— Машка, а ты не погорячились с квартирой? Сколько ты им скинула?

— Восемьсот… — отвечает тихо.

— Сколько? Ты с ума что ли сошла? У нас была нормальная рыночная цена! Тебе же нужны деньги на первоначальный взнос! — говорю возмущенно.

— Не буду ничего покупать, пока просто сниму квартиру, мне не нужны никакие деньги, — Машка смотрит в окно.

— Значит мне нужны! Офигеть, какая ты интересная! Мы их вообще-то зарабатывали, нам их никто не подарил. Не пори горячку, восемьсот штук ты будешь откладывать год, а то и больше!

— Я не хочу с тобой больше жить, — печально произносит Машка.

— Чем я тебе мешаю? — я начинаю заводиться, а Соколовская спокойна, как будто под каким-то таблетками.

— Просто хочу жить одна…

— Ну иди и живи, за такую сумму квартиру продавать мы не будем! Звони и всё отменяй!

— Я не буду ничего отменять, я не буду подводить людей! — говорит испугано.

— Значит, я буду, мне вообще насрать!

— Это наш шанс друг от друга избавиться, ты же сам очень сильно этого хотел.

— Ты же невыносима просто! Задушила и зачмырила меня!

— Мне жаль, что ты так сильно со мной мучился… Пару дней еще потерпи и разъедемся.

— Ты под чем вообще? — я отвлекаюсь от дороги и подозрительно заглядываю ей в лицо, на вид нормальная, только грустная и голос странный.

— Я просто очень устала, Лёха.

— Ну сходи куда-нибудь, развейся, на массаж запишись, позвони Матвею…

— Хорошо, — равнодушно соглашается.

Блин! Таким пофигистичным настроением она бесит меня еще больше!

Оставшийся путь молчим, у меня накопилась тысяча приколов на тему того, что мы все еще женаты, так и подмывает что-нибудь ляпнуть, но Соколовской явно не до этого. На душе не спокойно, я думал у нас все хорошо, живем мирно и без новых происшествий. Но видимо в Машкиной голове идут какие-то сражения и не понятно, с кем или чем она там борется.

Маша

Вчера был один из самых сложных дней за все ближайшее время. Сначала на меня обрушилась новость, что завтра можно начать оформлять сделку и я жутко обрадовалась, а потом сразу расстроилась. Я хотела этого, но в груди была такая дыра, что отрицать, что я разбита от того, что скоро все закончится, было бессмысленно. Я поплакала, выпила таблетку, потом попыталась взять себя в руки и делать то, что планировала. Но меня так и мотало из стороны в сторону. А потом еще одно неожиданное известие— мы с Зуевым все еще женаты. Я вспоминаю, как в тот день, он вопил во все горло, а я испуганно хлопала глазами и не верила, что мы действительно делаем это. Я ни капельки не удивлена, что в результате ничего не вышло, ведь, где Зуев, там одни проблемы. Эта новость расстроила меня еще больше, теперь придется проходить все заново, а мысленно я уже попрощалась с Лехой.

Как бы я не старалась держать себя в руках, таблетки не спасают, вечером мы ругаемся в пух и прах, Зуев отказывается продавать квартиру. Он позвонил агенту и хамским образом сказал, что все отменяется и я жутко взбесилась, в драку больше не лезла, но пока мы скандалили и спорили на эту тему, перебили все кружки. Вот что он так вцепился в эти деньги? Спокойствие стоит дороже. На этом мои моральные приключения могли бы закончиться, но нет. Самое большое эмоциональное потрясение ждало меня ближе к ночи, когда Лёха пропсиховался, пришел в мою спальню и сел на кровать.

— Не знаю, что происходит в твоей голове, но уверен, что ты гонишь, — говорит спокойно, берет паузу, а потом продолжает, — В моей тоже полная каша, но я держусь… Успокойся, Маш…

— Я не могу быть спокойна, пока я каждый день тебя вижу. Я наверно, съеду завтра, ты живи, я свою часть ипотеки буду платить, — говорю с тоской в голосе.

— Ну что за глупости? — Лёха морщится в раздраженной гримасе.

— Я не хочу с тобой жить…

— Я тоже не хочу жить с тобой, но живу!

— Ну и зачем это тогда? — вздыхаю грустно, — У меня есть деньги, я могу уйти.

— Да я тоже могу уйти, еще немного поднапрячься, и уйти, но я не хочу…

— Почему? — спрашиваю взволновано и смотрю, как он сидит ко мне в пол оборота.

