно. Ты сильный, успешный, у тебя есть она.

- Нет у меня никого, - глухой удар, он прислонился к двери с другой стороны, теперь нас разделяли только два слоя лакированного дерева, - Только ты, всегда была только ты. Я облажался, я козел, я знаю…но я не хочу, чтобы ты была моей соседкой. Я хочу, чтобы ты была моей женой, настоящей и единственной.

Слезы хлынули сами собой, я закусила губу, чтобы не всхлипнуть.

- Ты не имеешь права, - прошептала я, - Ты не имеешь права так говорить после того, что сделал.

- Знаю, - он тоже говорил шепотом, но я слышала каждое его слово, - Не имею, но говорю, потому что если промолчу, то потеряю тебя навсегда.

- Ты уже потерял.

- Нет, - он стукнул в дверь ладонью, я немного отстранилась от нее, - Если бы потерял, ты бы уехала, но ты осталась.

- Потому что у меня нет денег на съем, - выдохнула я.

- Врешь, - мягко сказал Вадим, - Ты могла бы занять у Карины, у мамы, в конце концов, у меня…я бы просто дал. Я же знаю, ты осталась потому что…

- Не смей договаривать, - вырвалось у меня.

- …потому что тоже не хочешь меня терять.

Я отшатнулась от двери, как от огня.

- Уходи, Вадим.

- Лин…

- Уходи сейчас, или я закричу.

Тишина, секунда, другая.

- Хорошо, - услышала я его отдаляющийся голос, - Но я не сдамся, поняла? Ты меня знаешь.

Шаги удалились по коридору, хлопнула дверь и наступила тишина.

Я сползла по двери на пол, обхватила колени руками и заплакала. От обиды, от злости и от того, что он был прав.

Я осталась не потому что у меня нет денег.

Я осталась потому, что без него задыхаюсь.

Утром в субботу спустилась на кухню в десять, нарушив собственное расписание, потому что не могла больше лежать в постели.

Он сидел за столом в спортивной одежде, только что с пробежки.

Весь мокрый, раскрасневшийся, пахнущий потом и свежестью одновременно.

Он поднял голову, я увидела, что он не выспался, тени под глазами, тяжелый взгляд.

- Кофе? - спросил он.

- Нет.

- Сядь.

- Не хочу.

- Лин, сядь, пожалуйста.

Третье “пожалуйста” за неделю, вот это да.

Я села напротив него.

Он немного помолчал, потом заговорил, глядя в стол:

- Я хочу, чтобы ты знала правду. не ту, которой я кормил себя и тебя, а настоящую.

- Вадим, не надо ...

Глава 4.

- Надо, - он поднял глаза, красные, воспаленные, - Она забеременела…Соня. Два месяца назад, сказала, что от меня, я поверил, испугался. Начал бегать от тебя, потому что не знал, как сказать. А потом…

- Что потом?

- Потом оказалось, что не от меня. От своего бывшего, который вернулся у ней. Я был просто прикрытием, удобным дураком.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

- Ты хочешь сказать, что все это из-за беременности, которая оказалась не твоей??

- Я хочу сказать, что я идиот, - он провел ладонью по лицу, - Я купился на ложь, потому что проявил слабость. Потому что мы с тобой отдалились, потому что я перестал чувствовать себя нужным. А она мне это чувство дала, искусственное, фальшивое, как дешевые духи.

- А ребенок?

- Она сделала аборт, сказала, что от бывшего не хочет. Я уволил ее, в тот же день, когда ты узнала ...

Тишина, я смотрела на него, на человека, которого ненавидела неделю назад, который разбил мою жизнь на тысячу осколков.

И видела перед собой не монстра, не подлеца, а просто очень глупого мужчину.

- Почему ты мне не сказал сразу? - спросила я.

- Потому что я струсил. Потому что боялся, что не поверишь. Потому что правда делает меня не героем трагедии, а жалким дураком, которого развели, как мальчишку.

Я молчала, долго молчала. Так долго, что тишина уже начала резать уши.

- Я не знаю, что с этим делать, - сказала я наконец.

- Ничего и не делай, - он встал, - Просто знай, остальное время…

Он вышел из кухни.

Я осталась сидеть за столом, глядя на его пустую чашку, и понимала, что прощать его я, может быть, и не готова.

Но ненавидеть уже не могла.

А это было страшнее ненависти.

Вечером того же дня.

Солнце садилось за верхушками сосен, окрашивая сад в оранжево-розовый цвет.

Я стояла на веранде, сжимая в руках бокал с белым вином, и смотрела на закат.

Вадим вышел с другой стороны, увидев меня на секунду замер, решая подойти или уйти.

Подошел ко мне, встал рядом, но на расстоянии вытянутой руки.

- Красиво, - проговорил он.

- Да, очень.

- Я скучаю по этому, - он показал на сад, на дом, на закат, - По тому, как ты стоишь здесь, любимая и очень красивая. Казалось, что это будет всегда.

- Видимо, всегда не бывает, Вадим.

- А если я хочу, чтобы с тобой все было снова?

Я повернулась к нему, в последних лучах солнца его лицо казалось еще более молодым, почти мальчишеским и беззащитным.

- Не знаю, - честно ответила я, - Я такое не умею прощать.

- Я не прошу прощать, я прошу дать шанс.

- Чем ты его заслужил?

Он ответил не сразу, протянул свою руку к моей, медленно, взял за пальцы, я не отдернула, просто не смогла.

- Тем, что без тебя не могу дышать, - сказал он, - Тем, что готов ждать, месяц, год, десять лет. Готов быть просто соседом, если ты не захочешь большего. Готов смотреть закаты из-за угла вместе с тобой, если ты не пустишь меня на веранду. Но я не уйду, никуда и никогда.

Слезы снова подступили к глазам, я выдернула пальцы.

- Красиво говоришь, Романцов. Но словами сыт не будешь.

- А делами? - он шагнул ближе, - Что мне сделать, чтобы ты поверила?

Я посмотрела на него, на этого мужчину, который мне разбил сердце, а теперь стоял передо мной с таким видом, будто готов разбить его снова, но уже по-другому.

Чтобы потом собрать заново.

- Покажи, - сказала я, - Каждый день, каждый час…докажи, что ты не тот, кем был четыре месяца.