— Двести восемьдесят, — ответила Надя.

— Второй?

— Ферма. Триста пятнадцать.

— Третий?

— Овраг за хутором. Триста сорок два.

Громов кивнул.

— После каждого сообщения отмечаем возможные вспышки, звук и время падения. Не всякий разрыв относится к проверке. Немцы сегодня работают по передовой.

Александра устроила винтовку на сложенном халате. Перед ними открывался дальний лесной склон и часть нейтральной полосы. Небо оставалось серым, свет рассеянным. Для наблюдения удобно: меньше резких бликов и глубоких теней.

Первые полтора часа прошли без событий.

Первый ложный адрес ушёл через связь. Надя отметила время. Немецкая артиллерия несколько раз ударила южнее, но яблоневый сад оставался нетронутым. Через сорок минут над дальним лесом поднялся дым, однако направление не совпадало.

— Обычный удар по батальонной дороге, — сказал Громов, сверяясь с картой.

— Или проверяют район, не зная точных координат, — предположила Александра.

— Тогда появятся новые разрывы.

Они не появились.

Второй адрес отправили с посыльным. Громов получил подтверждение через связного, поднявшегося из оврага. Начался новый отсчёт.

Александра наблюдала немецкий склон. После часовни она иначе смотрела на неподвижную местность. Не искала человека целиком. Искала следы его присутствия: изменившуюся тень, снег, сдвинутую ветку, пар дыхания, правильную щель в неправильном месте.

Через прицел мелькнул блеск.

Он появился у края разрушенной стены, примерно в пятистах метрах, и сразу исчез.

— Оптика, — сказала Александра.

Громов поднял бинокль.

— Ориентир?

— Каменная стена левее двух сосен. Нижний пролом.

Надя нашла точку первой.

— Вижу щель.

В тёмном проломе показалась часть каски. Потом край лица. Человек осторожно подался к отверстию, будто наблюдал за советской стороной.

Расстояние было большим, но подходящим для выстрела. Ветер слабый, почти встречный. Александра почувствовала, как внимание сужается. Мир превратился в сетку прицела, каменную стену и тёмное пятно головы.

Келлер.

Он вернулся быстрее, чем ожидали. Возможно, плечо было ранено легко. Возможно, сейчас перед ними находился другой наблюдатель. В любом случае цель казалась настоящей.

Александра сняла винтовку с предохранителя.

Надя коснулась её руки.

— Не стреляй.

— Почему?

— Нет пара.

Александра не отрывалась от прицела.

— Может, ветер сносит.

— Ветки рядом не двигаются. Воздух тихий.

Часть лица снова появилась. Неподвижная. Слишком неподвижная.

Надя продолжила:

— Снег под щелью чистый. Если человек подходил, должен был осыпать край. И тень не меняется, когда голова появляется.

Александра присмотрелась.

Каска поднималась ровно, с одинаковой скоростью. Лицо оставалось под одним углом. Не человек, а манекен, укреплённый на палке или доске. Возможно, с куском стекла, создающим оптический блеск.

Она вернула предохранитель.

— Права.

Громов опустил бинокль.

— Ложная точка?

— Да, — ответила Надя раньше Александры. — Нет дыхания, следов и движения снега.

Капитан посмотрел на девушку.

— Хорошо.

Одно слово изменило её лицо сильнее похвалы. Надя снова приложилась к биноклю, скрывая удовлетворение.

— Зачем он показывает манекен сейчас? — спросил Громов.

— Знает, что мы наблюдаем немецкие позиции, — сказала Александра. — Хочет заставить выстрелить и раскрыть пару.

— Может ли знать конкретную точку?

— Не обязательно. После первого выстрела найдёт сектор. Или вызовет миномёты по нескольким вероятным местам.

— Значит, Келлер всё ещё следит за нами откуда-то ещё.

Александра отвела прицел от манекена и начала осматривать точки, с которых можно было наблюдать ложную щель. Немец повторял тот же приём, что с линзой от перископа: показывал предмет, связанный с ним, и ждал реакции.

На этот раз Александра не позволила приманке управлять вниманием. Они с Надей разделили сектор. Девушка следила за лесным краем, Александра — за разрушенными постройками и оврагом. Ничего обнаружить не удалось. Настоящий наблюдатель либо находился слишком далеко, либо использовал перископ.

