Она сделала шаг, потом ещё один, словно боялась, что я исчезну. Её рука дрогнула, когда она протянула её к моему плечу. Ольга Ивановна провела пальцами по расшитому золотыми нитями воротнику чогори, и я услышала, как она перевела дыхание.

— Господи, да это же настоящий шёлк… — прошептала она, осторожно сжимая край ткани и рассматривая переливчатую фактуру на свету. — Я такое видела только в музеях, да и то под стеклом. А здесь каждая нитка будто живая… — она поднесла пальцы к глазам, разглядывая золотую вышивку. — И это не краска, это ручная работа. Чья? Ты знаешь, сколько стоит такая вещь?

— В моём мире такие платья могут носить только члены королевской семьи — ответила я — Их шьют лучшие мастерицы королевства, и на одно такое уходит до полугода. И я не знаю сколько оно стоит.

Бабушка покачала головой и перевела взгляд на юбку. Она опустилась на корточки прямо на пол, чтобы рассмотреть орнамент у самого подола. Её пальцы — натруженные, с заметными венами — осторожно касались золотой вышивки в виде цветов. Она даже нагнулась ниже и втянула носом воздух, словно пытаясь уловить запах прошлого.

— И пахнет… стариной — сказала она тихо, почти благоговейно. — Не нафталином, не музейной пылью, а чем-то живым. Деревом, травами… Чем пахнет в доме, где живут настоящие люди. Господи, сколько же тебе лет, девочка?

— Это платье пошито шестьсот пятьдесят лет назад. Но мерки для него снимали с меня. Просто сейчас моя жизнь разделилась на две. Я помню всё, от первого шага до того самого дня на утёсе, и каждый час каждого дня, наступившего потом.

Ольга Ивановна медленно поднялась, опираясь на колени. Я хотела ей помочь, но она остановила меня властным жестом — «не надо, я сама». Потом взяла мою голову в свои ладони и долго всматривалась в лицо, водила пальцами по вискам, чуть коснулась линии скул и гребня брови.

— Моя бабка, свекорова мать, тоже носила кое-что из старины, — проговорила она задумчиво. — Но это всё было простенько, деревенское. А тут… «Княжна заморская» — это про тебя, выходит? — она улыбнулась, но глаза оставались влажными.

— Сейчас я наследная принцесса — сказала я как можно мягче. — Меня удочерил младший брат моего отца — а сам он стал королём. И это платье — часть моего титула. Но для вас я навсегда останусь просто Мари, та, что помогала полоть грядки.

Она рассмеялась — коротко, но искренне, прикрыв рот ладонью.

— Ну, считай, я принцессу в работницы наняла! — и вдруг её лицо стало серьёзным. Она отступила на шаг, окинула меня взглядом с головы до ног, будто видела впервые, и тихо спросила:

— Ты счастлива, девочка? По-настоящему?

Я не сразу нашлась с ответом. В голове пронеслись лица: Арес, Су Вон, Родин, Олег, Вика, дядя-король, тётя-королева… Все, кто когда-либо был рядом. И я кивнула:

— Да, бабушка. У меня есть цель. Есть люди, за которых я готова умереть. И есть тот, ради кого я хочу и буду жить.

Она подошла ближе и, вопреки всей своей деревенской строгости, обняла меня, стараясь не помять юбку.

— Ну, раз так, то я благословляю вас с Олегом, — прошептала она мне на ушко. — И чтоб у вас всё получилось.

Она отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони и вдруг спросила, уже с прежней хозяйственной строгостью:

— А что это я вас в прихожей держу? Проходите в комнату, чай пить будем. Заодно и расскажешь мне всё по-человечески.

Мы прошли в гостиную, сели за стол. Я рассказала ей о том, кто я на самом деле, о королевстве Пуё, о Су Вон, о мятеже и о том, как оказалась здесь. Она слушала молча, изредка покачивая головой, и только когда я закончила, спросила:

— А он, Олег, знает? Всё знает?

— Да, бабушка. Он знает, кто я. И не испугался.

— Ну и славно. Значит, правильно я его растила, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и гордости, что у меня даже защипало в глазах.

— А его мнение спросили? — вдруг встрепенулась она.

— А при вас сейчас и спросим — Родин поднес руку к губам и приказал браслету набрать номер старшего лейтенанта Вязникова (о, уже старший, пока я там бегаю).

