Часовня оставалась спокойной.

— Он может ждать темноты, — сказала Надя.

— Может.

— Или линза нужна только для того, чтобы мы смотрели туда вместо часовни.

— Именно поэтому проверяем окно.

Через несколько минут над немецкой стороной поднялся красный сигнальный огонь. Он вспыхнул и погас. Почти сразу где-то далеко ударила артиллерия.

Первый разрыв лёг за деревней.

Надя напряглась.

Второй снаряд упал ближе, возле дороги. Земля под ними дрогнула. С сосновых ветвей посыпался снег.

Александра посмотрела на девушку. Надя продолжала держать бинокль, но пальцы сжали его слишком сильно.

— Сектор? — спросила Александра.

— Дорога за школой.

Голос прозвучал нормально.

Третий разрыв пришёл ближе к часовне. Каменная стена скрылась за дымом. Когда дым рассеялся, здание стояло.

— Они бьют по кабелю, — сказала Надя. — Или по дороге к батальону.

Четвёртый снаряд лёг за их склоном.

Звук оказался другим. Не далёким тяжёлым ударом, а мгновенным хрустом земли, будто огромная ладонь ударила совсем рядом. Воздух толкнул в спину. Александра прижалась к земле.

Надя перестала говорить.

Она лежала слева, всё ещё удерживая бинокль. Лицо побледнело. Губы разомкнулись, но воздух входил короткими рывками. Взгляд застыл на пустом участке между ними и часовней.

— Надя, — позвала Александра.

Ответа не было.

Следующий выстрел прозвучал вдалеке.

Надя дёрнулась всем телом и попыталась подняться.

Александра схватила её за ремень и прижала к земле.

— Лежать.

— Нужно уходить.

— Пока нет.

— Они накроют склон.

— Возможно.

— Отпусти.

Надя попыталась вырваться. Движения стали резкими, бессмысленными. Она уже не видела сектора, часовни и укрытия. Тело помнило только разрывы.

Александра повернула девушку лицом к себе.

— Смотри на меня.

Надя смотрела мимо.

— Надежда Крылова!

Имя подействовало. Взгляд на секунду остановился.

— Сейчас будет выстрел, — сказала Александра. — Считаешь время до разрыва.

— Я не могу.

— Можешь.

— Нет.

— Тогда оба не узнаем, куда переносят огонь.

Где-то ударило орудие.

— Один, — начала Александра. — Два. Три.

Надя закрыла глаза.

— Четыре, — продолжила Александра. — Пять.

— Шесть, — прошептала девушка.

— Громче.

— Семь. Восемь. Девять.

Снаряд разорвался левее часовни.

— Направление? — спросила Александра.

Надя тяжело вдохнула.

— Левее. К дороге.

— От нас дальше или ближе?

— Дальше.

— Насколько?

— Не знаю.

— Смотри на дым.

Девушка подняла бинокль. Руки дрожали так сильно, что прибор стучал о край укрытия.

— Метров… сто пятьдесят от часовни.

— Хорошо. Следующий.

Новый выстрел.

Надя начала считать сама. Голос срывался, но цифры продолжались. Разрыв лёг правее предыдущего.

— Переносят к оврагу, — сказала она.

— Значит, от нас уходит.

— Могут вернуть.

— Могут. Поэтому продолжаем.

Ещё выстрел. Ещё счёт. Постепенно дыхание Нади стало глубже. Пальцы всё ещё дрожали, однако движения вернули смысл. Она перестала пытаться подняться, снова легла правильно и начала отмечать разрывы в блокноте.

— Интервал между выстрелами около двадцати секунд, — сказала девушка. — Падение через одиннадцать-двенадцать. Огонь идёт вдоль дороги к югу.

— Верно.

— Это не по нам.

— Пока нет.

— Ты всегда добавляешь «пока»?

— Оно помогает не расслабляться.

Надя вытерла губы рукавом.

— В прошлый раз было хуже.

— Возле наблюдательного поста?

Девушка не ответила сразу.

Очередной разрыв лёг далеко, почти не встряхнув землю.

— До меня была другая группа связи, — произнесла Надя, продолжая смотреть в бинокль. — Машина и пять человек. Я должна была ехать с ними, но Буров отправил отнести пакет. Сказал, что всё равно вернусь раньше. Немцы накрыли дорогу. Первый снаряд перевернул машину. Потом ещё три. Когда я прибежала, водитель горел. Кричал, пока не перестал.

