Синицын поднялся на одно колено, собираясь перебежать последние метры до укрытия.

С немецкой стороны оврага раздался выстрел.

Разведчика отбросило назад. Он упал лицом в снег и не пошевелился.

— Снайпер! — крикнул Колесов.

Почти одновременно над полем протяжно завыло.

Первый снаряд разорвался за дорогой. Второй лёг ближе к опушке. Снег и земля поднялись чёрным столбом.

— Пристреляно! — крикнула Надя, прижимаясь к земле.

Третий разрыв накрыл канаву, по которой должна была идти группа Громова.

Келлер не просто ждал у лесопилки.

Он заранее измерил каждый подход и теперь закрывал Дроздову путь к немецкой стороне огнём, превращая последние двести метров в белое поле, через которое никто не должен был пройти живым.

Первый разрыв лёг за дорогой и поднял над снегом чёрный столб земли. Второй ударил ближе к опушке, заставив молодые ели одновременно склониться, будто лес решил поклониться немецкой артиллерии. Третий накрыл канаву, по которой группа Громова должна была пересечь открытое поле.

Синицын лежал в нескольких метрах впереди. Его лицо было скрыто снегом, правая рука осталась вытянутой к стене лесопилки. Винтовка выпала и лежала рядом, наполовину утонув в рыхлой белизне. Пуля вошла разведчику в голову или шею — Александра не видела раны, но по тому, как тело перестало существовать в момент падения, понимала: спасать там уже некого.

— В укрытие! — крикнул Громов, перекрывая грохот.

Люди рассыпались вдоль опушки. Колесов с двумя бойцами откатился за штабель поваленных сосен. Ручной пулемёт перенесли ниже, под прикрытие корней. Митрохин нырнул в канаву и сразу пополз обратно, потому что очередная мина ударила впереди, засыпав проход землёй и обломками промёрзших ветвей.

Александра прижала щеку к прикладу и смотрела через мутную оптику на белое поле.

Келлера не было.

Не было даже привычной ложной щели, стеклянного блика или слишком неподвижной каски. Немец наконец перестал показывать игрушки. Он располагал несколькими позициями, заранее измеренными расстояниями и человеком внутри лесопилки, ради которого стоило раскрыть часть подготовленной системы. В этот раз ему не требовалось заставлять Лисицу сделать ошибку. Достаточно было удержать советскую группу на краю открытого участка, пока Дроздов доберётся до оврага.

— Откуда выстрел? — спросил Савельев, прижимаясь к земле рядом.

Оперуполномоченный говорил громко, но Александра едва расслышала его из-за звона в ушах. После близкого разрыва звуки стали плоскими, словно весь мир спрятали под железной крышкой.

— Немецкая сторона оврага. Не вижу позицию, — ответила она, продолжая осматривать склон. — После выстрела ушёл.

— Куда?

— Если бы знала, уже целилась бы.

Надя лежала слева. Бинокль она убрала после первого выстрела и теперь наблюдала невооружённым глазом, чтобы не выдать себя отражением.

— Разрывы идут сериями по три, — сказала девушка. — Потом пауза около минуты. Первый сектор дорога, второй канава, третий опушка.

— Ограниченный боезапас, — произнесла Александра. — Или связь плохая. Келлер вызывает огонь только по заранее отмеченным участкам.

Громов находился правее, за толстой сосной. Он подал знак пулемётчику и Колесову. Во время следующей паузы две группы должны были одновременно сместиться: одна к канаве, другая вдоль леса. Немец не мог видеть всю опушку, иначе первый выстрел пришёл бы раньше. Нужно было заставить его выбрать цель и по движению понять настоящий сектор.

— Митрохин, дым! — приказал капитан.

Разведчик вытащил гранату, сорвал кольцо и бросил в поле. Бело-серое облако поднялось возле дороги и начало расползаться низко, смешиваясь со снегом. Ветер тянул дым к лесопилке, но медленно. Укрытия хватало на несколько секунд.

— Колесов — влево! — крикнул Громов. — Остальные за мной!

