— Николай Сергеевич, я не об этом. Накрывается медным тазом мой долгожданный отпуск на Лазоревых пляжах Корусанта, эх, — и она деланно и глубоко вздохнула. Мы с ней обе прекрасно понимали, что иначе нельзя, но внутри опасались любой неожиданности, которая может помешать нам вернуться в тот мир.

— В общем так — вживаетесь и ещё раз вживаетесь. Мари, на авантюры не ходи, трижды всё взвесь и посоветуйся с Викой, никакой самодеятельности. Вы мне живые нужны. И тут кое-кто места себе не находит, требует его оставить, но нельзя.

— Николай Сергеевич, я уточню у королевы, так как в городе видела несколько чернокожих слуг и даже одного с рисунками на лице.

— Да, Мари верно говорит, вы просто своим заявлением заставили меня всё забыть. Это явно был скандинавский воин с рунами на лбу и щеках, в кольчуге и с мечом, сопровождал на коне караван купца из Парфии.

— Это очень важная информация, очень, которая может нам в будущем помочь. На всякий случай мы прогоним всю нашу группу через лингвокапсулу. Девушки, я прощаюсь с вами, через полчаса мы уходим. Ещё раз — предельная осторожность и внимание.

Долго ещё не могли заснуть, легли голова к голове и шёпотом обсуждали все возможные варианты.

— Мари, ты хочешь ввести в город кого-то из наших?

— Я хочу иметь возможность легализовать некоторых из них. И если Док разберётся с местом обратной отправки, и если он всё-таки прав, то мы сможем перенести аппаратуру с горы в мой дворец. Слуг нанять по минимуму, и внутренние помещения сделать запретными. Двести пятьдесят ри севернее от нас есть рынок рабов, куда привозят невольников со всей округи и даже из других земель. Я поеду туда и приобрету себе рабов-воинов.

— Далеко как.

— По-вашему — сто километров. За неделю управлюсь. Когда Док вернётся, я попрошу его отправить ко мне несколько человек, владеющих местным оружием, и я хочу сюда Вернера.

— Ты что, Вернер — офицер СБ, он даже не подозревает о том, чем мы занимаемся.

— Раз офицер, значит, получит приказ. Мы не можем каждый раз устраивать тут стрельбу и всякие ваши штучки кидать. Кстати, просвети меня, а то иной раз в них путаюсь. СГ и СШГ — мне Док объяснял, но я бросала только боевые, а эти он дал перед самой отправкой.

— СГ — световая граната, бросаешь, закрыв глаза, и все вокруг минут на пять не смогут ничего видеть, а СШГ — светошумовая, ещё и оглохнут, и будут в шоке. СГ — тонкий цилиндрик, а СШГ — круглая.

— Всё, давай спать, завтра у нас поход к кузнецу для успокоения души принца, поход во дворец, встреча с королевой, и я хочу поговорить с военным министром, и потом, если королева даст добро, пойдём посмотрим мой дворец.

Проснулась я раньше Вики и села писать задуманное письмо. Перечислила всё, что тогда мне сказал Раджаб, а потом задумалась. А погодите-ка — если подумать, то, что говорила мне королева, теперь начинает казаться странным. Пока люди князя Го штурмовали дворец, одновременно с этим резали семьи знати в городе.

Вопрос — а зачем это князю Го и Гонхало? Для чего им вырезать семьи знати? А может, князь не при чём, и резню устроили те силы, которые в результате всего захватили ключевые позиции во дворце? Военные отряды семьи Ким напали на воинов Гонхало после того, как королевская армия подошла к городу.

Почему они не предотвратили резню в столице? Ждали, кто выиграет, или? Или сами её и устроили, в результате чего из самых знатных семей на роль королевы осталось несколько претенденток, а выиграла дочь семьи Ким? А может, и предыдущую королеву во дворце не люди князя Го убили?

Я вложила всё, что надумала, в обтекаемые фразы Раджаба, якобы сказанные мне перед моей смертью. Буквы сами складывались в предложения, и текст письма уже перешёл на второй лист бумаги.

Я поместила всё это в конверт, разогрела сургуч и запечатала личной печатью Су Вон. Всё равно там было написано «Принцесса дома Юн», и тётушка дала мне её во временное пользование.