— Манекен убрали, — сообщила Надя через двадцать минут.

Щель снова стала пустой.

— Он понял, что мы не выстрелили, — сказала Александра.

— Или закончил проверку, — добавил Громов.

— Теперь знает, что новая пара учится.

Надя повернулась.

— Пара?

— Ты остановила мой выстрел.

— Вчера ты учила меня смотреть.

— Сегодня посмотрела лучше.

Девушка хотела ответить, но из оврага поднялся связной. Он передал Громову записку: второй ложный пакет доставлен, подтверждение получено, реакции противника пока нет.

К полудню холод начал проникать даже под телогрейки. Александра почти не чувствовала пальцев ног. Винтовка казалась частью промёрзшей земли. Они ели по очереди, не покидая позицию. Хлеб приходилось держать во рту, пока он не размягчится достаточно, чтобы жевать.

Третий ложный адрес должен был пройти через оперативную канцелярию в одиннадцать двадцать. Связной подтвердил оформление в одиннадцать тридцать две. Документ видел Дроздов, два писаря и лейтенант Орлов, относивший папку начальнику штаба. Майор Беляев получил её, сделал вид, что утвердил перенос, и вернул в оперативную комнату.

Отсчёт начался.

Первые полчаса ничего не происходило.

Вдали работали пулемёты. Немецкая артиллерия дважды ударила по южной окраине деревни. На их секторе оставалось тихо.

Через сорок минут Александра заметила вспышку за лесом.

— Выстрел, — сказала она.

Надя начала считать.

На двенадцатой секунде за хутором поднялся столб земли. Направление совпадало с третьим ложным адресом, но первый снаряд лёг далеко.

— Овраг? — спросил Громов.

— Южнее на сто метров, — ответила Надя. — Возможно, пристрелка.

Новый выстрел.

Второй разрыв лёг ближе. Чёрный дым поднялся над краем разрушенного хутора.

— Триста сорок два, — сказала Надя. — Третий сектор.

Александра почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Третий снаряд упал почти точно в овраг. Следом пришёл четвёртый. Немцы методично накрывали пустое место, где, согласно документу оперативной канцелярии, должен был расположиться новый резервный командный пункт.

— Канал три, — произнёс Громов.

Ни торжества, ни удивления в его голосе не было. Только факт.

— Канцелярия Дроздова, — сказала Надя.

Капитан повернул к ней голову.

— Канал оперативной канцелярии.

— Но документ видел он.

— И ещё трое.

— След у часовни принадлежал его сапогу.

— Похожему сапогу.

Надя стиснула бинокль.

— Вы тоже думаете, что это он.

— Думаю, что круг сузился.

Немцы продолжали обстрел. Пятый и шестой снаряды легли по краям оврага. Потом огонь прекратился так же внезапно, как начался. Противник либо решил, что уничтожил цель, либо ждал наблюдения за последствиями.

Александра смотрела на дым. Проверка сработала. Всё, что они выстраивали последние дни, получило подтверждение. Быстрый канал проходил через оперативную канцелярию. Дроздов имел доступ, мотив скрывать Лидию и след, совпадающий с сапогом у часовни.

Ей хотелось немедленно вернуться, войти в его комнату и положить перед ним три листа. Спросить, почему немцы выбрали именно третий адрес. Посмотреть на реакцию тела Лидии, на ожог и новые сапоги.

Вместо этого Александра лежала неподвижно.

— Позицию не меняем, — напомнил Громов, словно услышал её мысли. — Наблюдаем ещё час. Немцы могут перенести огонь на другую точку.

— Не перенесут, — сказала Надя.

— Почему?

— Потому что получили один адрес.

Громов посмотрел на неё с одобрением.

— Верно. Но мы всё равно ждём.

Первый и второй ложные участки до конца наблюдения остались нетронутыми.

Возвращались в штаб другим маршрутом. Громов отправил связного впереди с коротким сообщением Савельеву: «Реакция по третьему каналу подтверждена». Никаких фамилий. Никаких подробностей, которые могли случайно попасть не в те руки.