— Нашла наблюдение, — сказала Александра. — Правее сухой сосны, под кустом.

— Стрелять? — спросила Надя.

— Нет. Разобьём стекло, он поднимет другой.

— Зато ослепнет на минуту.

— И поймёт нашу позицию по выстрелу.

Надя стиснула губы, но не спорила.

На мельнице Александра ранила Келлера потому, что заставила его податься к щели. Теперь немец усвоил урок. Не совмещал наблюдение и стрельбу. Перископ находился в одной ячейке, винтовка — в соседней. Человек рядом с прибором мог быть помощником, а стрелял сам Келлер, перемещаясь по скрытому ходу.

Или наоборот.

Предполагать, что противник работает один, было удобно и опасно. Внизу могли находиться два, три или четыре немца. Однако каждый лишний человек увеличивал следы, пар дыхания, движение снега и необходимость связи. Пока Александра видела только одну действующую винтовку и один перископ.

— Нужно заставить его выстрелить не по человеку, — сказала она.

Савельев посмотрел на белое поле.

— Он не реагирует на приманки.

— На очевидные не реагирует.

Александра сняла с плеча вещевую сумку, вытащила запасную белую ткань и передала Наде.

— Привяжи к ветке. Не делай голову. Пусть выглядит как край халата, который человек плохо спрятал.

Надя нашла длинную еловую ветвь. Они закрепили ткань у конца, затем осторожно выставили из-за корня на уровне земли. Белый край едва заметно двигался.

Немец не выстрелил.

— Видит, что нет тела, — сказала Надя.

— Или вообще не смотрит сюда.

Александра убрала ветку и выбрала другой приём. Сняла шапку, набила её снегом, положила рядом с винтовкой убитого Синицына, которую ветер и взрывы постепенно освободили от белого покрова. Во время паузы Колесов, поняв замысел по жестам, бросил из своего сектора кусок тёмной ткани. Она упала возле тела, создав впечатление, будто второй человек пытается добраться до погибшего.

Никакого выстрела.

Келлер понимал, что советская сторона знает о снайпере. Человек, появившийся возле трупа на открытом поле, был бы либо безумцем, либо приманкой. Немец не собирался тратить патрон ради подтверждения очевидного.

— Он ждёт тебя, — сказала Надя.

— Не меня. Движение к Громову.

— Знает, что ты пойдёшь.

Александра посмотрела на капитана. Громов сидел за стеной, привалившись спиной к камню. Автомат лежал на коленях. Он попытался проверить рану, убрал ладонь и вытер кровь о снег. Пятно оказалось тёмным, но не слишком большим. Пуля, вероятно, задела бок или плечо. Точно определить невозможно.

— Знает, — согласилась Александра.

Келлер видел, как они работали раньше. Возможно, наблюдал за мельницей, часовней и ложной высотой. Знал, что новая Лисица нарушает приказ ради возможности, но после ранения Белова стала осторожнее. Знал, что Громов руководит группой и несколько раз защищал её. Немец не мог понимать их отношений, однако для снайпера достаточно поведения. Человек всегда выдавал тех, ради кого готов двигаться под огнём.

Самая дорогая цель находилась не в перекрестии.

Она находилась там, куда стрелок посмотрит сразу после чужого падения.

— Если я пойду к Громову, он не станет стрелять сразу, — сказала Александра. — Подождёт, пока окажусь на открытом месте и не смогу вернуться.

Савельев нахмурился.

— Поэтому вы не пойдёте.

— Я объясняю его расчёт.

— На всякий случай уточняю приказ.

— Усвоила.

— После вчерашнего мне нравятся повторения.

Новая серия разрывов ударила ближе. Первая мина легла у левого штабеля, вторая — возле канавы, третья разорвалась за стеной, где находился Громов. Камни и доски посыпались на капитана. Он пригнулся, закрыв голову рукой.

Из лесопилки донёсся выстрел.

Не снайперский. Пистолетный.

Колесов ответил короткой очередью по окнам. Доски разлетелись, но никто не показался.

— Дроздов внутри, — сказал Савельев.

— Проверяет подход, — ответила Александра. — Или стреляет по Громову.

