Вечерами она еще и готовит мне, убирается по дому, почти не шипит, вот с какой стороны не посмотри— идеальная женщина. Ладно, окей, она плюется, но даже не смотря на это, я такой жалкий, по сравнению с ней. Особенно, когда считаю свои деньги, которые просто утекают, как бы я не рвал жопу: красная красотка тянет много средств, у ласточки заканчивается страховка, Машкино мороженое стоит, как золото. Вообще, что я за человек, если меня напрягает цена за мороженое? Вернее не его цена, а то, что у меня на него нет денег. А мы ведь даже отдыхать никуда не разу не ездили. Сейчас Машка вкусит все прелести своей лакшери жизни и захочет на Мальдивы, эта балбесина, почему-то, все равно меня любит, и я боюсь представить, что она купит путевку сама и потащит меня на острова, как какого-то альфонса. Еще у нас дома постоянно какие-то цветы от хер пойми кого, Машка даже сама не знает, их просто привозит курьер. Я смотрю на эти гигантские букеты и вспоминаю свои всратые ромашки. Я ее скоро потеряю… Надо было расставаться, когда у нас был кризис, тогда, я бы жил с мыслью, что Машка просто мегера и мы не сошлись характерами, теперь же я буду знать, что мы расстались, потому что я бесполезный кусок говна.

У меня мелькнула одна идея, когда мне опять совершенно случайно попался на глаза старый Москвич, я хотел подшаманить его и перепродать дороже, занял у Костика деньги и на этом всё. На ремонт денег пока нет, Победа все еще ждет своих деталей, близится новый платеж по ипотеке, так теперь еще и долг висит перед Игошиным.

Последний каплей стала Машкина премия. Их канал ежегодно отмечает дни рождения, собирает всяких звезд, вручают разные номинации, дарят подарки. Соколовская тянула меня с собой, мне же это виделось настоящей катастрофой и я жутко сопротивлялся, но Машка опять сексуально постонала в мое ухо и мы пошли покупать мне костюм. За ее счет. Отлично просто! В тот день Соколовская выглядела, как королева, как шикарная куколка, полный резонанс с моим деревенским хлебалом. Но мне все равно не доверили ее сопровождать, под руку с ней ходил петушонок. Так надо, Лёха! Зрители такое любят и рейтинги от этого растут. Я скитался где-то около нее, но не рядом, пока Машка купалась в лучах славы и позировала перед объективами фотографов, я был готов провалиться сквозь землю, даже на самой премии мне достался столик на несколько рядов дальше от нее. Соколовская победила в номинации «Открытие года», она так растрогалась, что почти плакала, стояла на сцене с хрустальной херовиной в руках, которую ей вручила настоящая Лолита, и широко улыбалась. Машка выглядела классно, на своем месте, она это заслужила. А я, в диком ужасе, хотел свалить домой и поесть бутерброды с колбасой, а не брускетты с вялеными томатами. Соколовская произнесла короткую речь, всех поблагодарила, когда она говорила: «Отдельное спасибо моему любимому», надеюсь, она имела ввиду меня. Пару раз она подходила ко мне, сияющая от восторга, спрашивала все ли у меня в порядке, а я только кивал и вздыхал, ждал когда она наговорится со всеми этими людьми и еще раз попозирует с петушонком, этот педик даже пригласил ее на танец, но Машка потопталась на месте пол куплета и свалила от него. По дороге домой, она безостановочно трещала, смеялась, не выпускала из рук свою статуэтку и все время заглядывала мне в глаза. Я правда был за нее счастлив, поэтому и грустил. А потом мы вернулись домой и я ничего не объясняя, лег спать на диван. Надо срочно что-то делать, пока она опять не нашептала мне в ухо какие-нибудь милости или пошлости.