Капитан первым поднялся из-за дерева. Не выпрямился полностью, а побежал пригнувшись, выбирая складку между дорогой и канавой. Митрохин двинулся следом. Ещё двое разведчиков прикрывали, стреляя по немецкому краю оврага почти вслепую.

Александра следила через прицел.

Дым закрывал середину поля, но Громов появился правее облака, когда достиг первой воронки. Капитан прыгнул вниз, поднял руку и дал знак следующему бойцу.

Немец не стрелял.

Слишком очевидная цель. Келлер понимал, что снайпера ждут именно сейчас, и не собирался отдавать позицию ради первого человека в белом халате.

— Он держит Громова, — сказала Александра.

— Почему капитана? — спросила Надя.

— Видел, кто командует. Или Дроздов сообщил.

Громов снова поднялся. На этот раз двигался от воронки к низкой каменной стене, оставшейся от пристройки лесопилки. До неё было около тридцати метров. Если капитан доберётся, сможет подойти к зданию с востока, не пересекая всю дорогу.

На середине пути над оврагом хлопнул выстрел.

Громов резко дёрнулся, но не упал. Сделал ещё два шага, затем колено подломилось. Он опустился в снег, попытался подняться и всё-таки дополз до стены.

— Попали, — прошептала Надя.

Александра уже искала вспышку. На правом склоне оврага качнулась ветка. Чуть ниже снег осыпался с края тёмной ячейки. Она поймала место прицелом, но никакого человека там не было. Только узкий чёрный провал, ведущий вниз.

— Ячейка у сухой сосны, — сказала Александра. — Четыреста восемьдесят. Он уже ушёл.

Немец подготовил несколько огневых точек и связал их скрытым ходом вдоль склона. После каждого выстрела опускался в траншею, смещался на десятки метров и появлялся в другом месте. Простреливать ячейки по очереди бессмысленно. Александра потратит патроны, выдаст себя и всё равно попадёт только в снег.

Громов сидел за стеной. Правая рука держала автомат, левая прижималась к боку или бедру. Из-за камня Александра не могла рассмотреть рану. Если пуля прошла через конечность, капитан ещё способен двигаться. Если вошла в живот, времени оставалось мало.

— Сергей! — крикнул Колесов с левого сектора.

Громов поднял руку, показывая, что жив. Затем указал на лесопилку.

Работа продолжалась.

Старая постройка стояла в ста пятидесяти метрах от его стены. Основное здание было деревянным, вытянутым вдоль оврага. Крыша обвалилась в центре, но две боковые части сохранились. Слева находились занесённые снегом штабеля досок и брёвен. Справа к задней стене подходила лесовозная дорога, спускавшаяся на дно оврага. По ней Дроздов мог уйти к немецким позициям, не появляясь на открытом гребне.

Самого старшего лейтенанта не было видно.

Он либо уже спустился, либо оставался внутри и ждал, пока Келлер расчистит путь.

— Обойти с севера? — спросил Савельев.

Александра покачала головой.

— Овраг поворачивает. Придётся уходить в лес на три или четыре километра, потом искать спуск. Дроздов успеет перейти линию.

— Через юг?

— Ещё дальше. И там немецкие посты.

— Артиллерию вызвать нельзя, — сказал Савельев, словно проверял все варианты вслух. — Линия повреждена. Посыльный вернётся слишком поздно.

— Даже если вызовете, Громов у стены. Калька внутри. После первого снаряда Дроздов сожжёт её или уйдёт.

Надя продолжала считать разрывы. Новая серия легла по дороге, канаве и левому краю опушки. Келлер не видел точного расположения группы после смещения, поэтому снова накрывал заранее пристрелянные участки. Боеприпасов у немецкой батареи или миномётного расчёта действительно было немного. Они не засыпали поле сплошным огнём, а перекрывали вероятные маршруты.

— Следующее окно через минуту, — сказала девушка. — Если ритм не изменится.

— Келлер наблюдает перископом, — произнесла Александра. — Иначе пришлось бы показывать голову между сериями.

Она снова осмотрела склон. В одной из ячеек мелькнула тонкая тёмная трубка, поднялась на несколько сантиметров и исчезла. Не оружие. Верхняя часть окопного перископа.