— Я же тебя вроде как еще люблю…

Мое сердце падает в пропасть. Такие простые слова кажутся чем-то немыслимым, но очень долгожданным. Я тревожно сглатываю, ничего не говорю, только крепче вцепляюсь пальцами в подушку.

— Ты же видишь, ничего у нас не клеится и не получается, — продолжает Лёха, — А заканчивать все равно не хочется. Я не знаю, что с этим делать, давай пока просто все оставим, как есть. Не будем ничего продавать и не пойдем платить никакую госпошлину.

— Будем сидеть по разным комнатам?

— Да…

— А я буду лежать и ждать, когда ты нагуляешься и вернешься от своих баб? — спрашиваю тревожно.

— Каких баб? — поворачивается и смотрит устало.

— Которыми от тебя пахнет, которых ты называешь красотками и малышками, — говорю обижено и снова хочу плакать.

— Это не баба, это я тачку себе новую купил. Это она красотка и малышка.

— Ты не говорил…

— Ты тоже много чего мне не говорила. Да и как тебе сказать? Если ты опять будешь только орать, закатывать глаза и говорить, что я никогда не повзрослею. А если бы ты увидела этот кусок металлолома не на ходу, так бы все и было! Какие-то бабы существуют только в твоей голове.

— От тебя чужими духами пахло.

— Капец у тебя нюх! — возмущается Лёха, — Если ты про свитер, то это вонючка для машины вылилась, там пятна на животе остались, иди посмотри, до сих пор, наверно, воняет!

Мне становится легче. Хотя, я все еще ощущаю жуткую тоску, безнадегу и не вижу выхода, теперь смесь этих чувств слегка приправлена надеждой.

— И сколько мы так будем ждать и чего? — спрашиваю с опаской.

— Не знаю, Машка, уверен только в одном, чем меньше мы будем разговаривать, тем дольше протянем.

— Угу, — я с ним полностью согласна.

— Ну и переспать, конечно, не мешало бы, мне кажется, это временно отпускает, — Лёха лыбится.

— Нет, спасибо, — я закатываю глаза.

— Тебе не понравилось?

— Плохо старался! — я ехидно скалюсь, — Не дотянул!

— Считай, Машка! До новой ссоры: три, два, один….

Он полностью прав, я не знаю почему так происходит, но это происходит.

— Ты вел себя очень холодно, как будто совсем по мне не скучал, — я надуто хмурю брови.

— Серьезно? — Зуев очень искренне удивляется, — Всего лишь облизал тебя почти с головы до ног!

— Не в этом дело! Ты же просто ушел…

— Проблема только в этом?

— И не целовал меня, это ужасно обидно! — до новой ссоры: три, два, один…

— Окей, как успокоишься, зови в гости, все исправим!

Лёха поднялся с кровати и поймал мой возмущенный взгляд.

— Ну всё, гадюка, не шипи, не волнуйся, я люблю тебя по-прежнему, никаких баб не существует! Я бы тебе никогда не изменил!— хитро щурит глаза и подмигивает.

— Даже после развода?

— Даже после развода! Ну все, хорош, ковырять мою душу! Будь умницей, если чувствуешь, что не можешь стерпеть, лучше не говори, а еще лучше, пока вообще не говори, тебе это ужасно идет!

Лёха

Я вот все думаю, нахрена я это сделал? Наверно, пересрался, что Машка и правда продаст квартиру или опять со мной разведется. Не могу делать вид, что я не скучаю. Единственный способ спасти хотя бы то, что осталось— сохранить фундамент, все стенки уже рухнули. Нет ничего страшнее Машки, накручивающей что-то в своей голове, тут проще признаться, честно сказать, да, я тебя люблю, но ты меня бесишь! Из этого вышла охрененная польза. Я пришел к ней в гости на следующий день и на этот раз мы не разговаривали, поэтому не поссорились.

Я целовал ее.

А потом очень долго подкалывал, когда она лежала на спине, совершенно замученная, и устало пялилась в потолок, а ее ноги тряслись мелкой дрожью, я раз десять спросил ее, лучше ли я на этот раз старался, а она только часто дышала. Обниматься она сама не захотела, просто отрубилась и я потопал к себе. Мне кажется, я немного переборщил, потому что, когда я зашел в Машкину спальню следующим вечером, она испуганно замотала головой и сказала, чтобы я шел отсюда.