Маша

Я не понимаю, что с ним происходит. Лёха опять целыми днями пропадает, уже три недели работает без выходных. Я не знаю, как привлечь его внимание, и скандалила, и приставала, и пыталась поиграть на его ревности. На работу он меня не возит, говорит это вырывает у него три-четыре рабочих часа и другое такси вызвать дешевле, а мне вообще-то хотелось его заботы и совместных обедов. Так и спит на диване, а от меня шарахается. На мои возмущенные вопросы, говорит, что подцепил гонорею от вокзальной цыганки. Хочется задушить его, но, наверно, я приобретаю женскую мудрость и просто делаю это мысленно и больше не ору. Я скучаю по нему. Теперь понимаю, что все познается в сравнении. Когда он работал меньше и постоянно что-нибудь разбрасывал или ломал, мне нравилось больше. Вот зачем я так сильно возмущалась? Сейчас, когда достаю из холодильника сковородку, со случайно оторванной Лехой ручкой, лишь иронично вздыхаю и хочу поцеловать этого криворукого. Вся эта неразбериха портит мне настроение и не дает в полную силу насладиться тем, что у меня получается строить карьеру. Николай Борисович мной очень доволен, говорит у нас хорошие рейтинги и я нравлюсь людям, мне постоянно пишут в директ что-нибудь приятное, я завожу полезные знакомства, вижу вживую звезд, которых раньше видела только по телевизору. Когда одну из моих фоток лайкнул Егор Крид, я еще долго не могла поверить, что все это происходит со мной. Откуда он вообще знает про мое существование? Я еще не оправилась от того, что на меня подписался Павел Деревянко, но он, хотя бы, приходил в нашу передачу про кино. Все отлично, кроме Лехи. Я жутко тоскую по его дебильным шуткам, поцелуям и ночам в обнимку.

Лёха

Я за-дол-бал-ся. Вернул Игошину долг, выкупил для красной красотки еще несколько деталей и нашел новую резину. Москвич все еще стоит, но он на ходу, с ним таких проблем не будет, надо просто освободить для него немного времени. Машка, змеюка, не дает мне прохода со своей нежностью, не знаю в какой угол спрятаться от нее, хоть и прихожу поздно, она все равно еще не спит. Держусь из последних сил. Как доделаю все дела, она об этом пожалеет, опять будет ходить на трясущихся ногах и дергаться при виде меня. Не могу я сейчас расслабиться. С удовольствием бы не вылезал из кровати несколько дней, но я потом очень долго не смогу собраться.

Ночью возвращаюсь домой и уже с порога жалобно вздыхаю и морщусь. Сидит моя куколка при свечах, с бутылкой вина и, судя по запаху, на ужин будет мясо.

— Привет, — я целую ее в щеку и иду мыть руки.

— Привет, — говорит сладенько, аж в груди печет.

Ну всё, на работу завтра с утра я не иду… Нет, завтра суббота, у Машки выходной, получается, вообще не иду. Я сажусь за стол и влюбленными глазами смотрю на отбивную, потом на Соколовскую, она конечно-же, есть в это время не будет. Какое-то время она молчит и дает мне насладиться ужином.

— Как прошел день? — спрашивает кокетливо.

— Хреново, — дожевываю с удовольствием, — Два раза попал на штрафы. Как твой?

— Тоже не важно, — Машка играет вином в фужере, — Хочешь ванну наберу с пеной, поваляемся, я тебя поглажу, пожалею…

Есть подозрения, что ванна так и не наберется.

— Леш, ты очень много работаешь в последнее время, я скучаю…

В огнях свечей ее глаза горят жгучим блеском. Машка поднимается из-за стола, ставит свой бокал, подходит ко мне и обнимает меня за плечи, я прижимаю голову к ее груди и обхватываю за талию.

— Выдохни, Лёх, все и так нормально…

— Скоро выдохну, еще пару месяцев и будет получше, — говорю устало.

— У тебя синяки под глазами и ты похудел.

— Нам нужны деньги.

— Не-а.

— Это ты сейчас так говоришь, Маш. Наступит день, когда мы опять будем ругаться, а ты будешь тюкать меня в то, какой я бесполезный неудачник. Да я, в общем-то, такой и есть. Бесполезный придурок.

Машка смеется, опускает голову, целует меня в затылок.

— Так я тебя и люблю за то, что ты придурок… Вернее, люблю, не смотря ни не что! Ты на себя слишком много взваливаешь, мне это не нужно.

— Мне нужно, — отвечаю грустно, — Я рядом с тобой, как клоун вокзальный.

— Не правда… — канючит Соколовская.

— Правда. Вечный нищеброд. У тебя карьера, деньги, популярность, а что у меня?