Она навела прицел на здание. Через пролом в стене мелькнула фигура. Советская гимнастёрка, планшет под ремнём, пистолет в правой руке. Дроздов двигался вдоль внутреннего помещения к задней части, но несколько раз останавливался, выглядывая к каменной стене.

Капитан находился для него сбоку, примерно в сорока метрах. Пока Громов сидел ниже, попасть из пистолета трудно. Если попытается перейти к лесопилке, Дроздов сможет стрелять почти в упор.

— Вижу агента, — сказала Александра. — Второй пролом слева.

Савельев поднял бинокль.

— Не вижу.

— Ушёл за доски.

— Стрелять при появлении?

Александра не ответила сразу.

Дроздов был нужен живым. Савельев хотел канал, сообщников и доказательства. Но если старший лейтенант начнёт стрелять по Громову, времени на задержание не останется.

— Если направит оружие на наших — стреляю.

Оперуполномоченный кивнул.

— По возможности не в голову.

— Келлер не спросит, куда мне удобно попасть.

Александра снова осмотрела склон. Настоящая позиция немецкого стрелка могла находиться правее перископа. После попадания в Громова Келлер ушёл из первой ячейки. Следующий выстрел, вероятно, сделает из точки, контролирующей стену и подходы к лесопилке.

Она нашла возможное место. Под корнями вывороченной ели темнел узкий проход. Снег возле него немного просел. Если Келлер находился там, Александра могла дождаться выстрела, увидеть вспышку и ответить.

Это был правильный снайперский бой. Терпение против терпения. Один выстрел, который решит, кто контролирует поле.

Нужно только позволить Дроздову и Громову оставаться в прежнем положении ещё несколько минут.

— Александра, — тихо сказала Надя.

— Что?

— Слева у лесопилки.

Дроздов появился за штабелем досок. Он уже не двигался к оврагу. Видимо, заметил Громова за стеной и решил убрать человека, способного перекрыть путь. Старший лейтенант опустился на одно колено, положил пистолет на край доски и начал выцеливать капитана.

Громов не видел его. Смотрел в сторону оврага, пытаясь найти Келлера.

Александра перевела прицел на Дроздова.

В этот же момент у вывороченной ели дрогнула тень.

Келлер подался к огневой щели. Не полностью. Только край фуражки или капюшона, часть плеча, тёмный ствол. Александра могла перевести сетку правее, дождаться ещё нескольких сантиметров и получить лучший шанс за все дни.

Немец находился примерно в пятистах метрах. Ветер слабый, справа налево. Винтовка пристреляна, патрон известен. Келлер не знал точную позицию Александры. Первый выстрел мог стать последним.

Нужно было лишь не смотреть на Дроздова.

Старший лейтенант выпрямил руку. Пистолет лёг на линию головы Громова.

Выбор оказался значительно проще, чем Александра ожидала.

Она не успела подумать о доверии, будущем, нравственности или красивой победе. Не сравнивала ценность капитана и немецкого наблюдателя. Просто увидела человека, который сейчас нажмёт на спуск, и поняла, что не позволит.

Перекрестие легло на видимую часть груди Дроздова.

— Не двигаться, — сказала Александра Наде.

Она выдохнула, выбрала слабину спуска и нажала.

В последний момент Дроздов повернулся. Возможно, услышал движение внутри лесопилки или собирался проверить овраг. Пуля ударила не в грудь, а в левое плечо.

Старшего лейтенанта развернуло. Пистолет выстрелил в воздух. Он рухнул за штабель досок, выпустил оружие и исчез из поля зрения.

Громов мгновенно понял, откуда пришла опасность. Пригнулся за стеной и навёл автомат на лесопилку.

Александра передёрнула затвор.

Выстрел выдал её позицию.

Келлер ответил почти сразу.

Она увидела короткую вспышку у вывороченной ели и попыталась откатиться. Пуля пришла раньше. Сначала ударила в винтовку, затем что-то горячее полоснуло по предплечью.

Прицел разлетелся.

Стекло брызнуло в лицо. Крепление сорвало, металлическая трубка ударила Александру по скуле. Ложа треснула возле цевья, оружие вырвало из рук.