Спасибо, Господи, что избавил меня от моих страданий и этой женщины!

Маша

Видит Бог, я держалась, как могла!

Я очень для нас старалась. Я рискнула ради него, бросила привычную жизнь, уехала за ним в никуда, а Лехе было и так нормально, пришлось шевелить его и раскачивать, возвращаться в Москву и начинать жить с нуля. Я его очень любила, мне казалось, главное, что мы теперь есть друг у друга, а остальное приложится. Но оно не прикладывалось, если я не прикладывала это сама. Зуев совершенно ничего не хотел делать, куда-то стремиться, добиваться чего-то, но для меня это не было сюрпризом, я его слишком хорошо знала. Мы целовались на старой, убитой кухне и я, как будто, была счастлива и могла закрывать глаза, на то, что он все никак не повзрослеет. Думаю, окей, буду тянуть его сама, Лёха все равно не спорит, а соглашается, навесила на себя еще кучу работы, чтобы можно было жить лучше, но тут же почувствовала себя отцом семейства. У меня было четкое ощущение, что я не вышла замуж, а усыновила ребенка. От Лехи никакой пользы, один вред и грязь. Как маленький, что-нибудь разобьет, сломает, сожжет утюг, уронит вазу. Его постоянно нужно контролировать, потому что это либо вообще не сделается, либо сделается плохо. Идет в магазин, пишу список из пяти продуктов— два обязательно забудет, возвращаюсь домой, там срач и гора не мытой посуды, говорит помоет завтра, а потом спит до обеда. Носки— повсюду, крошки— абсолютно везде. С ним невозможно выйти в люди, чтобы не опозориться и хорошо провести время, иногда мне хотелось оставить его в детской комнате и спокойно пройтись по торговому центру. Интересы у Лёхи следующие: планшет, пиво с чипсами и Игошин, все мои попытки хотя бы чуть-чуть интереснее провести время, либо воспринимались в штыки, либо были омрачены Зуевскими комментариями. Ничего ему не надо и ничего не хочется. А я так жить не могу! Вокруг меня интересные, талантливые, интеллигентные люди, а дома Лёха со своими приколами и сожженой кастрюлей. Моя любовь стала гаснуть, я устала все тянуть на себе и оставаться виноватой, Зуев говорил, я очень много всего хочу, нужно жить попроще, а мне казалось, мы тянем, и если бы он вел себя, как нормальный, взрослый человек, а не клоун, все бы наладилось. Но ничего не налаживалось, становилось только хуже, Лёха, как будто специально меня бесил. Ну неужели можно быть рукожопым до такой степени? С 12.00 до 19.00 я работаю в баре, с 21.00 до 03.00 я пою в ресторане, у меня два выходных дня и один из них, я стабильно на озвучке, я приезжаю домой в начале пятого, я хочу спать, я не хочу просыпаться пораньше, чтобы собирать по дому носки, вытирать с пола разлитый сок или кофе, оттирать плиту. В свой выходной я просто хочу лежать, не слушать, как долбит дурацкий реп, не слушать, как Лёха с Игошиным ржут на кухне, и мыть посуду за ними я тоже не хочу. Мне вообще без Лёхи прекрасно жилось. Мой график меня устраивает, я считаю, что ради большой цели, как квартира, можно потерпеть, но мне нужно восстанавливаться, а я только ору и машу тряпкой. Он стал раздражать меня просто до одури, разговаривать спокойно мы вообще не могли, хотелось придушить его голыми руками. Меня уже посещали мысли, что я хочу с ним развестись, но я переживала, как это воспримет Лёха, он же столько времени был одержим мной, я не хотела его обижать, но оказалось, Зуев устал не меньше меня и предложение о разводе, он встретил с большим воодушевлением. Единственное, что немного омрачало мою жизнь, это то, что еще какое-то время нам придется пожить вместе.

Лёха

— Чин-чин, карлица! — тянусь бутылкой пива к Игошину и тяну радостную лыбу.

— Ты подозрительно веселый, имбецил, — Костик недоверчиво щурится, — опять будешь ныть всю ночь и сопли развешивать?

— Не-а, — я подцепляю из пачки сухарик, подкидываю его в воздух и пытаюсь поймать ртом, но он рикошетит и отлетает под стол. Вот бы сейчас дома воя было, — Я счастлив, как никогда!

