Имя Дроздова не прозвучало. В этом не было необходимости. Он возглавлял канал, по которому должен был пройти третий ложный адрес, и каждый человек в комнате это понимал.

Надя посмотрела на Александру. Та едва заметно качнула головой, предупреждая. Ни слова, ни выражения лица, ни слишком долгого взгляда в сторону оперативной комнаты. Савельев уже объяснил: проверка имела смысл только в том случае, если человек внутри канала не поймёт, что ему показали ложь.

— Все варианты передадим в разное время, — сказал майор Беляев, потирая переносицу. — Первый — в восемь тридцать. Второй — около десяти. Третий — после одиннадцати, когда начнётся обычная подготовка дневных распоряжений.

— Почему не одновременно? — спросила Александра.

Беляев посмотрел на неё без раздражения, но взглядом человека, не привыкшего объяснять штабные решения задержанным.

— Одновременная передача трёх новых адресов вызовет вопросы. Немцы тоже могут заметить несоответствие, если получат больше одного варианта.

— Кроме того, реакцию будет проще связать с конкретным каналом, — добавил Савельев. — Если удары начнутся через час после каждого сообщения, получим сразу несколько проблем.

— А если не начнутся вообще? — спросила Надя.

— Значит, источник не получил сведения, не поверил им или понял проверку, — ответил Громов. — Отсутствие огня ничего не оправдает.

Александра усмехнулась.

— В этом расследовании вообще существует результат, который кого-нибудь оправдывает?

Савельев закрыл папку.

— Существует совокупность результатов. Один удобный ответ обычно означает, что кто-то перестал думать.

— Хорошо, — произнесла она. — Где будем наблюдать?

Громов указал на длинный лесистый склон севернее штаба. С него открывались направления на все три ложных участка, хотя самих точек увидеть было нельзя. Артиллерийские разрывы должны были подняться над деревьями и постройками достаточно высоко, чтобы определить сектор.

— Позиция старая, — объяснил капитан. — Раньше там работал пост звукового наблюдения. Подход закрыт оврагом. Немцам место известно, поэтому надолго не задерживаемся.

— Если известно, почему используем?

— Потому что Келлер ожидает нас на новых точках. Иногда самое безопасное место — то, которое противник уже проверил и счёл оставленным.

— Или пристрелял.

— Поэтому не задерживаемся, — повторил Громов.

Он говорил спокойнее обычного, но Александра видела, как капитан бережёт левое плечо. Рана от осколка оказалась неглубокой, однако при резком движении ткань гимнастёрки натягивалась, и пальцы Громова на мгновение сжимались. Фельдшер советовал ему остаться в штабе. Громов ответил, что рекомендации военной медицины обязательно исполняются, если не мешают войне. Фельдшер после этого предложил капитану в следующий раз самому пришивать оторванную руку.

— Состав группы? — спросил майор Беляев.

— Я, Ветрова, Крылова, Колесов и двое разведчиков. Один связной остаётся в нижней точке.

— Ветрову снова берёте?

Вопрос прозвучал без осуждения. Майор лишь уточнял, почему подозреваемая в измене продолжает участвовать в операциях, связанных с секретными сведениями.

— Келлер изучает её действия, — ответил Громов. — Она изучает его. Крылова уже распознала одну ложную позицию. Обе полезны.

— Обе нарушали приказ.

— Поэтому идут со мной.

Беляев посмотрел на Александру.

— Второго Белова у нас нет, Ветрова.

— Знаю.

— Знать мало.

— Я больше не стану менять позицию самостоятельно.

— Люди часто обещают именно то, что уже один раз сделали.

Александра выдержала его взгляд.

— Тогда проверите результатом.

Майор кивнул и больше к теме не возвращался.

Перед выходом Савельев отвёл Александру в сторону. Они стояли в коридоре возле разбитого школьного шкафа, в котором теперь хранили телефонные трубки и мотки проволоки. По лестнице бегали связные, мимо прошёл Дроздов с двумя папками. Старший лейтенант коротко кивнул Савельеву и не задержал взгляд на Александре.