Она говорила ровно, но каждое слово требовало усилия.

— С тех пор близкий разрыв — и я снова там. Вижу машину. Даже запах чувствую.

Александра не стала говорить, что всё прошло, а страх естественен. Для Нади ничего не прошло. Разрушенная машина возвращалась каждый раз вместе со свистом снаряда.

— Тогда будем считать, — сказала она. — Сначала время. Потом направление. Потом расстояние.

— Всегда?

— Пока твоя голова не поймёт, что разрыв — это не только воспоминание. Это сведения.

Надя усмехнулась одним уголком губ.

— Ты всё превращаешь в задачу.

— Иначе задачи превращаются в страх.

— А у тебя?

— Что?

— После Келлера. Ты тоже каждый раз видишь лицо?

Александра посмотрела на тёмную щель часовни.

— Иногда.

— И что считаешь?

— Дыхание. Расстояние. Ошибки.

— Помогает?

— Не всегда.

Артиллерия окончательно перенесла огонь к югу. Последний разрыв прозвучал далеко. Надя продолжала наблюдать. Лицо оставалось бледным, но взгляд снова работал.

Сумерки начали опускаться рано. Небо стало серо-синим, снег — тусклым. Детали растворялись, зато изменение света в окнах становилось заметнее. Именно этого мог ждать сигнальщик.

Возле часовни появился человек.

Он вышел из переулка, держа под мышкой небольшой свёрток. Шинель советская, шапка обычная, без заметных знаков различия. Рост средний. Шёл без спешки, несколько раз останавливался, будто проверяя кабель возле стены.

Колесов подал одиночный блик.

— Вошёл, — прошептала Надя.

Александра навела прицел. Человек исчез внутри. Несколько минут ничего не происходило.

Затем в верхнем окне дрогнула ставня.

Сначала щель закрылась полностью. Через несколько секунд открылась. Снова закрылась — на более короткое время. Потом осталась приоткрытой.

Не случайное движение. Ритм.

— Два сигнала Колесову, — сказала Александра.

Надя взяла маленькое зеркальце, поймала остаток света и дважды повернула.

Внизу, у разрушенного забора, едва заметно шевельнулась тень. Группа Колесова приготовилась к перехвату.

Человек у окна повторил последовательность. Длинное закрытие, короткое, два быстрых открытия.

— Записывай, — прошептала Александра.

Надя отметила ритм.

— Он ничего не передаёт руками.

— Не нужно. Меняет свет.

— Что может означать?

— Заранее согласованные цифры. Номер цели. Направление. Подтверждение.

В этот момент на дальнем немецком склоне мелькнул слабый блеск. Не яркий, как линза-приманка. Короткий ответ, почти незаметный.

Келлер или другой наблюдатель видел сигнал.

Александра почувствовала, как палец сам ложится на спуск. Если в прицеле появится немецкое лицо, она сможет выстрелить. По крайней мере, сейчас так казалось.

Человек в часовне отошёл от окна.

— Колесов должен брать на выходе, — сказала Надя.

Они ждали.

Прошла минута.

Две.

Главная дверь не открывалась.

— Задний пролом, — прошептала Александра.

Надя подала три коротких блика. Почти сразу со стороны часовни донёсся крик.

Из-за стены выбежала фигура. Человек двигался к разрушенному двору, где его должны были ждать разведчики. Раздался выстрел. Не винтовочный — пистолетный. Затем ещё один.

— Он уходит! — сказала Надя.

Александра поймала бегущего в прицел. Серый силуэт мелькал между стенами. Можно было стрелять, но за ним появились две советские фигуры. Любой промах или сквозной выстрел мог попасть в разведчика.

— Не стрелять, — сказала она скорее себе.

Колесов с бойцом вышли со стороны улицы, пытаясь отрезать путь. Сигнальщик резко повернул, прыгнул за остатки плетня и исчез в низине.

Разведчики устремились следом.

— Он знает проход, — произнесла Александра. — Заранее.

— Мы остаёмся?

Вопрос Нади прозвучал напряжённо. Вчера Александра уже бросилась бы вниз, решив, что сможет перехватить лучше остальных.