— Мари, ты что, всю ночь со свечой просидела? Всё писала?

— Нет, встала утром и решила изложить на бумаге кое-что из того, о чём вчера с тобой говорили. Письмо я оставлю у королевы, да так, чтобы служанки видели. Вставай, будем умываться, и меня ждут на завтрак.

Во дворец пошли ножками вместе с принцем и его охраной. С собой взяла тех же служанок и четырёх воинов семьи Юн. Королева гуляла по тому же маршруту, и мы присоединились к ней на одном из поворотов.

Сегодня кроме меня ей составили компанию две наложницы короля, поэтому трёп был обо всём и ни о чём. Меня они не знали, даже не подозревали о моём существовании, поэтому поглядывали с интересом.

Но я играла в молчунью и только поддакивала. Королева еле избавилась от настырных дам, и мы опять пошли кормить карпов на тот же мостик.

Я рассказала ей обо всём, что узнала от наших о шаре, и о тех, кто его охраняет. Сценарий своего побега она одобрила, вот только раньше чем через два месяца поездка в монастырь не получится. Королева ездила на моленье туда один раз в год в одно и то же время.

А затем я поделилась с ней моими мыслями о резне в городе и роли в этом семьи Ким. К моему удивлению, она думала примерно так же. Мало того, того же мнения придерживался и король, но вот доказательств никаких не было.

Одни догадки, выстроенные на интуиции. Я передала ей письмо, причём сделала это в момент возвращения с мостика, на глазах всех дам и служанок. Дальше я проводила королеву в её покои и по дороге попросила помочь мне вернуть особняк, ранее принадлежавший моей семье.

Мы ещё часик провели за чаепитием, пока поприветствовать Великую королеву не пришла королевская чета. Я впервые увидела супругу короля. Она мне совсем не понравилась — тощая девчонка с носом-картошкой и глупыми глазами, какая-то неухоженная и сутулая.

Она постоянно косилась на меня, пока король и королева разговаривали, а потом Великая королева попросила короля вернуть мне особняк, и мы с ним обсуждали, что мне необходимо для этого сделать. После королевы мы с Викой сразу пошли в Управление делами дворца, куда король уже успел прислать одного из слуг с распоряжением.

Поэтому в течение десяти минут я получила на руки документ, удостоверяющий меня как владелицу особняка и всех строений усадьбы принца Юн. Следующий визит я нанесла военному министру. Он вышел меня встречать, и я попросила его прогуляться немного у здания военного министерства.

Отвечая на его расспросы, вкратце рассказала, как мне удалось выжить, рассказала и про Раджаба, намекнула, что он многое мне рассказал перед тем, как собирался меня казнить.

— Ваше Высочество, я рад, что вы выжили, но зачем Вы мне рассказываете подробности про Раджаба?

— Господин Ким, дело в том, что Его Величество только что вернул мне наш родовой особняк и два участка земли возле столицы. И мне не хотелось бы, чтобы мой дядя начал действовать против меня. Раджаб мне рассказал очень многое и о Вашей семье тоже, но я не стала об этом докладывать ни королю, ни Великой королеве. Я изложила всё рассказанное мне на бумаге, запечатала письмо в конверт и передала его Великой королеве, наказав вскрыть только в том случае, если я умру. Вы понимаете, о чём я?

— Но Ваше Высочество, почему Вы сами ему это не скажете?

— Господин Ким, как Вы думаете, мне будет приятно встречаться с человеком, по вине которого погибли оба моих родителя, причём его родная сестра, которую он оклеветал? Я видеть его не хочу.

— Я понимаю Вас, — и он замолчал, о чём-то задумавшись. Потом спросил:

— То есть, если он оставит Вас в покое, Вы тоже не станете предпринимать никаких действий, я правильно Вас понял?

— Да, господин министр, Вы всё правильно поняли. Мертвых не вернуть, но моё — это моё. Вы же понимаете, что при желании я могу вернуть вообще всё, так как являюсь законной наследницей и своего отца, и своей матери. А дядя стал владельцем поместья, деревень и земель только по той причине, что меня считали мёртвой.