Новые сапоги скрипнули по доскам. Правый каблук оставлял ровный след.

— Смотрите ему вслед слишком внимательно, — тихо сказал Савельев.

— Учусь наблюдать.

— Учитесь делать это незаметно.

— Он уже избавился от сапог.

— Или от изношенной обуви.

— Вы сами не верите в случайность.

— Вера не входит в мои обязанности.

Александра проводила взглядом Дроздова, исчезнувшего за дверью оперативной комнаты.

— Если обстреляют третий адрес, арестуете?

— Нет.

— Разумеется.

— Через канал Дроздова проходят четыре человека. Кроме того, документ могут увидеть начальник штаба, дежурный и человек, который случайно окажется рядом. Мы сузим круг, но не получим фамилию.

— А след у часовни, ожог и тетрадь?

— Станут частью совокупности.

— Вы любите это слово.

— Оно спасает от быстрых расстрелов.

Савельев протянул ей сложенный лист.

— Условные обозначения немецких разрывов. Красным отмечены районы, которые противник обстреливал раньше. Запомните и верните.

Александра прочла, сложила карту в голове и отдала бумагу.

— Почему показываете мне?

— Потому что на позиции вы должны отличить проверочный удар от обычной артиллерийской работы. И потому что настоящий источник уже знает гораздо больше.

— Очень обнадёживает.

— Я не занимаюсь ободрением.

— Это у вас с Громовым общее.

Савельев посмотрел на неё внимательнее.

— Капитан доверяет вам больше, чем говорит.

— Он вчера объяснил, что доверия нет.

— Он взял вас на операцию после того, как вы ранили его бойца своим решением.

— Белова ранила немецкая мина.

— А вы привели его в сектор. Не подменяйте причинность удобной формулировкой.

Александра стиснула зубы.

— Именно поэтому я выполняю приказ.

— Хорошо. Тогда ещё один. Если третий канал подтвердится, вы не показываете реакции. Ни на позиции, ни после возвращения. Дроздов должен считать проверку обычным артиллерийским наблюдением.

— Поняла.

— Крылову предупредили отдельно.

— Значит, если я сорвусь, она остановит.

— Она обещала напомнить о Белове.

Александра посмотрела на дверь, за которой исчез Дроздов.

— Очень действенный способ.

На позиции вышли до передачи первого ложного адреса. Мороз усилился. Снег под сапогами скрипел так громко, что казалось, немецкий наблюдатель сможет вести группу по одному звуку. Двигались по дну оврага, где ветер почти не чувствовался. Громов шёл первым вместе с Колесовым, затем Александра и Надя, за ними двое разведчиков.

Винтовку Лидии Александра получила после заставы. Сегодня патроны оказались почти одинаковыми, из одной партии или хотя бы одного года. Она проверила гильзы, зарядила магазин и не дослала патрон без команды.

Надя заметила.

— Исправляешься.

— Боюсь испортить мнение майора.

— Думаю, оно уже испорчено.

— Тогда ради тебя.

Девушка усмехнулась и поправила бинокль.

Отношения между ними изменились незаметно. Надя всё ещё должна была следить за Ветровой и сообщать о подозрительных действиях. Александра всё ещё не знала, станет ли девушка стрелять, если она действительно попробует уйти. Однако на позиции они уже двигались как пара. Надя не ждала отдельного приказа, чтобы проверить задний сектор, запоминала ориентиры и сама выбирала место, откуда её бинокль не бликовал. Александра больше не воспринимала её как вооружённое дополнение к караулу.

Старая точка звукового наблюдения располагалась среди молодых елей. От неё осталась неглубокая ячейка, несколько жердей и обрывки провода. Снег замёл края, но укрытие позволяло разместить троих. Колесов с одним разведчиком занял позицию правее. Громов лёг между Александрой и Надей, разложив карту и часы.

— Первый адрес передадут через три минуты, — сказал он. — Сектор яблоневого сада — левее разрушенной водокачки. Примерный азимут Крылова знает.