— Сейчас позвонит твоя хозяйка и ты сразу метнешься ей ноги целовать!

Я прыскаю смехом. Да щаааас! Спасибо! Уже нацеловал, дело не благодарное!

— Нет, малыш, Добби— свободен! — я вальяжно откидываюсь на стул.

— И что, ты хочешь сказать, что больше ее не любишь, вот совсем— совсем не любишь? — Игошин морщит нос.

— Ну… как… Конечно, она для меня не чужой человек, если ей будет нужна помощь или поддержка, я всегда ей помогу…

— А, понятно! Лошара! — мелкий гном ржет, — На этом ваши отношения и строились!

— Не-не, слюни по Соколовской я больше не пускаю!

— Тогда по бабам? — мелочь смотрит на меня хитро и крутит в маленьких ручках бутылку пива.

— Вот кто тебе даст, шмакодявка?

— А тебе кто даст, неандерталец?— Костик сразу дуется.

— А мне и не надо, мне Машка вообще все желание отбила кого-то хотеть, пошли все эти бабы в сраку! Сегодня она ласковый цветочек, завтра гремучая змея!

— И какие у тебя планы?

— Перетерпеть еще немного и с головой окунуться в новую, спокойную, счастливую жизнь, ты же, мелкий предатель, приютить меня не желаешь!

— Не-не-не! — Игошин мотает маленькой башкой, — День, два, пожалуйста! Больше— извините! Ты уже с любовью всей своей жизни пожил немного, теперь вообще не разговариваете, не хочу, чтобы и нашей дружбе пришел конец.

Карлик не хочет пускать меня к себе на пмж и это очень обидно. Машка втянула нас в огромную задницу из-за своих тупых амбиций, даже разъехаться теперь нормально не можем. Платеж по ипотеке чуть больше сотки, плюс коммунальные платежи и кредит на мебель, в общей сложности около ста тридцати тысяч рублей в месяц, которые нужно платить вовремя, чтобы не повесили долги и пени. Я рассчитывал, что свалю к Игошину, буду работать и продолжать платить свою половину, мы выставим квартиру на продажу, новые покупатели внесут деньги, как задаток и мы закроем ипотеку, Машка заберет себе оставшуюся разницу и вложит, как первоначальный взнос на что-нибудь поменьше и попроще и дальше будет платить сама. На деле же, этот придурок начал истерить, что Машка очень хитро придумала и он не хочет, вместо нее, собирать мои носки и терпеть мой храп. А на что я сниму квартиру, если каждый месяц должен выкладывать по шестьдесят пять тысяч? Придется соседствовать с этой мегерой еще какое-то время, я надеюсь, квартира продастся быстро. Мы договорились, что теперь каждый сам за себя, Машка будет жить в спальне, я в зале, готовит каждый только себе, поделили полки в холодильнике, убирает тоже каждый сам за собой. Не разговариваем, не ходим на территорию друг друга и никуда не лезем. Звучит, как фантастика, но работает неплохо уже четыре дня. Я вообще ее не вижу, так что держимся отлично.

Маша

У меня была потрясающая неделя. Первая неделя моей свободной, новой жизни. В день развода мы обсудили некоторые детали и Леху я больше не видела. Вернее, видела его спящую спину, повернутую к стене, когда ночью возвращалась домой, но когда на следующий день я просыпалась, дома было уже пусто и хорошо. Больше никакой уборки и готовки, не знаю, что он ест, я даже на кухню не захожу, просыпаюсь все равно поздно, перекусываю каким-нибудь салатом, по дороге в бар или прямо на работе. Сфотографировала квартиру со всех ракурсов и разместила объявление о продаже, теперь носки в свое удовольствие не покидаешь, в любой момент могут прийти потенциальные покупатели, Лёха понимает это и мусорит не так, как прежде, ему тоже не терпится побыстрее от меня избавиться, но пока, по поводу покупки, не было ни одного звонка.

Зря радовалась тому, как хорошо нам удается соседствовать. В свой первый выходной просыпаюсь от противной, громкой музыки и долбящего баса, стены буквально трясутся. Лёха любит Макса Коржа, которого я вообще не перевариваю и, видимо, решил насладиться его чудесными треками на полную катушку.