Семейка Соколовских разошлась ближе к одиннадцати, к шести утра мне нужно вести их в аэропорт, хотя хотелось отвезти их прямо сразу. Я чувствовал себя ужасно неловко, когда они лазили по моей комнате, Машка носилась с подушками и постельным бельем, а я переминался с ноги на ногу в коридоре. Но потом подумал, что здесь, вообще-то, я хозяин и мне не надо ждать команды или разрешения, и пошел в спальню, стянул футболку и залез в кровать. Как же здесь было офигенно мягко и вкусно пахло кондиционером для белья. Я завернулся в одеяло и залип в телефоне, спустя минут десять пришла Машка, выключила свет, но мне все равно было видно, как она распахнула дверцу шкафа, как ширму и начала переодеваться. Света от телефона было достаточно, для того чтобы разглядеть на ней какую-то новую светлую, шелковую пижаму. Я нервно сглотнул, отложил телефон и отвернулся. Держимся, Алеша! Минутная слабость не стоит того, чтобы тебе выедали мозг чайной ложечкой всю оставшуюся жизнь. Машка опустилась на кровать и я еще раз сглотнул и вжался в одеяло.

— Лёш… — зовет шепотом.

Отстань! Брысь! Ведьма!

— Спасибо, что хорошо себя вел сегодня.

Зачем она делает такой миленький голосок? Кого она хочет здесь обмануть?

— Пожалуйста! — шепчу комично, — Должна будешь…

— Хочешь тоже для тебя что-нибудь хорошее сделаю?

Какая ласковая змея, вы посмотрите!

— Да, хочу, свари мне борщ, пока я не загнулся от язвы.

— Ладно, — шепчет Машка, — спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Фух, Слава богу! Соколовская очень далеко от меня лежит, между нами можно было разместить даже ее родителей. Это отлично. У меня не было секса целую вечность. Больше двух месяцев прошло с того момента, как мы расстались, и еще примерно столько же до этого, мне было отказано в доступе к телу. На диване жилось спокойнее, здесь дурные мысли пару раз мелькнули в моей голове, но в итоге я отрубился без приключений.

Мне снился офигенный эротический сон, почти, как настоящий, аж в груди немело и пекло, только спустя пару минут до меня дошло, что это никакой не сон. У нас и раньше бывало, что мы просыпались уже в процессе, видимо что-то похожее произошло и на этот раз. Я целовал ее шею сзади, оставлял дорожки поцелуев до плеча и обратно, стискивал рукой ее грудь, под шелковой майкой, терся об ее задницу и хотел ее так, что почти дымился. Я не понимал спит ли она, Машка тоже двигалась, но очень медленно и сонно, но сдавать назад было слишком поздно. Я скользнул пальцами вниз, к животу, подцепил резинку шорт и опустился еще ниже. Под холодной гладью светлого атласа она была такой горячей, от моего касания, Машка выгнулась, едва слышно жарко вслипнула и прижалась ко мне попой, у меня перехватило дух, я вернул руку к резинке, захватил ткань и стал тянуть ее вниз по бедру. И в этот самый момент в соседней комнате на весь дом зазвенел будильник моей любимой тещи. Бл@дь! У нас же тут полный дом родственников! Пришлось возвращать шорты на место. Я перевернулся на спину, тяжело и протяжно выпустил воздух из легких, сначала долго смотрел в потолок, а потом перевел взгляд на Машку, она лежала не двигаясь, наверно, все таки спала. Будем считать, что меня уберег Бог от необдуманного поступка. Теперь я думал лишь о том, как выходить из комнаты с такой лютой эрекцией, ведь мои бывшие мама и батя уже чем-то там шуршат и с минуты на минуту придут нас будить.

Маша

В то утро, я очень рассчитывала, что когда Лёха вернется домой мы продолжим. После съемки я поехала в магазин, купила все необходимые продукты, сварила борщ с сахаром и уксусом, как он любит, нарезала тарелку с копченым салом, чесноком, черным хлебом, острым перцем, зеленым луком и в центр поставила маленькую мисочку сметаны. Я хотела, чтобы ему понравилось. Думаю, что ему в итоге понравилось, но он мне ничего не сказал, потому что в комнату ко мне так и не пришел. А на мне было очень красивое белье. Я опять расстроилась и ныла пол ночи, даже хотела прийти к нему сама, но подумала, что если получу унизительный отказ, это убьет меня окончательно.