— Слушаю господин полковник — раздался бодрый голос Олега

— Уже не полковник, а почти четыре часа как генерал — я сделала два шага к Родину и громко сказала это, наклонившись к его руке.

— Мари⁈ Это же ты? Ты вернулась? Мари!!! — я сама не ожидала такой реакции, тем более присутствующие Родин и бабушка Олега.

— Олег! Умерь свой пыл — строго крикнула Ольга Ивановна — да, это она, и она у меня в гостях.

— Ба, я постараюсь отпроситься, я…

— Вязников, не надо никуда отпрашиваться. Слушай меня внимательно. Мари сегодня уйдет обратно. Приказ на тебя уже подписан. Мы только что были у Императора, и он настоятельно порекомендовал вам с Мари пожениться, она свое согласие дала. Ждем, что ты скажешь.

— Николай Сергеевич, мне абсолютно все равно, по какой причине на этом настаивает Император, но честно — я даже не мечтал о таком. Да конечно же, и тысячу раз да! Мари, я сильно скучаю по тебе, очень сильно, я сейчас тебе позвоню.

— Олег, не надо ей звонить, она через несколько часов уйдет за линию. Вы скоро встретитесь и там наговоритесь. Тебя будут готовить к жизни там, понимаешь, о чем я? Но все подробности лично. Все, конец связи, и не вздумай ей звонить, она и так вся вон бледная стоит.

— Я бледная? А где тут зеркало?

— Пойдем со мной девочка — и Ольга Ивановна увела меня в комнату. Из большого зеркала на меня смотрела строгая принцесса с пронзительными глазами. Я потрогала себя за подбородок

— Что-то не вижу бледности.

— Да он просто так сказал, чтобы разорвать связь. Значит ты не просто девочка оттуда, а настоящая принцесса, хмм, сколько лет живу, но такое…

— Бабушка, о том, что я принцесса я узнала только вернувшись туда. Там все изменилось. Младший брат отца и его жена воспитывали меня с рождения и растили, так как мой отец считался преступником. Его оболгали и казнили, а маму казнили после того, как она родила меня. И то дядя с тетей сами были в опале и уговорили одну крестьянскую семью меня забрать с места казни. Так я и росла служанкой своей собственной двоюродной сестры.

— Зачем Императору потребовалось вмешиваться в ваши с Олегом отношения?

— Он знает к чьему роду вы принадлежите. И замуж я буду выходить там, за Великого князя Небесных людей. Жить будем в моем дворце. Зачем? Если у нас родится сын, он становится наследником трона и продолжателем династии Юн. Вот почему.

— А свадьба то у вас там будет? Я так и не смогу увидеть, как мой внук женится.

— Ну почему? Мы с Родиным этот вопрос по дороге уже обговорили. Вы будете почетной гостьей на нашей свадьбе. Разве Вы откажетесь попасть в наш мир? Хотя, о чем я — если все будет нормально, я хочу, чтобы вы были у нас частой гостьей.

Я встала, подошла к ней и обняла ещё раз, теперь уже сама стараясь не расплакаться.

— Бабушка, я вернусь. И обязательно привезу его к вам. Настоящего, живого, чтобы вы могли обнять своего внука.

— Жду, — сказала она просто, но в этом слове было столько силы, что я поняла: она дождётся.

— Ольга Ивановна, нам пора, — мягко напомнил Родин.

— Знаю, Коля, знаю. — она поднялась и взяла меня за руки. — Береги себя там, в своём далёком мире. И помни, что у тебя здесь тоже есть дом. Всегда.

Я не смогла ответить, только кивнула, потому что в горле стоял ком. Накинула накидку, и мы вышли на крыльцо.

Собака проводила нас настороженным взглядом, но не лаяла. Казалось, даже она почувствовала важность этой минуты.

В Институт ехали молча, я даже не заикнулась — а где сейчас моя королева и её служанки. Только когда мы подъехали к зданию, я повернулась к Родину и спросила:

— Вы знаете, где сейчас вдовствующая королева и её служанки?

— Они размещены в специальном крыле. С ними работают психологи и историки. Они адаптируются быстрее, чем мы ожидали.

Я кивнула и вышла из машины, чувствуя, как внутри разливается тепло. Сегодня я обрела не только корону и статус. Сегодня я обрела ещё одну семью. И теперь у меня две семьи, в каждом из этих миров.