Судя по той ночи, хоть какая-то искра между нами еще была, мне захотелось подуть на угли и взять его измором. Я перерыла весь свой гардероб в поисках самой откровенной домашней одежды, кроме нового шелкового комплекта ничего подходящего не было, но если подвернуть резинку обычных хлопковых шорт на три четыре оборота, они превращаются в вполне сексуальные. Я крутилась перед Лехой в своих обтягивающих одежках и ничего ему не говорила, не ругалась за крошки под столом, но и не заигрывала. В понедельник, когда он взял себе выходной, я затеяла генеральную уборку, полезла мыть окна, в том числе и в гостиной. Светила почти голой задницей, стоя на подоконнике и позорно выгибалась, как в кино. Должного эффекта это не произвело, пришлось просить подержать мои ноги, пока я буду мыть окна снаружи, но этот козел просто подержал меня мертвой хваткой с каменным лицом и спустил вниз. Потом я лазила на корячках, моя полы руками, хотя привыкла делать это шваброй. Я чувствовала себя такой жалкой и пресмыкающейся, а потом загрузилась еще больше. Скорее всего, той ночью он просто приставал ко мне на автопилоте, Лёха до такой степени ко мне равнодушен, что даже не хочет просто переспать со мной. Возможно, он уже спит с кем-то другим, ведь он до сих пор где-то пропадает. А я, все еще на что-то надеясь, сказала нашему риелтору, что мы временно в отъезде, хотя было несколько желающих посмотреть квартиру. Я чувствовала себя такой дурой, а моя самооценка была на нуле.

Лёха

Машкины дефиле по дому сыграли с ней злую шутку. Если до этого я еще хоть как-то сомневался, что, возможно, однажды мы помиримся, то теперь был уверен, что никогда. Я хочу сбежать от нее, куда глаза глядят, пока она окончательно не убила то, что я к ней чувствую. Должно остаться хоть что-то, на память, чтобы когда я остыну и успокоюсь, я мог вспоминать ее с теплом, а не как капризную, вечно недовольную, жестокую стерву. Я видел себя ее глазами: вечный лох— неудачник, который ничего не может сделать нормально и только все портит, хотя, пока она пыталась впечатлить меня голой попой, она брала временную передышку, но природу не обманешь.

Я не выдержал в среду, подумал, что надо рискнуть, на идиота, и ближе к ночи завалиться в Машкину комнату.

— Слушай, Машка, как насчет ничего не обещающего секса, по соседски? — спросил с дебильной улыбкой, знаю, она такую любит.

— Ты охренел? — сразу выпучила на меня недовольные глаза.

— А что такого? Гормоны, все дела…Или у тебя такого не бывает?

— Нет, Лёха не бывает!

— Ну ты подумай, — я же знал, что она тоже хочет и просто капризничает, чтобы ее поуговаривали, — Вспомни, как раньше было здорово, когда теперь еще так повезет?

— Окей, давай, — неожиданно произнесла Машка и аж замер, — Только не сегодня. Сначала принеси мне справку, что ты здоров.

— От ветеринара? — я загоготал.

— Мало ли какой ты сброд насобирал по всей Москве за это время… На твои сиденьях, наверно, кто только не катался. Алкашки, бомжихи…

Вот же сука! Думает, что если не осчастливит меня собой, мне светят только какие-нибудь бродяжки или умалишенные. Спасибо, для моего расторопного в нашем браке эго, это в самый раз!

— Без проблем! Ты тоже про справочку не забудь! Ты там, то об мулатов трешься, то об Матвеева, то об каких-то случайно снявших тебя людей, — я обязательно пожалею о том, что сказал, но мне очень хотелось, чтобы она выбесилась так же, как и я.

— Ты прав, провериться бы не мешало! — сказала ядовито, — Хотя, знаешь, зачем мне нужен секс по-соседски, если можно продолжать спать с бывшим, пока ты, лошара, день и ночь копишь на чужую ипотеку. Так, что, Лёха, давай, передерни по грустному и баиньки!

— Я жалею о том, что когда-то познакомился с тобой, — я прошипел брезгливо.